Вратарь и море

Папа настаивает, чтобы дед приделал к лебедке кнопку экстренной остановки. Это, мол, обязательное правило. Но в море дедом никто командовать не может. Когда от него чего-то требуют, он этого не делает из принципа. Лучше учить ребят быть осторожными, говорит он.

Мы с Леной свесились за борт, насколько хватило смелости, и кричали деду, когда с переметом вытягивалась очередная рыба. Уже с половину крючков было выбрано, и тут под водой заблестело что-то большое и гладкое.

– Ух ты! – завопила Лена. – Ну и громадина, ёрики-морики! Ларс, тащи-и-и!

Гигантская треска плюхнулась на дно. Лена издала радостный клич и принялась скакать вокруг. Совсем чокнутая.

– Кнопка, когда ты в следующий раз соберешься с нами в море, поставим перемет на палтуса, – засмеялся дед, потирая руки. – Увидишь наконец большую рыбу. Если тебе, конечно, не противно ходить на «Тролле».

– Противно?!

Лена поставила ногу на треску, как будто это пристреленный ею лев.

– Очень вероятно, что я стану рыбаком, когда вырасту, – заявила она.

– Ты же; хотела быть вратарем? – спросил я, вынимая рыбный нож.

– Когда моя карьера в спорте закончится, мне придется возвращаться к обычной жизни.

Бутылку с нашим письмом мы не увидели, хотя высматривали ее долго-долго: дед еще ставил перемет на сельдь, а только потом повернул к дому.

– Попомни мои слова, Трилле! – сказала Лена. – Скоро позвонит испанец. Хелло, сеньор и сеньорита, рад познакомиться!

Но все пошло не так, а совсем иначе. И началось тем же; вечером.

Я валялся на диване с книжкой. Раздался звонок, и Крёлле с топотом промчалась в прихожую, чтобы успеть самой открыть дверь. А потом, к моему изумлению, закричала, что ко мне гость. Кто бы это мог быть? Лена входит без звонка и стука.

Я вышел в прихожую и обомлел. Коричневый пес из леса с любопытством обнюхивал мои чуни, а на нижней ступеньке лестницы стояла она. Девочка-солнце.

– I found it[4], – сказала она робко и протянула мне бутылку с письмом.

Иностранка

– Что значит «переехали сюда»? – спросила Лена шепотом и смерила стоявшую в саду девочку критическим взглядом.

– Ее семья приехала сюда жить. Они из Голландии. И будут снимать дом Юна-с-горы.

– А это вообще законно?

– Конечно. Юн-с-горы живет в доме престарелых. Идем!

Я потянул Лену в сад.

– This is Lena[5], – сообщил я с энтузиазмом.

– Hi. I’m Birgitte[6], – девочка кашлянула и вежливо протянула руку.

– Чего? – сурово спросила Лена.

– Ее зовут Биргитта, – объяснил я.

Мне хотелось, чтобы Лена не вредничала, а сказала что-нибудь приятное на своем новом критском английском, но в ее планы это, похоже, не входило. Она молча смотрела на собаку. Та вежливо обнюхивала Лену, как делают все звери при встрече с ней.

Я чувствовал себя неуютно – точно уж на сковородке.

– Eh, do you want to build float with us tomorrow?[7] – выпалил я внезапно. И ощутил, как стоящая рядом Лена застыла и перестала дышать.

– Float? – переспросила Биргитта неуверенно.

Однажды вечером в начале лета, когда взрослые после обеда пили кофе на террасе, папа с дядей Тором стали вспоминать, как они в детстве построили плот и доплыли на нем до города. История была явно не для наших ушей, потому что у папы сделалось очень встревоженное лицо, когда он понял, что мы тут и слушаем. Он немедленно перевел разговор на другое и замял тему, но поздно: дело было сделано. Раз папа с дядей Тором сумели переплыть фьорд на самодельном плоту, то и мы с Леной сможем.

Все лето мы тайком собирали подходящие доски и деревянные обломки и складывали в старом лодочном сарае.

И вот теперь я стоял посреди сада и пытался объяснить на английском, что такое плот. Пару раз я беспомощно оглядывался на Лену в поисках подмоги, но она только сердито зыркала в ответ.

– It’s a thing that… eh… you float on it on the sea… eh, it’s a…[8]

– A raft[9], – сказала наконец Лена, как будто ее достало мое блеянье.

Лицо Биргитты просветлело. Я показал на старый лодочный сарай за полем, чтобы она поняла, где у нас склад и мастерская.

– О’кей, – сказала она немного неуверенно. – Хаас!

И Биргитта нырнула в дыру в изгороди, и вмиг все исчезло – и она, и кудряшки, и коричневый пес.

Лена шла по саду, как солдат по полю боя, за ней вприпрыжку бежал я.

– Что-то случилось? – спросила ее мама Ильва, когда мы с грохотом ворвались в гостиную.

– Да! – закричал я. – В Щепки переехала новая девочка. Она как мы!

Ильва сдвинула очки на голову и недоверчиво посмотрела на меня.

– Правда? И она пойдет в ваш класс?

Я радостно закивал. Чудо – оно и есть чудо.

