Режим бога. Эпоха Красной Звезды (#4)

Вижу, что Романову нравится.

— Про Дядю Сэма вроде ничего — резюмирует Генеральный — Прогреметь и правда может. Особенно, если сделаешь, как это называется?

— Клип

— Точно! А мы его пустим по Интервидению.

— Ну, я же говорю — американцам не до нас будет. Пусть с немцами объясняются.

— А мы сразу после клипа поставим вопрос о ядерном разоружении в той же Европе — задумчиво произносит Романов — У Штатов 700 военных баз по всему миру. Половина — с ядреными бомбами и ракетами. Если инициатива сработает хотя бы в нескольких странах…

— Вот-вот — киваю я — Красные звезды и Витя Селезнев заменит вам весь отдел пропаганды ЦК

Молчим. Генеральный разглядывает карту мира, что висит на противоположной стене, я вытаскиваю кассету из видео-магнитофона.

— Любят тебя в мире — тут ничего не скажешь — Романов вздыхает — Нас завалили предложениями о гастролях группы. Не знаешь, куда вас вначале посылать! Бедные цэковцы уже не понимают радоваться им или пугаться популярности группы на Западе. Про соцстраны я уже вообще молчу.

— Конечно, радоваться нужно! Интерес к нам — это интерес к нашей стране, к нашей культуре, к нашим людям. Вон, с каким успехом проходит советская выставка в Лондоне, англичане, говорят, в многочасовой очереди стоят, чтобы на нее попасть. А какой я вам дал повод наехать на канцлера ФРГ, а?! Это же сказка, а не повод.

— Как ты сказал? Наехать? Это из автомобильного жаргона? — Романов засмеялся — Надо племяннице рассказать. Она любит такое. Не хочешь, кстати, познакомиться?

Опа! Америка, Европа… Я внимательно посмотрел на Генсека. Это он серьезно? Похоже, что да.

— Алена у нас не только красавица, но и музыкой увлекается. Играет на пианино — похоже, что Романов и сам себя чувствовал неуверенно в роли свата — На следующий год планирует поступать в Гнесенку.

Ага, значит ей семнадцать. Или около того. В Гнесенке, ее конечно, будут на руках носить. Лучшие преподаватели, контрамарки на все самые отборные концерты…

— Очень хотела посмотреть вашу студию — Романов начал перекладывать на столе какие-то документы — И познакомиться с Красными Звездами…

— Я не против, пусть конечно, приезжает. Она уже в Москве?

— Да, два дня как из Ленинграда переехали. На вот, посмотри, фотографию — Генеральный повернул ко мне рамку снимка, что стоял рядом с батареей вертушек — Это мой брат с женой, это Алена, ну жену мою ты знаешь…

— Нет — помотал головой я — Не было возможности познакомиться.

Алена и правда оказалась красавицей. Стройная, с высокой грудью, толстой русой косой. Правильные черты лица.

— Симпатичная девушка — я кивнул сам себе — Будем рады ей показать студию, может быть даже репетицию новой песни.

Я повернул разговор в нужное русло.

— А вот этого не надо! — Романов постучал ручкой по столу — Это твоя антивоенная песня это не только политика, но и наверняка опять рок?

— Да боже мой — я всплеснул руками — Пора уже Григорий Васильевич, отходить от этих замшелых установок. Рок тоже можно использовать на благо страны. Конечно, если мы не хотим потерять молодежь

— Ладно, мы это в Политбюро еще обсудим. Ты мне лучше скажи, про песни для Людмилы не забыл? Надо бы ей сочинить еще пару шлягеров, международного масштаба.

— Есть несколько идей — на самом деле я об этом не думал и с трудом представлял, что можно предложить Сенчиной для ее международной карьеры. Это могут быть песни только на английском, но как у нее с языком? Надо приглашать в студию и проверять так сказать в «боевых условиях».

— Вот и ладненько — Романов удовлетворенно улыбнулся, посмотрел на часы.

