Змеиное Солнце

Не заставляя себя упрашивать, Учай зашагал следом.

Идти пришлось не близко. Обогнули озеро и в темноте долго пробирались через шелестящий палой листвой лес, то и дело петляя. Другой бы спотыкался через шаг, но дривы явно знали тропу как свою ладонь. Когда обошли лесистую гору, далекие огоньки костров на торговых стоянках пропали из виду. Кричи — не докричишься... Учай про себя это отметил, но промолчал. Дривы, следовавшие за проводником в отдалении, только дивились. Изорянин вел себя так, точно вовсе не беспокоился о своей голове!

Длинное, врытое по самую крышу жилище было едва заметно в сумерках. Сперва Учай чуть не принял его за огромный муравейник, прижавшийся у подножия лесистого взгорка. Провожатый остановился, ухнул филином. Из-за ближних зарослей можжевельника выступили еще трое дривов. Перекинувшись с торговцем парой слов, они повели Учая в слабо пахнущую дымом темноту.

В доме оказалось еще темнее, чем снаружи. С десяток горящих лучин вдоль прохода едва открывали глазу лежанки, на которых виднелись очертания скорчившихся тел. Со всех сторон доносились невнятные тихие звуки, которые сливались в единый приглушенный стон. У лежанок Учай заметил еще каких-то людей — кажется, девиц и отроков, которые поспешно отступали в тень, стараясь не попадаться гостю на глаза. В конце поперек прохода висела медвежья шкура, отгораживая часть дома. Торговец приподнял ее, пропуская чужака.

Здесь света не было совсем, но от дальней стены Учай расслышал тяжелое дыхание.

— Привел вражину, как ты велел, — негромко сообщил торговец медами.

— Что ж, налей ему хмельного, — раздался хриплый голос из темноты. — Раз обещал — попотчуй во славу богов.

— Благодарствую, — оскалился Учай. — Однако с хмельным я повременю.

— Брезгуешь, что ли? — зловеще прохрипел невидимый собеседник.

— Угощением брезговать зазорно. Да только давай сперва решим, мне ли то подношение или в мой помин.

Позади послышались смешки.

— Ишь ты, храбрый какой! Что ж, давай по делу. Мне тут сказывают, изорянин, — продолжал хриплый голос, — что ты арьяльцам продался и первейшего из злыдней тамошних бережешь как зеницу ока. Так ли это?

— Нет, — спокойно ответил Учай. — Я не служу ни топору, которым дрова колю, ни веслу, которым на реке гребу. Так и здесь. Арьялец Джериш мне не господин и не друг. И если я им как топором рублю древо, то от этого мне, а не ему польза.

— Складно придумал. Верно на том стоишь?

— Верно, — подтвердил Учай, думая, послышалась ли ему в голосе невидимого злая усмешка и что она означает.

— Что ж, это проверить несложно... Илень!

— Да, батюшка? — раздался голос торговца медами. — В рощу его отвести, к тому дубу на горке? Могу еще медом намазать, мне не жалко. Братики мясо с медком любят...

Учая, хотя он был готов услышать нечто подобное, прошиб холодный пот. Невидимый, видно почуяв это, усмехнулся:

— Зачем сразу в лес? Ну-ка, Илень, для начала подай мне глинянку!

Торговец, должно быть без подсказок находивший дорогу в темноте, отошел в сторону и вскоре вернулся с чем-то в руках.

— Ну что? — с явной уже насмешкой спросил невидимый вожак дривов. — По-прежнему ли говоришь, что твоя речь — правда от слова до слова?

— Или с той поры случилось что? — вернул насмешку Учай.

— Речист, изорянин, — с удовольствием произнес вожак дривов. — Послушаем, как сейчас запоешь. Илень, открой глинянку.

Торговец не замедлил исполнить приказ.

— Давай, Учай, сын Толмая. Если далее желаешь с нами по чести говорить — суй внутрь правую руку.

