Змеиное Солнце

— Нет, я не желаю ничего плохого! — заорал он, оглядываясь. — Я хочу только убраться отсюда!

Никогда в жизни он не плавал так быстро. Быстро нагревавшаяся озерная вода подгоняла его. Джериш был воином из семьи воинов, с детства приученным не бояться смерти. Но свариться заживо?!

Он успел. Выскочил на берег из воды красный, как вареный рак. За его спиной от воды валил густой вонючий пар. Берег был пуст — перепуганные зверолюди попрятались в окрестных кустах. Джериш обернулся, диким взглядом оглянулся на озеро — оно бурлило, пузырилось и плевалось кипящей водой! Среди ветвей поблескивали настороженные глаза медвежат и их мамок — Джеришу было наплевать. Он о них и не думал, о своих доспехах и оружии тоже позабыл. Голый промчался мимо, не помня как добежал до грохочущего ручья, бросился в ледяную воду...

— Вот так быличка! Кому рассказать, не поверят, — посмеиваясь, проговорил Учай. — Джериш — медвежий детеныш, ха-ха! А как медведицы его грудным молоком кормили, моей женушке не поведал?

— Не, постыдился небось, — захихикал Вечка. — Что думаешь, рассказать парням?

— А расскажи. Пусть Джериш думает, что Мина выболтала. Может, поколотит ее. Ей не помешает.

Вечка перестал смеяться и наморщил лоб:

— Джериш еще потом добавил, что он, дескать, уже много позже сообразил, что медвежий череп к нему обратился по-арьяльски...

— А как ему еще обращаться — по-медвежьи, что ли? — хмыкнул Учай.

Вечка напряженно размышлял:

— Может, духи со всеми говорят на их родном наречии? С медведями — на медвежьем, с арьяльцами — на арьяльском...

— Ты завтра пойди да Зарни спроси, — зевнув, посоветовал Учай. — Он про колдовство все знает.

— Я еще вот что подумал... — добавил Вечка, застыв с полной ложкой над кашей. — Не медведи это святилище зачаровали! Куда уж им!

Учай пожал плечами:

— А нам-то что?

Глава 12По первому снегу

Первый снег пошел глубокой ночью. Еще вчера студеный ветер нес по земле последние желтые листья, раскачивал кроны сосен и тащил по небу серые тучи. А утром вокруг торжища уже все было бело. Снег падал до самого полудня, заметая опустевшие торговые ряды.

— Можно выступать, — объявил Учай Джеришу, разглядывавшему с крыльца едва заметный за хороводами снежинок лес. — Я ходил к Встающей Воде, разговаривал со жрецами — они говорят, скоро метель закончится. Дорогу в Мравец не успеет замести. Земля как раз подмерзла, жрецы клянутся, что в ближайшие дни оттепели не будет. И кони, и лоси, и пешцы смогут пройти.

— Наконец-то, — буркнул Джериш.

Долгожданный первый снег, хоть жезлоносец и не показывал виду, ошеломил его. В столице такой снегопад случался раз в несколько лет и был веским поводом не высовывать нос на улицу, покуда все не растает. Сам Джериш так бы и сделал. Но если Учай и даже местные жрецы говорят, что это наилучшее время для начала похода...

— Сейчас наши люди ни в чем не нуждаются, но их слишком много, чтобы тут надолго задерживаться, — продолжал Учай, заметив колебания арьяльца. — Пора идти в земли дривов. Наместник уже должен был получить твое послание и наверняка ждет нас.

— Ну да, — нехотя согласился Джериш.

— К тому же, — добавил Учай, — дривы тоже ждали, когда земля подмерзнет, чтобы ударить из захваченных ими крепостей и деревень. Сейчас они наверняка всеми силами выступают на Мравец! И если мы не поспеем...

