Небесное Притяжение

Не люблю людей в белых макинтошах, у меня на них послеродильная аллергия. Не испросив моего мнения, забыв, про мнение Всевышнего — вытряхнули из пробирки в сумасшедшее время и в сумасшедшую страну. Здешние люди под белыми халатами носили армейскую форму. Они ничьего мнения не слушают, выполняют приказы.

Врач отбежал в угол комнаты, предварительно усадив меня в кресло. Сложив губы трубочкой, прошептал:

— Тридцать шесть красных попугаев.

— Шестьдесят восемь зеленых крокодилов, — отозвался я.

Врач обиделся. Небрежно заглянул в мои уши, посмотрел рот и сел за стол. Что-то коряво написал, поставил размашистую подпись.

— Идите. Продолжайте движение, — взмахнул прощаясь картой.

— Продолжаю, — я вошел в следующую дверь.

Дантист, заглянув в рот, объявил:

— Зубки, молодой человечище, отменные. Ни одной пломбочки, ни одной дырочки, кариеса не видать. Какой пастой пользуетесь?

— «Поморин».

— Странно. Значит у вас хорошая наследственность.

— Даже не сомневаюсь.

— Вашими зубами прутья грызть можно. Ступайте, человечище, удачной вам службы.

— Не могли ничего лучшего пожелать?

Терапевт, озабоченно хмурясь, обстучал мои колени, с таким видом, словно настраивал пианино. Осмотрел руки, ноги, громко сопя обследовал стетоскопом грудь.

— У меня сердце болит, — я попытался навязать разговор.

— У кого оно сейчас не болит? — меланхолично вздохнул терапевт, расписался в карте и демонстративно кивнул на дверь.

Женщины! Я чуть не выронил медкарту. Крепко прижал «фиговый листок» к животу. Так всегда, не знаешь, что может подстерегать, за поворотом.

— Входи, не изнасилуем. — Подбодрила пожилая женщина, кинув беглый взгляд, она сидела за столом и заполняла карточки. Рядом стояла молоденькая брюнеточка. Тут же ехидно хихикнула. Наверное, практикантка. В их кабинете было меньше казенщины, даже радио играло:

«Стекла не бьют, потому что их нет. Сказка о том, где был солнечный свет. Я же пою, где поет ворона»…

— Иди сюда, — властно приказала врач.

Я представил, сколько таких бесполых, как я, проходит перед ней за день.

— Нина, возьми у него карту.

— Отдай, — практикантка, не без труда сорвала мой «фиговый листочек».

— Повернись и стань в углу, — командовала женщина. — Сексуальные связи были?

— С кем не бывает, — ухмыльнулся я разглядывая зеленую стенку.

— С мальчиками? С девочками?

— При чем здесь мальчики?! — возмутился я.

— Нагнись.

— Что?

— Нагнись!

Я робко повиновался. Отличная поза для использования. Меня употребили — бросив мимолетный взгляд.

— Выпрямись. Иди сюда, — позвали к столу.

— Убери руки, не бойся, не оторву.

— Я не боюсь, — руки я не убрал, развел ладони крылышками в стороны.

— Нормально, просто замерз, — констатировала женщина, — Нина, пиши — отклонений не обнаружено, к строевой службе годен.

Я сердито вырвал у хихикающей Нины «бегунок».

— Какие мы стыдливые.

— Посмотрел бы я товарищ, на тебя со стороны, — бросил я, прикрывшись листком и пятясь к дверям.

«Тикают так, как вулканы поют. Реки стоят, воду больше не пьют. Ты как они, я же, как ворона. Я ворона! Я ворона! На-на-на-на-на!»

— Уф, — с облегчением хлопнул дверью, попадая на новую экзекуцию.

— Кто там? Здравствуйте! — дядя, в толстых очках, широко улыбаясь, усадил меня в кресло, отбежал к щиту с буквами. Он взмахнул указкой, словно дирижер и ткнул в нижний ряд.

