Змеиное Солнце

Хаста без лишних слов повиновался. Убегать и прятаться ему было не внове. А стражникам и впрямь было чем заняться, тем более они не знали, за что раньше хвататься — то ли оттаскивать попадавшие с воза туши, то ли унимать ревущего и бьющего копытами вола, то ли отгонять бросившийся на помощь торговый люд, быстро сообразивший, что иначе им придется ночевать под закрытыми воротами.

— Сюда, сюда жердь подсовывай! — принялся громко распоряжаться Хаста, проходя мимо опрокинутого воза. — Давай поднимай! И ты сюда!

Он еще немного покричал, поглядывая, нет ли рядом стражников, пока рука Марги не дернула его за шиворот.

— Хватит! Идем!

Они повернули за угол, и рыжий жрец увидел лежащего у стены дозорного, над которым склонились юные накхини.

— Вы опять за свое? — вспыхнул Хаста.

— Не бойся, жрец, он просто без сознания, — ухмыляясь, ответила Яндха. — Шел, споткнулся, ударился головой о стену...

— Все это не имеет значения, — оборвала ее Марга. — Куда дальше?

— В главный храм Нижнего города, — сказал Хаста. — Его предстоятель — мой старый знакомец. Он нас укроет и договорится о тайной встрече со святейшим Тулумом.

— Почему ты думаешь, что он это сделает?

— Поверь, у меня есть для него убедительные доводы. Только в храм я пойду один. Вы там будете слишком на виду.

Марга исподлобья посмотрела на жреца. Хаста уже приготовился долго и утомительно доказывать ей свою правоту, но она вдруг кивнула:

— Хорошо. Так и сделаем. Но будь настороже. Если что-то тебя обеспокоит, пой благодарственный гимн Исвархе.

— Откуда ты узнаешь, что пою я? Это храм, там могут петь десятки жрецов...

— Не сомневайся, — оскалилась она, — твое кукареканье я ни с чем не спутаю.

Храмовый привратник опешил, узнав в позднем посетителе приближенного святейшего Тулума.

— В храме ли Агаох? — бочком протискиваясь в приоткрытую калитку, скороговоркой спросил Хаста.

— Да... Он, правда, не ждал... — Привратник осекся и закивал. — Я сейчас... Доложу ему.

Предстоятель Агаох появился в разрисованном золотыми полосами и кругами зале так скоро, как ему позволяло дородное чрево и осознание собственной важности. От вечно голодного скуластого мальчишки-бьяра, которого когда-то знал Хаста, в нем осталось весьма мало. Но при виде рыжего жреца он просиял и раскинул руки ему навстречу, точно сразу позабыв о своем высоком сане.

— Хаста, глазам не верю! Ты ли это!

— Я, праведный Агаох, конечно же я!

— Но откуда ты? На торжище рассказывали, будто накхи уволокли тебя в свое змеиное гнездо и скормили главному ползучему гаду.

— Эй, ты что, намекаешь, что я змеиное дерьмо?

— Хаста, как ты можешь произносить такое под сводами храма?!

— Поверь, в другом месте я бы сказал значительно больше... Но оставим пустые речи. Агаох, дружище, как я рад видеть тебя в добром здравии! Расскажи, что происходит в городе?

Предстоятель храма скривился и недовольно махнул рукой.

— А что тут происходит? Тулум заперся в главном храме и не желает ни слышать, ни видеть престолоблюстителя Кирана. Тот давно бы занял трон, но святейший не дает ему благословения... А тут еще бесконечные самозванцы — то там, то сям! Накхи точат на нас зубы и, как рассказывают, уже захватили Двару и прилегающие земли. В болотном краю тоже неспокойно... Словом, Исварха сильно прогневался на нас, несчастных! — благочестиво добавил он. — Я провожу дни и ночи, моля открыть путь к спасению державы. Ибо все нынче так шатко, так непрочно... — Агаох окинул Хасту цепким взглядом узких светлых глаз. — И тут появляешься ты в странных лохмотьях — точь-в-точь бродячий звездочет! И улыбаешься во всю пасть, будто опять кого-то облапошил на торгу...