Джериш и сам прекрасно осознавал, что может случиться, если набранное ими войско опоздает. И, напоследок скривившись, будто от укуса назойливой блохи, кивнул:

— Вели готовиться к походу. Пусть здешние жрецы принесут жертвы Солнцу... ну и своим водяным, если хотят. Завтра поутру выступаем.

Дорога от торжища до стольного града дривов была единственной в этих глухих лесах. Уже много лет купцы Ладьвы заботились, чтобы ни упавшие деревья, ни молодая поросль не душили ее и торговый путь оставался проезжим. В стороны от дороги через равные промежутки отходили широкие просеки. По всей прочей Ингри-маа до деревень можно было добраться либо по рекам, либо почти звериными тропами. Но все же ингри, привычным к езде на спинах лосей, удавалось пробираться через густые чащи почти так же ловко, как по ровной дороге.

Джериш о лосях был не самого высокого мнения. Лось представлялся ему кем-то вроде своенравной лесной коровы, а по поводу своего торжественного въезда на лосиной спине в Ладьву он буркнул лишь одно: «Надеюсь, об этом никогда не узнают в столице».

Чуть не первое, чем Джериш занялся на торжище, была покупка коня. Ингри на конях не ездили, животину пришлось задорого покупать у наемников. И что это был за конь!

— Поверить не могу, что я еду на этой мохнатой скотине, — ворчал Джериш. — Хорошо, что меня не видят мои жезлоносцы! Что за зверя вы мне подсунули?

— Это самый лучший конь, какого удалось найти в Ладьве! — обиделся Учай.

— Скажи ты мне это на торгу в столице, я бы, пожалуй, взял твою голову и засунул настоящему коню под хвост. Чтобы ты понял — вот конь! А это — неведомое животное, отдаленно похожее на коня. Судя по его росту и тому, сколько на нем шерсти, возможно, это собака. Киран привозил из этих земель медвежьих псов. Ростом они почти с этого коня!

— Это самый высокий конь, какого мы нашли!

— Представляю остальных! — хохотнул Джериш. — У меня и на этом ноги едва не цепляют землю.

— Зато он может переносить любые морозы и выкапывать себе траву из-под снега. Его можно запрягать в волокушу и брать под седло.

— То-то и плохо. Настоящий боевой конь не годится под волокушу. Прежде я думал, что накхские коньки мелкие, как зайцы. Теперь вижу, что зря их ругал. Скажи, этот конский пес умеет скакать во весь опор или способен только плестись шагом?

Учай пожал плечами:

— Можешь пересесть на лося. Лось умеет. Но ты же не хочешь ездить на лосе.

— Вот еще! Ты погляди, что выделывают эти полоумные длинноногие коровы!

Застоявшиеся в Ладьве лоси, радуясь снегу, припустили рысью. Джериш, насмешливо подняв бровь, глядел, как рогатые великаны бегут, резко раскачиваясь и высоко подбрасывая голенастые ноги. И как ингри с них не свалятся?

— Вот если бы научить этих зверюг биться в строю, от них был бы толк, — снисходительно заметил он.

— Оно бы хорошо, — подтвердил Учай. — Да только на людей лоси побегут разве только во время гона. А если лосят не холостить, то потом с ними и вовсе не сладить...

Джериш понимающе кивнул и перевел взгляд на Мину. Она ехала подле мужа в боевом облачении своего рода — шлеме из кабаньих клыков и доспехе, изготовленном из вощеной шкуры вепря. На душе у жезлоносца потеплело. В последнее время Джериш невольно ловил себя на мысли, что настолько привязался к этой гордой сероглазой девушке, что образы всех женщин столицы, что были до нее, потускнели, будто остались в прежней жизни. Как игривые рисунки на стенах домов, знакомые, но ничего в сердце не пробуждающие. «Заберу ее с собой в столицу, и пусть все, кто будет против, провалятся в ледяной ад!» — внезапно решил он.

— Мы уже в землях дривов? — спросил он Учая, поймав его пристальный взгляд.