– Лена, так вас наконец-то станет две девочки в классе! – воодушевилась Ильва. – Представляешь, насколько лучше для климата в коллективе?!

У Лены так поменялось лицо, как будто ей тортом в него запулили.

– Климата?! – завопила она. – В коллективе? Да мне климат до лампочки! Плевала я на него с высокой колокольни! Мы с Трилле собирались вдвоем строить… Сам знаешь что, Трилле. И это был секрет!

Ильва подняла брови, заподозрив неладное.

– Какой такой секрет?

– Никакой, – жестко отрезала Лена.

– Никакой?

– Да. Но он был наш с Трилле. При чем здесь кудрявая болонка из Голопопаландии, с которой мы вообще не знакомы!

– Я просто старался быть приветливым, – объяснил я.

– Ты вечно так, архангел недоделанный! Приятный, приличный, приветливый, правильнее некуда! Меня уже тошнит от этого! – кричала Лена.

Я таращился на нее, ничего не понимая.

– Лена Лид!

Вообще-то Ильва повышает голос крайне редко.

– Ты помнишь тот день, когда мы переехали в Щепки-Матильды?

– Нет, – буркнула Лена упрямо.

– Тогда я тебе напомню, – сказала Ильва сердито. – Через час после нашего приезда в дверь позвонили. На пороге стоял приятный и приветливый мальчик. Он позвал тебя во двор поиграть. Ты помнишь, кто это был?

Лена поджала губы и быстро стрельнула в меня глазами.

– Вот именно, – сказала ее мама. – Теперь ты попросишь прощения. Сию секунду.

Лена надолго перешла в режим «без звука».

– Прости, – пробормотала она в конце концов.

Прозвучало это так, как будто Лена вытягивает слова из слепой кишки, если не глубже.

– И ты прости, – ответил я коротко.

Никто не спорит, я поступил плохо, выдав тайну про плот постороннему, но почему Лене обязательно надо так все усложнять?

– Проклятая бутылка, – процедила Лена. – Примагничивают их Щепки-Матильды, что ли?

– Зато бутылочная почта наконец дошла до иностранки, – пошутил я, но тут же; схлопотал подушкой по физиономии.

По дороге домой я остановился и посмотрел на фьорд. Вечернее небо отражалось в зеркале воды. В животе скреблось что-то странное, на щекотку похожее. Неужели Биргитта правда еще придет?

Ангел в лодочном сарае

На следующий день, прежде чем идти в сарай, Лена основательно проштудировала все про Голландию. Точнее говоря, расспросила Исака, главного всезнайку Щепки-Матильды.

– Мне, ватрушки зеленые, не надо даже в интернет лазить, с тех пор как он к нам переехал, – говорит Лена. – Задаешь вопрос, нажимаешь на пупок – и готово.

Пока мы сортировали деревяшки и обломки и ждали Биргитту, Лена успела прочитать мне лекцию о Голландии. В этой стране живет очень много народу, а большая часть ее территории ниже моря.

– Ниже моря?

– Да, поэтому они строят дамбы, чтобы море не затекло и не устроило наводнения. Но Исак говорит, что это хорошая страна, и они классно играют в футбол.

Новость про футбол отчасти примирила Лену с ситуацией. Она по-прежнему вратарь нашей мальчишеской команды. И ее звездный час наступает, когда она из ворот отдает распоряжения и распекает нас на все корки. А мне футбол поднадоел уже. Тем более что играю я плохо. У нас весь класс ходит на футбол, но я иногда думаю, не бросить ли мне.

Когда Биргитта наконец показалась в дверях сарая, Лена с места в карьер заговорила о футболе. Она бомбила Биргитту вопросами, а та ни на один не могла ответить.

– Sorry, I’m really not that interested in football[10], – сказала она наконец в свое оправдание.

Лена замолкла и застыла позади кучи деревяшек с молотком в руке. Опасаясь, как бы ситуация не вышла из-под контроля, я решительно хлопнул в ладоши:

– Let’s build[11].

До чего же; странно, что в нашей затее участвует чужая девочка! Я едва осмеливался поднять на нее глаза. Как будто ангел залетел в наш сарай. Дощечки она брала нежно, одними пальчиками, словно никогда раньше не плотничала. Может, и правда никогда не плотничала?

Лена грубо и решительно ворочала деревяшки и с бешеной скоростью заколачивала молотком гвозди. Из-под ее рук редко выходит что-то красивое, и все-таки ей обычно удается соорудить задуманное.

Но вдруг я почувствовал, что сержусь на нее. Могла бы не пугать так тихую девочку из Голландии, подумал я с раздражением.

Кончилось дело тем, что Биргитта просто стояла и наблюдала за нами. Не исключено, что мы казались ей странными. Раньше я никогда не задумывался, как мы с Леной смотримся со стороны, как выглядят наши увлечения. А теперь эта мысль саднила как заусенец. По возрасту ли нам такое ребячество?

– Лена, – шепнул я, когда мы вышли принести пластиковых реек, – надо придумать дело и ей тоже.

Лена посмотрела на меня так, будто я попросил ее наколдовать из воздуха ратушу. Но когда мы вернулись в сарай, она отвела Биргитту на чердак и дала ей простыню и краски Крёлле, уж не знаю, где добытые.