Ага, мне намекают, что пора

— Тебя еще Арвид Янович искал — Генеральный встал, потянулся — Зайди к нему прямо сейчас.

Я тоже встал, вытер рукавом пот со лба. Вроде бы отскочил. В очередной раз.

— Да, новых снов не было? — Романов помялся и понизив голос продолжил — Предчувствие у меня плохое. Готовят что-то американцы. Пакость какую-то.

Я помотал головой.

— Пока не было. Но как только… сразу сообщу.

---

У Пельше поменялся секретарь. Теперь в "предбаннике" его кабинета сидел молодой мужчина в строгом костюме ясной ведомственной принадлежности. Над дверью висела видеокамера, зрачок которой был направлен прямо на меня. Секретарь позвонил по телефону, что-то тихо проговорил. Спустя минуту раздался щелчок замка. Я вошел внутрь и обнаружил, что Пельше с Веверсом напряженно смотрят в Айфон, который обзавелся теперь специальной подставкой. Арвид Янович неловко ткнул пальцем в гаджет, звук тут же прервался. Поздоровался. Отец Альдоны так и вовсе приподнялся и пожал мне руку. Что это они такие доброжелательные сегодня? Ведь точно знают о моих немецких приключениях. Подозрительно. Пока усаживался, краем глаза увидел, что смотрели прибалты. Какие-то сканы документов. Или это чертежи?

— Как съездил, не спрашиваю — Арвид Янович откашлялся, выпил чаю из кружки — Опять втравил нас в историю…

Веверс согласно кивнул, убрал айфон вместе с подставкой в сейф. А чего меня спрашивать о Кельне, если с Веверсом вопрос тоже был согласован? Зря, что ли Сергей Сергеевич постоянно названивал Веверсу.

— Но мы тебя не для этого позвали — Пельше встал, подошел к окну — С канцлером пусть Романов мирится, он мне уже звонил и рассказывал о твоей идее антивоенной песни. Думаю, сработает.

— Особенно, если выдадите мне айфон на пару часиков — вставил свои "пять копеек" я.

— Посмотрим на твое поведение — усмехнулся Веверс — Лучше давай, расскажи свои планы насчет Магнуса. Кто тебя надоумил выбрать собственного президента США? В вашей истории подобных идей не было.

Ага… рассказывай мне сказки, добрый сказочник! А то вы сами не ставили своих президентов в самых разных странах. Разница лишь в том, что это США — первая экономка мира, а не банановая республика и не дикие арабы.

— А кто вам вообще сказал, что я хочу видеть Магнуса в президентском кресле?

Немая сцена… В руках Веверса с глухим треском ломается карандаш. А потом Пельше начинает хохотать. Если, конечно, можно назвать хохотом то хриплое карканье, что вылетает из его горла. Смеется он долго и с удовольствием.

— С тобой не соскучишься, Виктор Станиславович! Посмотри, на нашего Иманта — я его таким растерянным еще не видел!

Ну, не знаю… Если честно, то кроме карандаша, он ничем себя не выдал. С таким фейсом и самообладанием, как у Веверса, только в покер играть — ни один мускул на лице не дрогнул. Но Пельше, конечно, виднее. Отсмеявшись, он с чувством вытирает слезу в уголке глаза, и уже серьезно меня спрашивает.

— Ну, и как ты тогда собирался использовать конгрессмена?

— Давайте сначала обсудим задачу так сказать в целом — я тоже встал, прошелся по кабинету. Заметил, что рядом с рабочим столом Пельше теперь стоит монитор, куда транслируется картинка из секретарской.

— В чем у нас проблема со Штатами? Если отбросить борьбу за мировое господство и идеологическое противостояние, то почему мы не можем дружить?

Мужчины молчали, лишь провожали взглядом мои челночные передвижения.