— Так и есть. Второй день едем.

— Может, скажешь, куда они подевались?

— Не думаю, что они ищут встречи с таким войском, как наше, — спокойно ответил повелитель Ингри-маа. — Я по нескольку раз в день посылаю охотников во все стороны. Следов почти нет. Либо дривы ушли подальше, проведав о нас. Либо, как я и говорил, собираются на Мравец, чтобы поднять зверя в берлоге...

— Эй, полегче! Ты говоришь о наместнике Аратты! — нахмурился Джериш.

— Ты прав, учитель, — спохватился Учай, виновато склоняя голову. — Чтобы понять врага, я стараюсь думать, как он. Вряд ли дривы, вспоминая о наместнике, воздают ему почести... В этом году они изрядно потрепали его. Если, как ты говоришь, Ширам поднял мятеж и твоему брату в Арьяле нужна поддержка, то, скорее всего, он не сможет прислать сюда подкрепление. Наверняка наместник шлет гонцов в столицу, умоляя помочь ему... Но скоро ударят морозы, станут реки. Повалит снег — не вот эта пороша, а настоящий, большой. Лось пройдет — погляди, как он ступает. А конь не сможет. И колесницы, о которых ты рассказывал, завязнут. Так что до новой травы о подкреплениях наместник может забыть... Кроме, конечно, нас и нашего войска!

— Моего войска, — поправил Джериш.

— Конечно, учитель...

— И нам лучше поторопиться! — все так же резко продолжил Джериш. — Мы еле ползем!

— Если мы будем двигаться быстрее, чем сейчас, посланные мной люди не успеют приготовить стоянки, — почтительно возразил Учай. — Нам придется самим собирать хворост для костров и ночевать в снегу. Мы замедлимся еще сильнее, начнем голодать, замерзать... К чему наместнику обмороженное и шатающееся от голода войско?

— Я тебя отлично научил, — кривясь от необходимости признавать очевидную правоту юнца, буркнул Джериш. — И все же давай поторопимся. Ты увез меня от очага, и я скорее хочу вновь у него погреться. Фарейн там в тепле сидит, а мы тут рыщем по лесам, как волки...

— Я подумаю, как можно ускорить поход, — склонил голову Учай. — Тем более что до Мравца осталось не так уж далеко. Так говорят проводники. Дня через три, если снова не начнется метель, мы будем там.

Вечером ингрийское войско, отгородившись от студеного ветра добротными наметами из лапника, расположилось ночевать у жарких длинных костров, сложенных так, чтобы медленно гореть всю ночь. Убедившись, что ночлег обустроен как следует, Учай подозвал к себе шустрого Вечку. Протянул ему корчагу с горячим брусничным отваром и тихо проговорил:

— Завтра поутру я отошлю людей вперед готовить полуденную стоянку. Пойдешь с ними. Люди Иленя уже второй день крутятся тут поблизости и ждут знака. Когда будете собирать хворост, отойди в сторонку, и они сами на тебя выйдут. Передай, что к ночи я их жду. И не забудь сказать «жду с дарами».

— С дарами? — озадаченно повторил Вечка.

— Ну да. Потому как, если сказать «приходи без даров», Илень устроит притворное нападение на мой стан, а мне это сейчас ни к чему.

— Все сделаю, — закивал парнишка.

— Вот и славно. А теперь Кежу мне позови.

* * *

Утром войско снова двинулось через заснеженный лес. Весь день Учай был молчалив и собран. Кратко отвечал на вопросы Джериша, — впрочем, тот и сам не горел желанием вести долгие беседы. Холодный воздух леденил южанину горло. А ведь в столице небось еще и листва не облетела...

Когда начало темнеть, с широкой боковой просеки, прорубленной еще по приказу Кирана, послышался звук рога. Джериш быстро оглянулся на следовавших за ним воинов, но Учай остановил его:

— Погоди! Похоже, это не враг. Тот бы не стал открыто идти по просеке. Как говорят у нас — рысь незаметна, покуда не прыгнет. Вон, гляди...

