Ноу-хау палача (сборник)

– А кто Алина по профессии?

– Искусствовед. Она как раз учебу оканчивала, когда мы познакомились. Кроме истории искусств, Алина разбирается в поэзии, знает три языка. И вообще она всесторонне образованна и довольно эрудированна. Может поддержать беседу буквально на любую тему. Да так, чтобы увлечь или поразить собеседника, а не просто поболтать.

– Значит, жена у тебя умница?

– И красавица к тому же! – гордо выпрямился Виталий Егорович и полез в карман за телефоном: – Сейчас покажу фото.

Со снимка на полковника смотрела стройная, тонкая, как эльф, девушка в легком платье бирюзового цвета. Длинные, пепельного оттенка волосы заплетены в модную косу. Яркие глаза василькового цвета, тонкие черты лица, милая улыбка.

– Действительно, красавица. – Гуров вернул назад телефон.

– Неделю назад Алину попытались убить! – мрачно проговорил Соловьев. – Слышал о взрыве на Профсоюзной?

– Погоди, это парковка на крыше офисного центра? Там вроде бы молодой мужчина пострадал?

– Сергей Петров, телохранитель моей жены. Он погиб по чистой случайности, вместо нее.

– Так. Это дело расследует местное отделение, поэтому я не в курсе всех подробностей.

– Давай я расскажу с самого начала.

– Я как раз хотел предложить, – согласно кивнул Гуров.

– Ты, наверное, в курсе, у меня имеется собственная служба безопасности. Как правило, она занимается охраной производств и моей личной безопасностью. Обычно это встречи, деловые и частные, плюс сопровождение из дома и обратно, а также в рабочих поездках. Сергей Петров был водителем-телохранителем Алины. Нормальный парень, бывший спортсмен, с хорошими рекомендациями. Толковый, неболтливый, сообразительный. Проработал без малого два года, и претензий или замечаний у меня к нему не было. Да и с Алиной они, похоже, неплохо ладили.

– Твоя жена работает или ведет жизнь домохозяйки?

– Алина сразу заявила, что сидеть дома скучно. Она занимается организацией выставок и аукционов как у нас в стране, так и за рубежом. Еще ее часто приглашают в качестве эксперта-оценщика, например перед аукционами. Или в частном порядке.

– Сергей сопровождал ее везде?

– Да, и на работу, и на различные мероприятия. То есть на публичных мероприятиях Сергей всегда был рядом. А если Алина отправлялась в офис или на частную встречу, разумеется, он оставался в приемной и в машине соответственно. В тот день одна известная фирма проводила благотворительный аукцион. Мероприятие это крупное и популярное, широко рекламировалось и освещалось в СМИ. Алину пригласили в качестве эксперта, для оценки некоторых лотов. И она считала свое присутствие на том вечере обязательным. Да и я, собственно, не был против.

– Значит, ты тоже присутствовал на этом вечере?

– Нет. То есть сначала я собирался, но потом меня задержали срочные дела на одном из производств. Представляешь, какое странное стечение обстоятельств? Сергея там вообще быть не должно было! Я так и сказал в полиции. Сначала предполагалось, что он доставит Алину на аукцион и останется до моего приезда. Потом отправится домой, отдыхать, то есть будет свободен до следующего утра. Такие мероприятия обычно длятся довольно долго. Сначала прием, общение, фуршет, потом сам аукцион. Затем конец вечера или продолжение, например легкий ужин и танцы, но это уже как устроители придумают. Бывает, участники аукциона, которые сделали удачное и выгодное приобретение, продолжают вечер, угощают всех выпивкой на радостях и так далее. То есть я полагал, что успею присоединиться на любом этапе мероприятия. А уже потом, в конце вечера, нас с Алиной доставят домой мои телохранители.

– А когда ты понял, что задерживаешься, что сделал?

– Перезвонил Сергею, чтобы жену не отвлекать лишний раз, и велел быть рядом с Алиной, то есть ждать моего прибытия. Но позже стало понятно, что задержаться придется дольше, чем предполагалось вначале. Я снова набрал Сергея и велел оставаться с Алиной до конца вечера, а потом доставить ее домой, в загородный дом.

– Понятно. Во время аукциона произошло что-то примечательное или все было как обычно?