— О нет, дотуда я пока не дошел. Поспешил увидеться со старым другом.

Предстоятель рассмеялся и, положив пухлую руку на плечо рыжему жрецу, повлек его в свои покои.

— Ладно, старый друг, проходи. Исварха нынче спит, да и ты, как я погляжу, еще не спал и не ел. Сейчас мы это исправим! А пока готовят пищу, я жду от тебя обстоятельного рассказа о твоих похождениях.

— Спасибо за радушие, — кивнул Хаста. — Но я пока воздержусь от рассказа. Я здесь не только для того, чтобы поесть и отдохнуть... — Он поднял руку, и на его пальце блеснул золотой перстень со знаком солнца. — Времени мало. Мне нужно как можно скорее встретиться с Тулумом. Ты можешь это устроить?

Добродушная улыбка сползла с лица Агаоха.

— Будет непросто, — сказал он, не отрывая взгляда от святыни.

— Если бы это было просто, я бы не стал тревожить тебя по пустякам. Но ты же у нас в храмовой школе был самым сообразительным. Ты наверняка что-нибудь придумаешь.

— Я сделаю что смогу, — задумчиво, точно вдруг позабыв о Хасте, проговорил Агаох. — В столице еще есть верные люди. — Он указал на лестницу, ведущую наверх. — Отдыхай и угощайся, тебе принесут все, что надо. Я покуда уйду. Нужно переговорить кое с кем... Вдобавок прикажу принести тебе медовых яблок. Сладких и хрустящих, как ты любишь.

— Все помнишь, — с улыбкой произнес Хаста. — С детства, как вижу такие яблоки, руки чешутся стащить!

— Здесь тебе ничего не нужно будет таскать. Ешь сколько пожелаешь. А правда, что и святейший Тулум любит их?

Хаста кивнул, с удивлением чувствуя, что доносящийся откуда-то легкий аромат сухих душистых трав, которыми был устелен каменный пол, кружит ему голову. Знакомые запахи, встреча с Агаохом — все напоминало о детстве, проведенном в храме. Чудилось, будто он наконец вернулся домой после долгой отлучки. Святое Солнце, как давно он в последний раз толком ел и спал в постели!

Агаоха не было долго — рыжий жрец успел уже отужинать и даже немного вздремнуть. Наконец предстоятель храма литейщиков вернулся. Тряхнув дремлющего Хасту за плечо, он прошептал:

— Идем. Нас ждут.

* * *

Как всегда в позднее время, улицы Нижнего города были пустынны. После того как пронзительные звуки труб призывали к тушению огней, мало кому дозволялось свободно ходить по городу. Хаста то и дело оглядывался, силясь понять, куда девались накхини. «Должно быть, крадутся по пятам», — подумал он, но на душе у него все равно стало тревожно.

Агаох расценил беспокойство друга по-своему:

— Тебе нечего бояться. У меня хватает высокопоставленных друзей. Мне выписано дозволение ходить по делам храма днем и ночью...

Когда они подошли к воротам Верхнего города, туда, где поднималась в небо красная скала, увенчанная златоглавым храмом, Агаох замедлил шаг.

— Здесь надо будет немного подождать, — тихо сказал он.

Хаста кивнул и поднял голову, стараясь разглядеть белые стены Верхнего города. Казалось бы, не так давно он слетел с огромной высоты вместе с сотней накхов, разъяренных, что тот вол, которому нынче сунули углей под хвост. Сколько всего изменилось с той поры! Что готовит его возвращение под своды храма?

— Вон, вон они! — радостно зашептал Агаох.

Хаста перевел взгляд туда, куда смотрел его приятель, и напрягся: вдоль стены двигались копейщики городской стражи.

— Не беспокойся, это верные люди, — пояснил жрец. — Я позвал их, дабы они сопроводили нас в Верхний город. Так нам будет куда спокойнее... Да и там, наверху, меньше вопросов...

Городские стражники с копьями и щитами, в черненой кольчатой броне, напоминающей снаряжение Жезлоносцев Полуночи, молча обступили Хасту с трех сторон, отчего тревога, вместо того чтобы утихнуть, только усилилась.