— Это видите?

— Вижу.

— И это видите?

— Вижу.

— Какая буква?

— Дабалъю.

— Может быть, может быть, — он приблизил лицо к щиту. — Может быть. — Подбежал к столу, придвинул мою карту. Склонился низко, как будто склевать хотел. — Ну и отлично, сынок, артиллеристом будешь.

— Всего хорошего, — протянул анкету.

В следующей комнате показывали картинки и просили догадаться, что художник хотел изобразить. У каждого свое видение мира, как и выражение его.

— Цифры видите?

— Ну, если приглядеться.

— Так, смотрите сюда. Домик видите?

— Нет, лошадь вижу.

— А, здесь, цифру 6 и 7 видите?

— Нет, это буквы «хэ» и «у».

— Так, какого цвета?

— Ультрамаринового, с небольшой примесью золотистого. Похоже на ранние работы Моне.

Врач внимательно посмотрел на меня и открыл белую страницу.

— Что видите здесь?

— Вижу дорогу дальнюю и казенный дом.

— Правильно видите, — он с облегчением расписался в медкарте.

— У вас поразительный взгляд на вещи, — прокомментировал медик.

— Нет, у меня выразительный взгляд.

Пройдя еще несколько кабинетов, я дошел до последнего. Хозяин кабинета, толстый капитан, обходился без белого халата.

— Карту, — прокаркал он.

Я положил на стол медицинскую карточку с собранными автографами. Сел напротив, кресло жалобно проскрипело. Зеленый свет настольного абажура и зашторенные окна, должны были создать условия для интимно-задушевного разговора. Капитан бегло просмотрел медкарту.

— Очень хорошо.

— Неплохо, — усмехнулся я.

Капитан внимательно посмотрел на меня.

— Хочешь служить в армии?

— Голубая мечта детства.

— Ну-ну, — капитан качнул головой. — Фамилия у тебя странная.

— Не вы первый удивляетесь.

— Тебя в детстве случайно не Пол, звали? — в меня впились холодные рыбьи глаза.

— Возможно, — осторожно ответил я.

Капитан усмехнулся, пригладил светлые волосы.

— Мы все знаем о тех, кто идет защищать рубежи нашей Родины.

— Значит, буду служить в погранвойсках? И кто это мы?

— Тебе надо было взять фамилию не Клон, а Клоун, — толстые пальчики сухо забарабанили по столу. Он придвинул медкарту и что-то нацарапал.

Проходя через вереницу кабинетов, я старался прочитать, что написали военкоматовские врачи. Скажу честно: их каракули никто не поймет. Кажется, что они специально для себя, разработали некий тайный шрифт.

Карта заскользила по столу и остановилась передо мной.

— Будем надеяться, товарищ Клон, что армия сделает из вас настоящего человека и воспитает стоящего бойца.

— Или оставит обезьяной, — я забрал карту.

— Свободен, — холодно процедил капитан.

— Спасибо, — я покинул кабинет и очутился в комнате, из которой начинал броуновское движение по коридорам и кабинетам.

Хвалей вышел последним, фамилия у него начинается не на ту букву.

— Эти круги описал еще великий Данте. — Он сел рядом и начал одеваться.

— Описал так описал, — смеясь отозвался я и добавил:

— Мы их только начинаем. — Я одобрительно уставился на васильковые трусы по которым плавали белые киты.

— Девушка подарила, ничего, правда? — Хвалей смущенно улыбнулся.

— Симпатичные…киты.

Появился лейтенант, собрал медицинские карты и вышел не обронив и слова.

Один из ребят, воровато приоткрыл форточку.

— Легкие требуют срочной никотиновой инъекции, — объявил страждущий, закуривая и выпуская дым в форточку. Возле него встал ещё один наркоман.

— Как тебя звать?

— Кирилл.

— Оставь пару тяг, Кирюха.

— Оставлю. Понеслась игла по точкам.