– Пожалуй, как обычно. Разве что Алина не дождалась конца вечера. На пару часов раньше засобиралась домой.

– Почему?

– Ну, день у нее был достаточно насыщенный, – пожал плечами Соловьев. – Может быть, устала, а может, расстроилась, что я не смог приехать.

– Понятно, продолжай, – кивнул Лев.

– Вдвоем с телохранителем они отправились на парковку. Устроители аукциона арендовали зал заседаний и пару банкетных залов в офисном центре, так что парковка там была общая, для всех посетителей центра, и располагалась на крыше. В лифте Алина вспомнила, что оставила сумочку в женском туалете. Она решила вернуться за ней, а Сергея попросила пока прогреть машину, чтобы не терять время и не ждать потом в холодном салоне. На календаре уже была середина ноября, к тому же сильно похолодало. Как только телохранитель завел машину, раздался взрыв.

– Где в этот момент была Алина?

– Выходила из лифта. Она, конечно, почувствовала толчок, вибрацию, услышала приглушенный хлопок. Но сначала не заподозрила ничего неладного, не придала значения. И только когда вернулась назад, на крышу, увидела, что именно произошло.

– А разве лифт не отключили после взрыва?

– Вроде бы отключили, но не сразу. И парковку оцепили далеко не сразу. Алина к тому времени подняться успела.

– Понятно. Что было дальше?

– Правоохранители, которые расследуют дело, сначала решили, что убить хотели Алину. Что, собственно, было логичным выводом. Я и сам полагаю, что моя жена избежала смерти, а Сергей погиб просто по стечении обстоятельств. Но потом следователь начал задавать каверзные вопросы, а со временем их становилось все больше. То меня, то жену регулярно вызывают на «беседы», которые больше похожи на допросы. При всем при этом сами следователи юлят, на мои вопросы прямо не отвечают, наворачивают горы разных предположений, одно страннее и нелепее другого. В общем, если их суммировать и отсеять словоблудие, выходит примерно следующее. Сначала следователи действительно предполагали, что убить хотели именно Алину. Но потом решили отбросить эту версию. Якобы потому, что она не является известной личностью, да и с бизнесом напрямую никак не связана. Значит, и убивать Алину не за что и некому. И поэтому следователи не придумали ничего умнее, как начать подозревать саму Алину в убийстве ее личного телохранителя. Я уже злился и пытался объяснять, что претензий у нас к Сергею не было, да и быть не могло. А если бы они были – так нормальные люди увольняют нерадивых работников, а не убивают их. Да и вообще, зачем ей его надо было убивать? А главное, как Алина могла проделать подобное? Ведь она на это даже теоретически не способна!

– А чем правоохранители аргументируют свои выводы?

– Это полный бред, Лев Иванович! Следователь уверяет, что неожиданное возвращение Алины за сумкой очень подозрительно! И похоже на злой умысел! Мол, именно так она избежала смерти, значит, заранее знала о бомбе. Но главный их аргумент: некие снимки компрометирующего характера, которые следователи или айтишники якобы обнаружили на компьютере Сергея Петрова.

– Какого рода снимки? Они их показывали тебе или жене?

– В том-то и дело, что нет! Следователь снова пытался хитрить и юлить. Пока я, разозлившись, не пригрозил, что натравлю на них адвокатов. Только после этого он соизволил пояснить, что на компьютер Петрова, примерно в день его гибели, некто запустил супернавороченный вирус, который снес всю систему и значительно повредил все файлы. Но айтишники сумели часть файлов восстановить. По крайней мере, стало ясно, что там было шесть снимков. Но рассмотреть их по-прежнему невозможно. Понятно лишь, что это фото пары, обнимающейся в спальне или гостиничном номере. Интерьер почти невозможно рассмотреть, да он и неважен. И якобы на одном из снимков можно опознать лицо Алины! На этом основании они подозревают, что Сергей Петров шантажировал мою жену, умудрившись сделать ее фото с посторонним мужчиной в момент измены. А моя коварная жена мастерски устранила Сергея. – Соловьев издал нервный смешок, немного помолчал и добавил: – Это совершенная нелепица, я абсолютно уверен! И был бы готов рассмеяться подобным инсинуациям в лицо, если бы не знал, как у нас порою ведется следствие. А так, полагаю, впору начать нервничать и принимать срочные меры!