— Что там?

— Тебе-то что за дело? — хохотнули во тьме.

Позади смолкли перешептывания и слабые стоны, стало совсем тихо — дривы затаили дыхание, явно вслушиваясь в каждое слово своего вождя и предвкушая то, что сейчас будет.

В густом сумраке Учай видел перед собой только край сосуда, который торговец поднес чуть ли не к его носу. Изнутри глинянка пахла лесом, мхом и чем-то кисловатым...

«Будь что будет», — решил Учай, закрывая глаза и вызывая в памяти прекраснейшую из прекрасных, ее сияющее лицо среди беззвездного неба. «Осени меня своим крылом, владычица, укрой от беды...»

Он стиснул зубы и быстро сунул руку в сосуд. Через миг его запястье и ладонь как будто опалило огнем. Вернее, великим множеством крошечных жгучих огоньков, слившихся в один. Учай впился зубами в нижнюю губу, чтобы не заорать. Всей его силы воли едва хватило на то, чтобы не выдернуть руку из глинянки.

— А теперь клянись! — Голос дрива звучал властно. — Клянись своими богами, что говоришь правду. Да только помни: если соврешь, мои маленькие братцы до косточек тебе руку объедят...

— Клянусь от слова до слова! — выпалил Учай. — Все правда!

С каждым новым укусом боль нарастала. По щекам сына Толмая покатились крупные слезы, но он лишь крепче зажмурился, надеясь, что вождь дривов не видит его лица в темноте.

— Что ж... — мучительно медленно произнес тот. — Хоть и странно мне, но маленькие братцы говорят за тебя... Илень, забери глинянку.

Торговец медами поспешно исполнил приказ. Искусанная рука Учая продолжала гореть так, что мутилось в голове. Но все же он силился не подавать виду.

— Так отчего ты не пожелал отдать моим людям арьяльца?

— Будущим летом, — заговорил Учай, успокаивая дыхание, — я жду нашествия арьяльского войска на наш край. Тебе ли не знать, каково бывает, когда оно в твой дом приходит?

— Мне то ведомо, — глухо проговорил вожак дривов.

— Вот я и решил приготовиться. Джериш, сам того не понимая, мне в этом помогает. Благодаря его воинским умениям я под одной рукой всех ингри собрал. Благодаря ему обучил их сражаться, а не просто кучей наваливаться. Да только это не все, зачем он мне нужен. Но об остальном я с тобой с глазу на глаз говорить буду.

— Илень! — окликнул торговца вожак. — Выйди-ка да постереги, чтобы никто уши не вострил.

Русобородый торговец послушно удалился. Учаю было слышно, как он сопит недовольно где-то неподалеку, по ту сторону медвежьей шкуры. Сын Толмая сделал шаг вперед, но тут же раздался окрик собеседника:

— Ну-ка стой, где стоишь!

Учай недовольно скривился, но вслух лишь сказал:

— Не подобает мне с темнотой беседовать. Я тебя не испугался — видишь, сам пришел, хоть твои люди моей смерти искали. Что ж ты-то от меня таишься?

В ответ послышался мрачный смешок, больше напоминающий кабаний взрык:

— Я не красная девица, чтобы на меня любоваться.

— А все же...

— Ну что же, коли гость желает, чего ж его не уважить...

Из темноты вновь послышался странный рыкающий звук. Затем предводитель дривов прикрикнул:

— Илень, ты, что ли, там стоишь? Светильню неси!

Недавний проводник вскоре появился из-за медвежьей шкуры с глиняной светильней в руках. Он кинул острый взгляд на Учая, с явным любопытством чего-то ожидая. Неуверенно раскачивающийся над светильней огонек на мгновение выхватил из тьмы нечто ужасное, слабо напоминающее человека. Учай от неожиданности вздрогнул и чуть не шарахнулся назад. На него глядела обожженная безгубая личина, угрюмо глядевшая единственным глазом из-под скукоженного ожогом века.