Вдалеке, еще плохо различимые, однако с каждым мигом все более отчетливые, показались поставленные на полозья возы. Впереди ехал одинокий всадник.

— Ты его знаешь? — напряженно вглядываясь, осведомился Джериш.

— Если глаза меня не подводят, это Илень.

— Кто?

— Илень, торговец медами из Ладьвы. Ты мог там его видеть раньше.

— Может, и видел, да к чему мне запоминать всех приезжих дривов?

— Этого ты мог встречать в столице. Илень рассказывал, что когда-то служил у твоего брата. Тот, говорят, собрал отряд из дривских молодцов...

— А, вендская стража? — сообразил Джериш. — Помню, была такая у Кирана! Здоровые дикари в шкурах, от которых млели придворные красотки...

— Вон он там и служил.

— Хорошая новость! — обрадовался арий. — Славно, что ты разузнал это!

— Я предложил ему снова послужить Аратте, — продолжал Учай. — И он согласился. Конечно, это было недешево, однако Илень обещал уговорить воинов своего рода. Судя по всему, ему это удалось.

— Сколько ж ты ему дал?

— Немало. А после победы обещал еще больше.

— Но я не вижу здесь воинов, — прищурился Джериш. — Только возы.

— Должно быть, Илень не захотел, чтобы мы приняли его отряд за врагов.

— Что ж, весьма разумно.

Когда возы приблизились, статный всадник дал им знак остановиться и ударил коленями по конским бокам, направляясь к вождям войска ингри.

— Приветствую тебя, ясноликий Джериш... — Сняв шапку, он поклонился арию, затем повернулся к Учаю. — И тебе поклон, наместник изорянских земель. Как и обещал, я привел вам подмогу.

— Много ли с тобой людей? — спросил Учай.

— Полсотни конных и оружных. Да с возами пеших еще семь десятков. Доспехи — лишь у тех, кто прежде служил арьям. Таких со мной шестеро. Остальные снаряжены по нашему обычаю.

— Что ж, подкрепление немалое! — Довольный Джериш хлопнул воеводу по плечу. — А в возах что?

— Запасы еды, бочки с медом, стрелы... Учай послал верного человека сказать, что нужно побыстрее идти на Мравец. Мы решили набрать впрок.

— Вот это молодцы! — Джериш глянул на «ученика». — Ты, как всегда, все устроил превосходно! Солнцем клянусь, взял бы тебя жезлоносцем, не будь ты таким замухрышкой...

Учай низко поклонился, изображая восторг и благодарность.

Вечером на стоянке, оставив Мину заниматься обустройством привала, Учай отправился побеседовать с воеводой Иленем.

— Муравьиный владарь привет тебе шлет, — тихо сообщил Илень. — Он взял себе новое имя — Изгара — и объявил открытую войну против Аратты. Уж не сидит в дубравах, сам войска в бой водит, — с гордостью добавил он. — За все твои советы от него поклон и благодарность. Мы до первого снега немало арьев перебили. Под конец наместник за ворота своей крепости и выходить боялся...

— А сейчас что? — так же тихо спросил Учай.

— Сейчас дривы в большой силе. Прямо к стенам Мравца подступили. Вот послушай, как мы задумали. Когда вы поближе подойдете, Изгара вроде как прознает, что к арьям подкрепление спешит, с места снимется и притворится, что уходит в леса. Вряд ли наместник упустит случай закончить дело одним махом. Да и не захочет он уступать Джеришу славу. Оно ведь нехорошо получится — арьи столько крови пролили, а тут явились из леса на лосях дикие изоряне и разогнали дривское войско, как уток хворостиной...

Учай едва заметно ухмыльнулся:

— Что еще слышно?

— Станимир к Изгаре гонца прислал. Союз предлагает.