– Но ты полностью уверен в своей жене? – уточнил Гуров.

– Абсолютно! Я не знаю историю происхождения этих снимков! Не могу утверждать, Алина там изображена или отдаленно похожая девушка. Но я ни на секунду не усомнился в верности своей жены! Как и в том, кстати, что ее никто не шантажировал!

Гуров не стал уточнять, на чем именно зиждется такая крепкая уверенность. Он счел, что для подобных вопросов просто не пришло время.

– А что ты сам думаешь по поводу покушения? – спросил он. – Или Алина, может, у нее есть какие-то идеи?

– Я уже говорил, моя жена – натура тонкая, нервная и очень ранимая. Полагаю, подобный ужас она наблюдала впервые в жизни. Алина была шокирована, испугана и очень расстроена гибелью Сергея. Это потрясло бедняжку так сильно, что ей просто не приходило в голову, что покушались-то изначально на нее! Уверяет, что это просто какая-то нелепая ошибка, и убивать ее некому и не за что.

– В каком смысле ошибка?

– Ну что некто просто машиной ошибся, представляешь, Лев Иванович? – рассмеялся Виталий Егорович.

– Ладно. А сам-то что думаешь?

– Даже не знаю! Наверное, можно предположить, что покушение связано с работой Алины, – как-то не слишком уверенно протянул Соловьев. – Только эта версия не выдерживает никакой критики. Если допустить, что она отказала кому-то в организации выставки или раскритиковала, например, работы какого-то художника, то решить, что отвергнутый деятель искусств организовал взрыв, согласись, очень сложно.

– Пожалуй, – кивнул Гуров, – хотя я бы эту версию все равно проверил. Особенно если учитывать, что профессиональная деятельность Алины не ограничивается лишь организацией выставок. Ведь ее привлекают к оценке произведений искусства, к участию в аукционах?

– Да, конечно.

– А в этой сфере бывает всякое. Пытаются продать подделку или произведение, которое находится в розыске. Продавец может быть недоволен оценкой, да мало ли что еще! Почему следователи не стали проверять эту версию? На мой взгляд, она довольно многообещающая.

– Про аспекты своей работы Алина обычно рассказывает мало и неохотно, – произнес Соколов, – но, полагаю, она не стала бы скрывать какие-то серьезные инциденты. Ни от меня, ни от полиции.

– Намеренно – нет. Но могло ведь статься, она сама не заметила, что перешла дорогу кому-то серьезному? Или не придала особого значения.

– Возможно, ты прав, Лев Иванович, и эту версию действительно проверить следовало, – задумчиво пробормотал Соловьев.

– Вот именно.

– А я, признаться, успокоенный словами жены, даже развивать эту тему не стал. Тем более что у меня есть основания полагать, что это была атака моих недоброжелателей.

– Кого-то конкретно подозреваешь? – насторожился Гуров. – Может, были конфликты, звонки, письма с угрозами?!

– Нет, ничего такого. Просто вся Москва знает, как бизнесмен Соловьев обожает свою жену. Значит, удар по ней автоматически нанесет удар и по нему. Ведь в конечном итоге технически подобраться к Алине оказалось довольно легко. По крайней мере, проще, чем ко мне, к примеру.

– Да, бывает и так. Гибель любимого человека способна надолго выбить из колеи.

– Вот именно об этом я и говорю! Какой-то конкурент или тайный недруг решил мне крепко насолить.

– Ты уже второй раз упоминаешь конкурентов, – задумчиво протянул Гуров, – полагаю, это неспроста.

– Это именно конкуренты! Но конкретных подозрений у меня нет! Как и предположений, собственно. Я занимаю свою нишу, конкуренты свою. Бизнес веду осторожно и грамотно. С партнерами, которые не могут похвастать хорошей репутацией, дел не имею и не имел. Из-под носа у конкурентов заводы, торговые площади, заказы или бизнес-партнеров не уводил, так что мстить, по сути, мне не за что. Но саботаж, который недавно устроили на одном из моих заводов, говорит сам за себя. Это происки не просто врагов, а именно конкурентов. Ибо у моей службы безопасности есть основания полагать, что саботаж напрямую связан с производственным шпионажем.