— Мы не можем дружить потому — тут я театрально поднял палец — что мы не торгуем, и нас экономически мало что связывает. У нас нет общих интересов. Вон посмотрите на ФРГ. Скандал, крики, обмен угрозами… А газ по трубам идет, сделки выполняются… Даже сбитый Боинг, Афганистан не остановили в моем времени выгодные для обеих сторон контракты.

— Можно ближе к делу? — поморщился Веверс

— Можно. Чтобы усилить политику разрядки, нам нужны настоящие лоббисты в Штатах.

— Это ты сейчас про Магнуса? — Пельше взял сигарету, закурил от зажигалки, которую ему поднес генерал

— Конечно, нет — я поморщился от запаха дыма — Я говорю о крупных компаниях, корпорациях и банках, которые кровно заинтересованные в развитии сотрудничества с нашей страной. И которые, если что — дадут укорот любому зарвавшемуся политику. Сейчас американских ястребов кормят с рук оружейные лоббисты, набравшие большую силу. Они заинтересованы в эскалации конфликта и боятся конкуренции с нами на рынке оружия. Плюс евреи со своей идеей защиты Израиля от всех и вся. Эти раздражены еще и политикой СССР в отношении выезда эмигрантов. Вот им всем и нужно создать противовес.

— Чем же нам торговать со Штатами? — хмыкнул Пельше — Первая экономика мира. Сама производит все, что им нужно. Добывает ресурсы по всему миру.

— Во-первых, нужно разорвать их связку с арабами, и в первую очередь с саудитами. Штаты сильно зависят от поставок нефти.

— Умный какой! — Арвид Янович покачал головой — По Ирану мы плотно работаем, записку твою о войне с Ираком и скачке цен на нефть читали. В айфоне тоже кое-что посмотрели. Есть идея во время войны с наших подводных лодок накидать в Персидском заливе мин. Но Штаты все равно не будут у нас покупать нефть, даже если полностью остановится трафик в Ормузском заливе. Увеличат поставки из Южной Америки. Или еще что-то придумают.

— А что, во-вторых? — Веверс посмотрел на меня умными глазами.

— Надо им дать какой-то пряник. Была же идея 60-х годах о строительстве энергомоста между США и СССР через Берингов пролив. Название там было еще туннеля — я щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить — Ага… ICL — World Link. Экономия на объединении энергосистем — 20 млрд. долларов ежегодно. Большой куш.

— Хорошая была идея — кивнул Пельше — Только потом в 74-м Штаты приняли поправку Джексона-Вэника, и все контакты с американскими энергетиками сошли на нет.

— Значит, надо сделать так, чтобы израильтяне сняли свои претензии по эмигрантам, а их лоббисты добились отмены вредной поправки.

— Это каким же образом?!

— Выпускать из Союза больше евреев. Объясните мне: зачем нам держать в Союзе людей, которые ничего путного не делают для своей страны, а только подрывают ее экономику и расшатывают идеологические устои?

— Ты про кого сейчас?

— Про тот специфичный контингент, который в народе называют фарцовщиками и валютчиками, а проще говоря — спекулянтами. Среди них полно евреев, и они с великой радостью сменят нары на билет в один конец. Приведу один лишь пример. Человек, который станет потом известнейшим продюсером, а пока отбывает второй срок. Юрий Айзеншпис. В 70-м сел за спекуляцию валютой. Вышел по УДО в 77-м и тут же снова сел за махинации с фальшивыми долларами. Самое смешное, что он и дальше не успокоится. Снова попадется, только уже будет сидеть в Лефортово. Так скажите мне: зачем нашей стране этот рецидивист, который принципиально не желает работать? Предложите ему эмиграцию, и он с огромной радостью рванет в Израиль. Вот пусть там и подрывает экономику! И таких айзеншписов у нас на зонах полно, а еще больше в следственных изоляторах. Израильтяне же хотели побольше советских иммигрантов, ну так они их и получат.

— Оригинальный у тебя подход к иммиграции! — Пельше снова начинает хохотать до слез в глазах, и даже Веверс скупо улыбается.