— Ну что, гость дорогой, налюбовался? — задвигались во тьме зубы вождя дривов. — Может, сестра есть у тебя, так за меня просватаешь?

Учай на мгновение вспомнил тощую, невзрачную Кирью. Даже ей он не пожелал бы такой участи!

— Арьяльский владарь Киран пригласил меня потолковать, — заговорил вождь дривов. — Там схватил, посадил в темницу, а потом, когда понял, что дривы не покорятся, приказал кинуть в горящее болото. Знаешь, как у нас болота горят?

— Слыхал уже, — буркнул Учай. — Сверху дымок над травой, а под ним негасимая огненная яма.

— Только Яндар-громовик имеет власть поджечь землю! — В голосе вождя послышался гнев. — Летней порой он преследует и бьет молниями Ячура, который прячется от него в трясинах. Люди в ужасе бегут прочь, когда ссорятся божественные братья! Но арьяльцам нет никакого дела до наших богов...

— За это их постигнет страшная кара, — с уверенностью сказал Учай. — Кто не почитает бога, тому бог жестоко отомстит. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ладно, — вздохнул обожженный. — Илень, ступай. Давай, изорянин, о делах потолкуем. Говори, что задумал...

Илень долго перетаптывался за пологом, вслушиваясь в бормотание вождей и ожидая нового зова. За его спиной сопели дривы.

— ...Это хорошо, что отныне мы заедино, — приглушенно доносился из-за шкуры хриплый голос вождя, — стало быть, теперь вместе навалимся!

— Навалиться-то можно, — негромко отозвался Учай. — А вот если меня послушаешь — головой клянусь, в родном доме зимовать будешь!

Дривы, услышав эти слова, радостно зашептались. Уж если и вправду Учай им не враг, как прежде казалось, — от него немалая польза прийти может! Не надо опять прятаться и по лесам голодать; можно будет в земли изорян увезти жен и детей — все ж покойней, чем среди трясин на островках таиться. А теперь еще этот Учай диковинным арьяльским прихваткам и дривских парней обучит. Ишь как на тропе сразу троих уложил!

Наконец из-за шкуры раздался оклик. Илень вмиг оказался перед вождем.

— Обещал гостю нашему наипервейшего меда, так выполняй. И мне тоже налей. Не побрезгуешь, Учай, сын Толмая?

— Да кто же в дружеском кругу угощением брезгует! Такому и места за столом не найдется.

— Наливай, Илень, — повелел вождь дривов, — пусть все сложится, как мы замыслили!

Глава 10Тайная война

Шум, доносившийся с торжища, отдавался мощным эхом в голове Джериша. Звук перекатывался под сводом черепа, грохоча, словно в пустой бочке, не давая сообразить, что происходит во рту. Жезлоносец приоткрыл глаза. Низкий закопченный потолок висел над головой, казалось слегка покачиваясь, норовя обрушиться и придавить лежащего.

Джериша ужасно раздражали здешние потолки. Все время приходилось низко кланяться, чтобы не цеплять их макушкой. А в дверь ему приходилось чуть ли не проползать на четвереньках, подобно рабу. Учай как-то обмолвился, что кланяться, входя в дом, хорошо и правильно — так приветствуешь домового. Но Джериша это только сильнее взбесило: «Так я еще и духам местным поклоняюсь?!»

— Очнулся? — послышался над его головой негромкий голос Учая.

А вот и он. Как тут говорят, помяни нечисть, она и явится.

— Что стряслось? — попытался приподняться арий. Происходящее вокруг ускользало от взгляда. — Где моя рубаха? Почему я голый?

— Я велел Мине постирать твою одежду. Ты вчера хватил лишку и... — Учай замялся, — испачкал ее. Когда мы с парнями притащили тебя сюда, сам ты идти уже не мог...