– Понятно, а можно узнать подробности?

– Пока и рассказывать, собственно, нечего. Мои люди вместе с миланскими партнерами проводят расследование. Так что пока ясности нет никакой. Могу сказать только одно: шпион погиб при невыясненных обстоятельствах. И это был заговор, однозначно! Следы этого заговора ведут на самый верх, напрямую к руководству фабрики. А значит, может статься, и в мою службу безопасности, раз они такую крупную рыбу проглядели. Такого быть не должно по определению, понимаешь?! Но с этим я сам буду разбираться.

– Конечно, – кивнул Лев. – А какое отделение полиции занимается расследованием саботажа на твоей фабрике?

– Никакое. Официально считается, что это был несчастный случай в результате сбоя оборудования во время монтажа новой линии. Так, к сожалению, случается, если технику безопасности нарушить. А ее, похоже, сам пострадавший и нарушил. Но, повторюсь, расследование только началось, и там все еще неясно. А другие версии если и обговаривались, то они пока не доказаны.

– Да, – протянул Гуров, – ситуация неоднозначная. И ты совершенно прав, что бьешь тревогу. Пускать подобные дела на самотек просто недопустимо. Я только не совсем понимаю, какого рода совета ты от меня ждешь? Ведь с ситуацией на производстве, полагаю, сейчас будет разбираться твоя служба безопасности, чтобы соблюдать конфиденциальность, если в ходе расследования всплывет ценная в коммерческом смысле информация.

– Именно, – уверенно кивнул Соловьев.

– Или, может, тебе важно знать, станут ли коллеги выдвигать обвинения против Алины?

– Я и так понимаю, что не станут. Доказательств и оснований для этого кот наплакал.

– Пожалуй, если в деле не появятся новые обстоятельства, – осторожно ввернул Лев и добавил: – Но, полагаю, разобраться с этим нужно обязательно.

– Не нужно, а жизненно необходимо! – поддержал Соловьев. – Только перспективы совсем не вдохновляют. Поэтому я и хотел узнать, возможно ли сделать так, чтобы именно ты продолжил расследование, Лев Иванович?

– Забрать дело в Главное управление? Даже не знаю. Вернее, для этого нужны основания и одобрение начальства. Но навести справки и пообщаться с коллегами я, пожалуй, мог бы.

– Лев Иванович, у тебя репутация надежного и добросовестного сыщика, настоящего мастера своего дела. Уверен, что вы с коллегами сможете разобраться в этой странной истории. А я буду век тебе благодарен!

– Ну о чем ты, Виталий Егорович. Сам знаешь, я всегда готов помочь. Только должен предупредить: если я действительно возьму это дело, расследование проведу беспристрастно!

– О, ни на что другое я и не рассчитывал! – заверил Гурова бизнесмен.

– Хорошо, тогда я наведу справки и свяжусь с тобой в самое ближайшее время.

– Заранее благодарен, Лев Иванович.

– Да пока не за что, Виталий Егорович.

Они тепло простились, и Соловьев покинул кабинет следователя. А Гуров посмотрел на часы. Обеденный перерыв заканчивался, сейчас генерал Орлов должен быть на месте. Пожалуй, стоит нанести ему визит, чтобы посоветоваться.

В Главке генерал Орлов слыл строгим начальником. Но с Гуровым их связывали не только долгие годы сотрудничества, но и крепкая дружба. Орлов доверял своему лучшему следователю по особо важным делам и, разумеется, не требовал отчитываться в каждом своем действии.

Но в этой ситуации, когда Гуров планировал не просто навести справки, но и забрать дело у коллег, ему требовалось одобрение начальства. Он знал, что Орлов с долей юмора относится к его «способности самому находить для себя работу». Пожалуй, даже с долей юмора, приправленной толикой неодобрения. Но Лев полагал, что такова она и есть, судьба начальника: думать об отчетах, переживать о сроках расследования, беспокоиться о проценте раскрываемости и прочих вещах, составляющих рутинную работу руководителя крупного подразделения. А следователь его опыта и заслуг вполне может позволить себе роскошь взяться за дело, причем лишь потому, что оно обещает быть весьма любопытным. Оставалось только убедить в этом начальство.