— Я бы к ним еще и всех воров в законе по возможности отправил. Преступники свое прошлое рекламировать не будут, уедут тихо. И пока они развернутся в Израиле или США, пройдет время. И даже потом предъявить нам по существу будет нечего — они же сами хотели увеличения числа выезжающих из СССР на историческую родину. Так мы уважили их желание, какие к нам теперь претензии? А кто сказал, что советские евреи — это только профессорский состав и люди искусства? Нет, всякого сброда среди них тоже хватает. Вот эту шушеру и нужно выпускать в первую очередь при том без малейших задержек.

— Ну, да! Явим, так сказать, западному миру свою добрую волю.

— Вот именно. И ведь ничего сложного в этом нет. Надо усилить отдел, занимающийся эмиграцией в Израиль, аккуратно поработать с перспективным контингентом и ускорить выдачу эмиграционных виз. Знаете, сколько страна на этом еще и заработает?!

— А если Запад обвинит нас в однобоком исполнении хельсинских договоренностей? — сомневается Веверс

— Тогда мы их обвиним в политике двойных стандартов. Об эмиграции по выборочному принципу там ни слова не сказано. Израиль обязался принимать всех репатриантов, вот пусть сам и расхлебывает свои проблемы.

— Конечно, предложение твое попахивает иезуитством, но что-то в этой идее определенно есть. — Пельше задумчиво сплел под подбородком искривленные старческие пальцы. — Одним махом избавиться от головной боли и заработать на этом политические очки — очень заманчиво. Нужно будет побеседовать с Щелоковым на эту тему, преступный контингент — это его епархия. Но кроме эмиграции в поправках Джексона-Вэника еще есть и ограничения на торговлю со странами, чья экономика не является рыночной.

— А на это у нас есть прекрасный ответ — наша уже страна делает первые, но серьезные шаги в этом направлении. Предъявим принятые недавно у нас законы о кооперации, о создании свободных экономических зонах и СП с частными западными компаниями. Думаю, на первое время этих аргументов хватит с лихвой, они и этому будут рады, а мы получим так необходимые нам современные технологии.

— Ну, с технологиями все не так просто. На передачу технологий двойного назначения тоже существуют строгие ограничения.

— Но не такие драконовские, какими они стали после эмбарго, объявленного Рейганом в 1981 году. Хорошо бы подключить Боинг к сотрудничеству в гражданском авиастроении. Вы ведь видели цифры по крушениям тушек в этом и следующем годах? Страшные цифры: огромные экономические потери и главное — человеческие жертвы. 104-ю и 154-е модели надо срочно дорабатывать, вот пусть Боинг и подключится. А откажутся, так пусть сами потом кусают себе локти — позовем европейцев, тех же французов. Создадим СП, они нам технологии, мы им тот же титан для центропланов. А впереди большой цифровой скачок. Компьютеры, процессоры, сотовая связь… Тоже можно пустить американцев в долю. Взять пример, как делали китайцы. Контрольный пакет сохраняем, зато создаем свободные экономические зоны с особыми льготными условиями.

— Романов этим уже вплотную занимается. — Пельше побарабанил пальцами по столу — Расширение круга американских корпораций, заинтересованных в сотрудничестве с СССР может и сработать. Но что там по Магнусу? Нам надо принять решение о формате дальнейшей операции.

— А теперь мы плавно переходим к Магнусу.

В своих челночных телодвижениях, я остановился возле стеклянного бара, что был вмонтирован в книжную стенку. Посмотрел на бутылки, театрально вздохнул. Мужчины поняли меня правильно. Пельше кивнул Веверсу. Тот встал, достал коньяк, собственноручно нарезал лимоны.

Я задумчиво покачиваю в ладони бокал, наблюдая, как на его стенках остается маслянистый след. Потом делаю крохотный глоток, прокатывая по небу божественный напиток. Кайф! Хеннеси отдыхает, Дюпон нервно курит в сторонке. Как же мы умудрились все это армянское великолепие растерять, и всего за какие-то несколько лет…?