— Все, теперь идем. Но ты помалкивай! Разговаривать с охраной в воротах буду я сам. Тендар, новый Хранитель Покоя, отвечает за каждого, кого впускают в Верхний город...

Они двинулись вперед к «коридору смерти» — узкому крытому проходу, единственному пути в Верхний город. Дородный Агаох выступал в нескольких шагах впереди, подняв руку для благословения. Хаста видел, как один из стражников, охранявших ворота, о чем-то спросил его. Тот коротко ответил, привратник приказал открыть калитку, и пятеро ночных путников начали медленный подъем в гору.

Сегодня отрубленных голов на пиках не было. Повсюду горели факелы, освещая идущих, чтобы в случае чего арьям-лучникам, следившим из узких бойниц, было легче целиться. В этот раз Хаста куда острее чувствовал направленные на него взгляды невидимых стрелков. Быть может, ему лишь казалось, но он ничего не мог с собой поделать. От чувства близости гибели хотелось припустить со всех ног, шарахаясь зайцем из стороны в сторону. Однако, стиснув зубы, он шагал с достоинством, как подобало жрецу.

Наконец подъем закончился, и калитка в верхних воротах открылась перед ними. Спустя мгновение Хаста услышал, как двигаются железные засовы, вновь запирая ее, и этот звук показался ему на удивление зловещим.

Когда они шли мимо обугленных развалин накхской твердыни, Хасте показалось, что Агаох старается держаться от нее подальше.

— Уж не боишься ли ты призраков? — поддел его приятель.

Пухлого жреца передернуло.

— Люди рассказывают, среди этих каменьев завелось множество змей. Они полны ненависти к жителям столицы. Мне бы не хотелось помереть от укуса одной из них... Но может, все же расскажешь, как тебе удалось вырваться из логова Предвечного Змея?

Хаста открыл было рот, чтобы ответить, и вдруг непрошеная мысль уколола его, точно неосторожная игла в руках швеи. Никто никогда в столице не называл накхскую крепость логовом Предвечного Змея. Так порой — убедившись, что поблизости нет накхов, — именовали Накхаран.

«Откуда он знает, что я был в Накхаране? Кто вообще об этом здесь может знать? Никто! Хотя... Совсем недавно Агаох сообщил, что Тендар стал Хранителем Покоя. А ведь он видел меня в Дваре рядом с Ширамом... Так что же, получается, Тендар из тех „немногих верных“, кого упоминал Агаох? Да быть того не может!»

Мысли Хасты замелькали, носясь по кругу, будто охотничий пес, выискивающий след.

«Что-то еще... Там, в храме, я услышал, отметил, но не придал значения... Ну конечно — самозванцы!»

Рассказывая о новостях в столице, Агаох без малейших сомнений заявил, что на севере появляется не царевич Аюр, а множество самозванцев. Даже если это так — откуда ему об этом знать? Только от тех, кто желает поймать сына Ардвана! Кто готов будет объявить его самозванцем, даже если сам усопший государь восстанет из пепла и признает Аюра законным наследником.

«Похоже, я здорово влип...»

Хаста затравленно оглянулся.

«Где эти девчонки, когда они в кои-то веки и впрямь нужны?!»

— Дружище Хаста! — На перекрестке Агаох показал рукой направо. — Сейчас мы пойдем не к храму, а во дворец.

— Зачем? — делая вид, что он ни о чем не догадывается, спросил рыжий жрец. — Ты же сам говорил, что Тулум заперся в храме?

— Так и есть. Но пока я спрячу тебя у одного верного человека. А утром пойду к блюстителю престола и попрошу его дать мне возможность устроить шествие к храму, чтобы умолять верховного жреца открыть дом Исвархи для народа, исстрадавшегося без священного огня... И вот тогда ты сможешь войти в храм среди прочих жрецов.

— Отлично задумано, — похвалил Хаста. — Но знаешь что? У меня тут поблизости тоже есть одно местечко... Старая приятельница. Я, пожалуй, навещу ее. А когда ты пойдешь мимо со своим шествием, незаметно присоединюсь...