– И охота тебе, Лева, искать себе лишнюю работу? – иронично хмыкнул Орлов, выслушав рассказ подчиненного. – Ведь еще неизвестно, вдруг этот Соловьев со своей женушкой решили тебе свинью подложить или как-то использовать втемную для решения своих проблем? А?

– Виталий Егорович – порядочный человек, я много лет его знаю. Так что это маловероятно.

– Ладно, – с готовностью кивнул Орлов, – но жену его ты ведь совсем не знаешь, верно? То-то же! А седина, как известно, в бороду, а бес в ребро! Дамочка может оказаться миловидной злодейкой, которая виртуозно вертит богатеньким и немолодым уже мужем. Вдруг окажется, что версия коллег вовсе не лишена оснований? А что? Бывает же! Сплошь и рядом! Выскочила за богатого, потом от скуки любовника завела.

– А потом продолжила развлекаться и взорвала телохранителя, чтобы неповадно было совать свой нос куда не нужно, – иронично продолжил Гуров мысль генерала.

– Именно! А уж затем, когда запахло жареным, побежала к муженьку за помощью. Помоги, спаси, дорогой, задействуй связи! Вот твой Соловьев теперь и старается.

– Не похоже, – покачал головой Лев. – Как сюда вписывается саботаж на производстве Соловьева? Здесь просматривается прямая связь с бизнесом Виталия Егоровича и, наоборот, полное отсутствие связи с его женой и ее работой, а также амурными похождениями, если таковые имели место быть. Нет, Петр Николаевич, это была запланированная атака. И направлена она, скорее всего, именно на бизнесмена. Так что он не зря бьет тревогу!

– Ладно, допустим. Твой знакомый Соловьев находится в затруднительной и, возможно, опасной ситуации. И в желании всем вокруг помочь и всех спасти ты готов взяться за расследование явно тупикового дела? Которое к тому же грозит стать настоящим «глухарем» и испортить нам всю статистику раскрываемости аккурат к концу года?

– Только из одного рассказа Соловьева становится понятно, что несколько перспективных версий коллеги уже просмотрели.

– Думаешь, на Алину Соловьеву действительно могли покушаться из-за ее работы? – с сомнением протянул Орлов.

– Пока не знаю, но проверить это нужно обязательно. А там, кто знает, может, в расследовании откроются и другие направления. И потом, вы же сами сказали, человек действительно все еще может быть в опасности. Мы не имеем права этот факт игнорировать!

– Ну да, конечно! – кивнул Орлов с непроницаемым лицом.

– Дело обещает быть очень интересным! Я бы даже сказал, незаурядным и, возможно, резонансным! А коллеги, даже если и стараются, могут сами не справиться. У нас и база гораздо лучше, да и специалисты в Управлении самые надежные. Вдруг нашим айтишникам при исследовании компьютера погибшего парня удастся что-то новое и важное обнаружить?

– Оно-то, конечно, – хмыкнул Орлов. – А скажи-ка мне, друг Лев Иванович, что ты станешь делать, если в ходе расследования вдруг выяснится, что Алина Соловьева – вовсе не такая безобидная и нежная дамочка, как изображает?! А? Вдруг она все же виновна в убийстве телохранителя?

– Я сразу предупредил Соловьева, что буду вести расследование беспристрастно. И если в его ходе выяснится и подтвердится вина Алины Соловьевой, то я найду и доказательства ее вины! То есть отправлю преступницу туда, где ей место – в тюрьму!

– Ну в твоей принципиальности я и не сомневался, Лева, – задумчиво пробормотал генерал, – как, впрочем, и в упорстве, а также в твоем сыщицком чутье. Ну что с тобой поделать? Поезжай завтра с утра к коллегам, я созвонюсь с их начальством, переговорю. Посмотрим, что можно будет сделать.

– Хорошо, спасибо, Петр Николаевич.

– Если понадобится помощь, привлекай Стаса Крячко. Только сначала дело о грабежах приведите в порядок.

– Будет сделано, – наполовину шутливо козырнул Гуров.

Это нетипичное дело действительно обещало быть интересным. Загадка, с ним связанная, заинтриговала полковника. И теперь, когда принципиальное одобрение начальства получено, можно было смело браться за расследование.