Джериш хотел было сесть, но скривился и схватился за голову. Учай, присев рядом на край лежанки, помог ему.

— Я велю принести кваса.

— Лучше браги!

— Как скажешь.

Сын Толмая кивнул и хлопнул в ладоши.

— Да прекрати ты шуметь! — простонал арий.

Дверь отворилась, внутрь заглянул Вечка. Учай велел принести ковш браги и снова повернулся к страдальцу:

— А теперь, мой господин, быть может, расскажешь, что ты задумал?

— Я что-то задумал? — изумился жезлоносец.

— Да, вчера ты кричал на все торжище, что собираешь отряд из наемных стражей и все мы нынче идем на Аратту.

— Зачем?

Учай улыбнулся краем рта, но тут же согнал улыбку с лица.

— Ты утверждал, что злодей Ширам убил государя и похитил моего благодетеля, царевича Аюра. Что в столице ныне правит твой родич Киран и мы должны поспешить ему на помощь...

— Да, точно! — Джериш помрачнел, и даже мутный взгляд его немного прояснился. — Собирай своих парней. Нужно сейчас же выступать!

— Сейчас невозможно, — развел руками Учай. — Мина постирала твою одежду, и она сохнет во дворе на заборе. А найти такую же рубаху и порты на торжище не выйдет — ты слишком огромен...

— Хорошо, — скрипнул зубами Джериш. — Но как только они высохнут, мы сразу выступим в поход!

— Это мудрое решение, — склонил голову Учай. — А покуда дозволь изложить тебе мои мысли. Надеюсь, я не зря ловил твои слова и ты будешь доволен своим учеником...

— Давай выкладывай. Что ты там надумал?

— Я совсем уже было приказал готовиться к походу, но тут меня будто стрелой пронзила страшная мысль! Вчера на торгу я узнал о недобитых дривах — ты называл их болотными вендами, — которые прячутся по здешним лесам и злоумышляют против Арьялы. Наверняка они тоже знают о смерти государя и мятеже накхов, надеются, что мудрейший Киран для подавления мятежа отзовет из этих краев часть войска. Тут-то они и ударят арьяльцам в спину...

— Пожалуй, ты прав, — морщась, проговорил Джериш. — Чтобы хорошенько всыпать чернохвостым накхам, понадобится сильное войско.

— Благодарю за похвалу, мой славный учитель. — Учай прижал ладонь к узкой груди. — Но если так — перед нами дорожная росстань... — Он принялся загибать пальцы. — Мы можем собрать кое-какое войско и идти в Арьялу на помощь твоему старшему родичу. Однако в этом случае за нашей спиной, несомненно, полыхнет пожар. А если болотный край поднимет оружие против Арьялы, к ней могут примкнуть и прочие вендские племена — и тогда...

— Брат окажется в кругу врагов, — сжимая кулачищи, подхватил Джериш.

— Именно так! Возможно, мы и дойдем до Арьялы, — продолжал рассуждать Учай. — Хотя коварные дривы, нападающие из лесных засад, постараются осложнить наш путь. Но я верю в покровительство бога Солнца и твою мощь, господин! Часть нашего войска непременно доберется до столицы... Но вот чем она поможет достойнейшему Кирану?

Джериш задумался и даже ощутил некую тревогу, источник которой не смог найти и потому тут же о ней позабыл. Не в первый раз этот хилый, подобострастный юнец являл удивительную мудрость, когда дело касалось вопросов войны. Да, не зря он рассказывал мальчишке о полководцах былого и славе воинов Аратты!

В дверь без стука вошла Мина и с поклоном подала Джеришу резной ковш, до краев полный остро пахнущей браги. Тот радостно выхватил ковш у нее из рук и в четыре глотка осушил до дна, после чего утер губы и вернул ковш, игриво подмигнув. Жена Учая даже не шелохнулась. Но глядела на воина, не сводя глаз, как будто не могла оторвать взора от его могучих плеч и груди.