Хаста старался выглядеть безмятежно спокойным. Агаох резко остановился, будто Хаста стукнул его по спине:

— Приятельница? В такой-то час?!

— Очень хороший час. Может, даже лучший! Ее докучливый муж наверняка уже храпит в своей постели. А ей, уж конечно, не спится. Не обессудь, я здесь тебя покину, но завтра...

— Ну нет. Ты пойдешь с нами!

— Уж ты поверь — никто из вас не может мне дать того, что дает она. Так что не проси и не настаивай...

Хаста сделал шажок к ближайшей ограде, прикидывая, как перемахнуть через нее в один прием.

— Ты никуда не пойдешь! — прошипел Агаох. И, обернувшись, рявкнул: — Хватайте его!

Хаста рванулся было к каменной изгороди, но древко копья тут же подсекло его ноги так, что он с размаху шмякнулся носом о присмотренный булыжник, выступавший из кладки. Второе древко с силой ударило его по хребту. Хаста охнул, выгнулся и сполз на мостовую. Что творилось дальше, он едва успевал осознавать. Через несколько мгновений он вновь стоял на подгибающихся ногах, но упасть не мог — одно копье было продето сквозь его рукава, еще два привязаны вдоль спины.

— Вот так-то лучше! — услышал он рядом возбужденный голос Агаоха. — Так намного лучше!

Жрец храма литейщиков вцепился в правую руку Хасты и начал разжимать ему пальцы.

— Отдай! Какое право ты имеешь носить солнечный перстень?! — задыхаясь от ненависти, бормотал он. — Ты ничтожество, мелкий воришка! Даже здесь, в святом месте, ты обносил храмовые сады! Святейший Тулум когда-то привез десять мальчишек — нас десятерых — со всей страны. Я всегда был лучшим из учеников, а ты — бездельником и кривлякой! Ты просто-напросто потешал Тулума своими выходками. За это он и оставил тебя при себе. А я поднимался год за годом, пока не стал предстоятелем храма в Нижнем городе... И я утешал себя: «Агаох, ты многого сумел добиться! Ты рожден простолюдином, но на тебя смотрят с почтением, как на ария!» И тут являешься ты, лентяй и потешник, и трясешь у меня перед носом священным перстнем. А ну снимай! Разожми пальцы, или я велю отрубить их!

Агаоху наконец удалось стащить с руки Хасты перстень Тулума, и он тут же надел его себе на указательный палец.

— Вот так правильнее, Солнцем клянусь! А с тобой у ясноликого Кирана будет особый разговор. Ходят слухи, ты помогал саарсану взойти на престол? Киран пожелает задать тебе много вопросов. А он умеет добиваться искренних ответов, поверь... Эй, вы, что стоите? Волоките его за мной!

Глава 5Выиграть войну

Стражники дружно схватили древки копий снизу и подняли их так, что Хаста перегнулся пополам, чуть не ткнувшись носом в землю. Он упал бы, если бы копья не удерживали его в столь неудобном положении. Затем кто-то за спиной толкнул его, и жрец вынужденно зашагал, сопровождаемый глумливым смехом предстоятеля храма литейщиков. Хаста увидел, как открывается одна из боковых дверей дворца и слуга, поклонившись Агаоху, ведет их по сводчатому проходу во внутренний двор. Он старался получше рассмотреть стены, ворота с опускной решеткой, мощенный камнем двор — вдруг как-то удастся вывернуться? Надо ведь будет отыскать путь назад. Куда же подевались проклятые накхини?!

Пройдя через двор, пленник очутился около небольшой двери, возле которой дежурили двое жезлоносцев. Один из них остановил стражников, приказав им вытащить копья, а сам ухватил Хасту и поволок вверх по лестнице.

Агаох с достоинством поднимался следом. Ему показалось странным, что не слышно лязганья тяжелого засова, как всегда, когда он приходил сюда по велению Кирана. Но в конце концов, это было не его дело.