— Товарищи…! Магнус — трус, игрок и алкоголик. И если он доберется до президентского кресла, толку от него для нас никакого не будет — или им будут помыкать все, кому не лень, или он сам начнет проводить совершенно непредсказуемую политику. Так что боже нас упаси от этой обезьяны с гранатой в качестве президента США! Самый оптимальный вариант для нас — второй срок Картера, но на это нечего и надеяться. Джимми откровенно слаб, на троне ему не усидеть. Иран ему никогда не простят. Как впрочем, и демократам в целом. Поэтому: хотим мы или нет, но следующим президентом Америки 100 % станет республиканец. А среди них выбор небольшой: или Рейган или Буш. Насчет Магнуса у меня иллюзий нет — лидером предвыборной гонки он не станет и праймериз ему не выиграть, конгрессмен всего лишь оттянет на себя значительную часть голосов своих оппонентов-республиканцев. Причем голоса он оттянет и у Рейгана и у Буша потому, что будет демонстрировать умеренную политику, критиковать и, крайне правых, и крайне левых, а так же заигрывать с чернокожими избирателями. Что он уже собственно и начал делать после моего скромного совета. И здесь мы плавно переходим к самому главному. Наша задача — помочь Магнусу за год набрать такой политический вес, чтобы Джорж Буш предложил ему выступить с ним в тандеме. Реальная цель для Магнуса — пост вице-президента США, но выше ему не прыгнуть.

— А ты не перемудрил, Виктор Станиславович? — Пельше затушил сигарету, помахал рукой, разгоняя дым.

— Нет. Когда вы играете в преферанс, вас же не удивляет слаженная атака двух более слабых игроков против третьего, самого сильного? Так и здесь — Магнус реальный игрок, но скорее всего он будет лишь третьим в рейтинге. В моей истории Рейган предложил пост вице-президента Бушу. Но сейчас расстановка фигур сложится иная, а антисоветская истерия по поводу нашего вторжения в Афган вообще отменяется, что неизбежно ослабит позиции ястребов. Да еще и в Англии союзники республиканцев — консерваторы провалили выборы. Так что в результате всех этих изменений у Буша появится реальная возможность самому стать президентом, а не быть на вторых ролях у более удачливого соперника. Чтобы усилить свои позиции и получить голоса Магнуса, один из лидеров гонки обязательно предложит ему объединить усилия. И скорее это будет умеренный консерватор Буш, нежели ультра консерватор и расист Рейган. Цена такого сотрудничества известна — пост вице-президента.

— Или что-то сопоставимое по значимости — покачал головой Веверс — Например, прощение каких-то грехов. Знаешь, какие скелеты откапывают во время избирательной гонки?

— Знаю. И такое возможно. Но скорее всего, все-таки вице-президенство. Этакий свадебный генерал, народный герой, который принесет соратнику голоса избирателей. Но к чему-то важному, типа распределения постов в администрации, его вряд ли допустят.

— И что нам тогда с него?

— Мы сделаем самое главное его руками: не дадим Рейгану стать президентом США.

Я выдерживаю паузу, давая им переварить сказанное, смачиваю горло новым глотком и продолжаю.

— Если вы уже изучили дальнейшую историю, то должны хорошо понимать, что сейчас наш враг номер 1 — Рейган. Это такая же тварь, как и Тетчер. Его ненависть к СССР уходит глубоко корнями еще во времена маккартизма, так что он — оголтелый антисоветчик со стажем. И наша основная задача — не допустить его в Белый Дом. Любой ценой. Джорж Буш, конечно, тоже тот еще ястреб, но за ним стоит более умеренное крыло ВПК, и главное — он не такой твердолобый, как Рейган, и не такой подкаблучник. А Ненси Рейган — это вообще отдельная история. К тому же о Буше мы уже все знаем — я киваю головой на сейф, где лежит мой айфон — он для нас вполне предсказуем.

— