Лангбэрроу

Джомдек пожал плечами. Хофвинтер пододвинул к нему блюдо.

— Угощайтесь, Джомдек. Они остались после очередного дипломатического приема.

— Спасибо, сэр.

— После встречи с каким-то иностранным дипломатом с восемью глазами и ногами. Мой кузен из бюро поставки отправил мне оставшееся.

Джомдек слегка помедлил. Затем снял свои белые церемониальные перчатки и красный шлем, распустив белокурые волосы, и взял один из фруктов.

— Вы получили звание недавно? — предположил Хофвинтер.

— Ну, в общем-то, да, — пробормотал юноша с набитым ртом.

— О?

— Моя семья в течение нескольких поколений состояла из одних женщин. И я, ну, в общем, я — что-то вроде изгоя.

— Конечно, нет.

— О, да. Я даже не сдавал вступительные экзамены в Академию. Так что семья купила для меня должность охранника канцлера.

— Основы Капитолия, — ответил Хофвинтер с поклоном. Он заметил, что куб наконец-то сменил свой цвет на белый. Результат получался интригующим. — Вы что-нибудь знаете о планете под названием Земля? — спросил он.

— Где она находится? — молодой капитан всмотрелся в красный диск, который появился на экране порта. — Это — она?

Хофвинтер терпеливо повернул кристаллический куб. — Нет. Это — изображение категории допуска. Разрешает нам доступ к подматрице.

— Чёрт возьми, — изумлённо произнёс Джомдек.

Хофвинтер настроил расплывчатое изображение. На экране появилась сине-белая планета.

— Земля, — сказал он.

— Выглядит не очень, не так ли? Но кто-то явно положил на неё глаз.

— Вы имеете в виду Высший Совет?

— Среди прочих… У неё, должно быть, отличное стратегическое положение, но я никогда не думал, что… — Лицо Джомдека внезапно осветилось гордостью. — Вот куда направлен луч трансдукции!

Куб на панели стал синим.

— Сейчас он начал поиск, — сказал Хофвинтер. — Мыслеидентичность по секретному посланию.

Почти как искать иголку в стоге сена, но он может вычислить один мозговой образец среди миллиардов населения.

На лице Джомдека появилось беспокойство.

— Но послание секретное…

— Оно может быть засекреченным, — ответил Хофвинтер, — но чья будет вина, если всё пойдет не так, как надо, а? Я следил за выполнением секретных поручений в бюро ещё в те времена, когда здесь управлял Мазвен. Ещё четыре года, и я получу своё тысячелетнее право на отдых. И никогда и ничто здесь не терялось.

Он поискал взглядом что-нибудь хрупкое, чтобы разбить на удачу, но видел только твёрдый углерод, кремний и слюдяную пыль.

В комнате раздался сигнал тревоги. Куб вспыхнул красным пламенем. Хофвинтер почувствовал, что у него пересохло горло. Бог Судьбы должен был соблазниться. Как рыба в ледяных реках Галлифрея, что клюёт только на самую сочную приманку.

— Что произошло? — спросил капитан. — Мы что-то нашли? Хофвинтер принялся щёлкать по кнопкам на порте.

— Исчез, — хрипло произнёс он.

— Что исчезло?

— Луч. Что-то обрезало его. Отключило. Мы потеряли объект. Джомдек выглядел испуганным.

— Но в таком случае, что мы можем сделать?

— Ничего! — тут же ответил Хофвинтер. — Мы просто следовали инструкциям. Мы ничего не делали и ничего не знаем!

* * *

Куда ты направляешься?

— Домой. Я иду домой, — подумала она.

Дороти перемещалась без осязания и других чувств. Просто её мысли разделялись. Она должна была держаться за них или отбросить прочь в темноту. Где в данный момент находились её тело и мотоцикл.

Куда?

— Земля. Англия. Нет, теперь это — Франция. Париж.

Нужно быть увереннее, не так ли?

— Париж, — заверила она.

Ты считаешь, что снова увидишь его?

Голос следователя был жестким и дразнящим. Голос другой женщины в её собственных мыслях. Это переворачивало и разбивало их. Они были её собственными.

— Что тебе нужно? — подумала она.

Скажи сама.

— Я хочу домой!

И это — Париж, не так ли?

— Да!

Лгунья!

— Никто не называет меня так.

Никто никак не называет тебя.

— Ты только что назвала меня лгуньей.

Должно быть, это твоё имя.

Трудно возражать кому-то в своих мыслях.

— Прекрасно. Можешь звать меня лгуньей. А кто ты? Что ты называешь собой?

Разве ты не знаешь?

Дороти попробовала усмехнуться. Ребяческий смех, так жестоки могут быть только дети. Это и испугало её, и в то же время было утешительно знакомо.

Я — твой злейший враг. Я нахожусь рядом с тобой, — услышала она в ответ.

— Где? Кто ты?

Скажи мне, где ты хочешь, чтобы я была?

— Что я хочу — так это оказаться дома! Всё закрутилось.

— Чёрт возьми!

Дороти сидела на низкой кровати. Белая комната была пустой и холодной. Шесть глухих стен без окон или дверей. Позади неё послышался шум. Она обернулась.

Девочка была в чёрном, простом чёрном костюме и ботинках. Она выглядела просто тенью, лицо девочки было скрыто во тьме. Оно выглядело бесформенным, незаконченным или неопределённым.

Затем тень поднялась, и лицо стало проявляться. У неё были длинные каштановые волосы и большие карие глаза, которые пристально смотрели на Дороти. Она видела этот взгляд раньше. Холодный и обвиняющий.

Она всегда считала, что во Вселенной любой мог оказаться похожим на неё. Но здесь было что-то другое.

— Возвращайся в зеркало, — сказала она.

— Зеркала не огрызаются, — ответила девочка. Она подошла ближе. — Я… Эйс.

— Вот чёрт, — сказала Дороти.

— Точно.

— Докажи.

Эйс подняла гладкий черный карабин, который был прикреплен ремнём к плечу, и выстрелила в Дороти в упор.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА

Парижское отделение «Маркс и Спенсер» закрылось в начале 2001 года, таким образом, мне просто сошёл с рук этот факт! Предупреждение! Если Вы пойдете в «Вулвортс» в Южной Африке, то заметите, что он немного больше, чем магазин «Вулвортс» в Великобритании.

Если бы Дороти праздновала сочельник в кафе «Момус» в Париже в 19-ого века, то могло бы оказаться, что её шумные соседи — Мими, Рудольфо и прочие герои «Богемы» Пуччини. Жорж Сера, с которым веселится Дороти — французский художник (1859–1891). Его картины составлены из тысяч цветных пятен. В пьесе Стивена Сондхейма «Воскресенье в парке с Джорджем», которую я очень люблю, любовницу Сера зовут Дот. Извините, но я не смог удержаться.

Галлифрей Роберта Холмса — это смесь между уютным джентльменским клубом и Ватиканом, и я всегда использовал его в качестве образца для изображения Капитолия. Он очень стар. Если бы общество перестало развиваться, то ритуалам потребовалось бы ещё множество веков, чтобы сойти на нет. Здесь возникает большое количество обществ и странно названных чиновников, соперничающих друг с другом. У большинства работников — аналитический склад ума, они примечают множество мелких деталей. Они изучают Вселенную, записывая и пересматривая свои наблюдения, в то время как их лидеры заняты в бесконечно изменяющемся, сложном и величественном танце власти.

ГЛАВА 2. Длинная тень

Кабинет кастеляна, где велось обсуждение всех вопросов безопасности Капитолия, был практически пуст. Беспристрастное место без окон и мнений. Он находился в основе Цитадели, втиснутый как запоздалая мысль в древнюю каменную кладку величественного и обширного здания.

Кастелян Андред сидел за столом, раздражённо постукивая пальцами в ожидании доклада. Сообщение о сверхсекретном посетителе Капитолия слегка запоздало, и в настоящее время никто не мог сказать ничего определённого.

Андред вступил в должность около года назад, но продолжал чувствовать себя новичком.

Старейшие Повелители Времени, в основном, ленивые и высокопоставленные, стремились встретиться с ним с такой регулярностью, что он подозревал, что они составили расписание дежурства. Он мог бы обратить внимание на неисправность лифта в третьей башне? Когда будут вычищены вестибюли Паноптикума? Охрана канцлера стала слишком небрежной — то грязная форма, то неправильное поведение на церемониях. Ничего подобного не происходило при Спандрелле.

Большинство этих дружественных замечаний вообще не имело ничего общего с вопросами безопасности. Андред был уверен, что братство китриархов просто осторожно исследовало его.

В настоящее время его тревожило, почему последний из этого парада, почтенный алмонер[14] Йукс выбрал столь неподходящее время, чтобы нанести ему дружеский визит.

— Я попытался встретиться с президентом этим утром, — прогудел Йукс, — но мне сказали, что она будет недоступна до следующего уведомления. Они попытались всучить мне ту ужасную женщину, канцлера Теорасдаворамилонитен. Я имею в виду, что Внутренний Совет теперь полностью состоит из женщин. Они, кажется…

— Я тоже вхожу во Внутренний Совет, — кратко ответил Андред.

— Да, но… Извините, но Вы — лишь формальный ординал, ведь так?

Андред воздержался от грубого возражения. Он попытался вспомнить, в чём состояла работа алмонера. Название уходило слишком глубоко в геральдические традиции для любого, кто попытался бы вспомнить.

— У президента действительно весьма плотный график, — сказал он.

— О, вполне возможно. — Йукс неотрывно смотрел на Андреда. — Но позднее в архиве причинно-следственных записей[15] я встретил кардинала Перандина, и он столкнулся с той же самой ситуацией три дня назад. И он всё ещё не видел президента. Она даже не присутствовала на приёме для посланника Хелониан. Я имею в виду, никто не знает, где она.

К своему облегчению Андред увидел мигающий сигнал на столе. Он поднялся.

— Сожалею, алмонер, но у меня есть ещё некоторые неотложные дела. Йукс не сводил с него взгляда.

— Я понимаю, но многим хотелось бы узнать её местонахождение, кастелян. Иначе нет никакого смысла в Вас и Вашей службе безопасности.

Внезапно дверь открылась. Рядом с охранником стояла высокая девушка в темно-зеленой одежде. Сердца Андреда упали. Её он меньше всего хотел бы видеть в данный момент.

— Войдите, капитан, — произнес Андред, и посмотрел на Йукса. Алмонер неотрывно смотрел на девушку, которая вслед за Джомдеком вошла в комнату. Капитан нёс стеклянный куб так, словно это была одна из церемониальных реликвий из музея Паноптикума.

— Трансдукционный приказ, сэр, — объявил он, оглядываясь по сторонам.

— Спасибо, Джомдек! — Андред взял куб.

Йукс с самодовольной усмешкой кивнул Андреду.