Жезлоносец втолкнул Хасту в небольшой зал. Тот оглянулся, спеша получше рассмотреть место, куда попал: узкие окна-бойницы, стол, загроможденный трубками свитков, очиненные перья... За столом, положив руки на подлокотники, восседал молодой, богато одетый мужчина. Хаста не сразу узнал его — свет факелов придавал худому лицу жесткое и зловещее выражение. Однако жрец понял, кто перед ним. Любимец придворных красоток, щедрый на угощение и подарки, ясноликий Киран. Сейчас его лицо не было раскрашено по придворному обычаю. Оно казалось осунувшимся и нездоровым, — впрочем, может, то была лишь игра зыбкого света.

— Так вот ты какой, жрец Хаста, — протянул блюститель престола, не сводя с пленника изучающего взгляда. — Интересно, что такого нашел в тебе святейший Тулум? С виду ты похож на жулика с торжища, которого наконец поймали на горячем...

— Люди с разбитыми лицами вообще похожи друг на друга, — шмыгнув носом, заметил Хаста. — Возможно, в таком положении кто-то и нас с тобой не различил бы.

— Дерзкий, — ухмыльнулся Киран, вытащил из связки одно из гусиных перьев и пригладил его пальцами. — Знаешь, твоя дерзость сейчас меня повеселила, и я даже готов посмеяться твоим словам. Но тебя сюда привели не для этого. Либо ты расскажешь все, что я захочу узнать, либо я передам тебя в руки людей, которые совсем не понимают шуток. Порой мне кажется, что им просто нравится причинять людям боль... А это плохо — мне нужно, чтобы люди говорили, а не орали...Так что ты предпочтешь?

— Выбор скудный, — пожал плечами Хаста. — Но я ума не приложу, ясноликий, что ты хочешь от меня услышать. Выполняя приказ святейшего Тулума, я пришел в башню накхов, чтобы говорить о перемирии. Когда накхи уходили из города, прихватили меня с собой. Возможно, думали, их это защитит? Потом случилась жуткая битва. Мне удалось спастись. И теперь я вернулся, чтобы снова, как и прежде, служить моему учителю...

— Похоже, ты все же желаешь познакомиться с людьми, не понимающими шуток, — вздохнул Киран. — Я знаю, что ты был в Накхаране, когда мерзавец Ширам возлагал на себя змеиный венец. Мне рассказывали, будто ты даже благословил его именем Исвархи. Подумать только — благословить порождение Предвечного Змея священным именем Господа Солнца! — Блюститель престола закатил глаза в притворном ужасе. — А потом тебя видели в Дваре. Ты вновь стоял одесную Ширама, и накхи говорили с тобой уважительно. Небывалое дело! Накхи вообще никого из людей не считают равными себе. Прежде они были вынуждены признавать власть арьев, однако нынче ты им помог вернуться к прежней дикости. Как видишь, я очень много знаю. А потому, сделай одолжение, не утомляй меня ложью. Уже ночь, я бы не хотел провести ее, разбираясь в твоих выдумках. Говори правду, и мы поладим. Ты же знаешь, я не люблю пустого кровопролития... Итак — зачем ты пришел в столицу?

— Но я уже сказал — вернулся к учителю. Я исполнил его поручение как мог...

— Что это было за поручение?

— Я должен был склонить Ширама не поднимать оружие против государя. И я это сделал... но все оказалось ни к чему. Да, я стоял рядом с Ширамом, когда на его голову возлагали древний венец, но никто не спрашивал меня, хочу ли я там находиться... Я и впрямь был в Дваре, хотя не с войском Ширама. Я пришел туда один, чтобы искать помощи у тамошних жрецов. Хвала Исвархе, мне удалось упросить саарсана не причинять им зла! Потом я отправился в столицу, и добрые люди кормили меня по пути. Но ведь тебя не интересует, в какой день я ел брюкву, а в какой репу? Я лишь возвращался в свой дом...

— Ложь! — с непонятной радостью вскрикнул вдруг Агаох, воздевая украшенную золотым перстнем пятерню. — Гнусная ложь! На руке у Хасты был вот этот самый знак!

— Ты говоришь так, будто я знаю все ваши знаки, — скривился Киран.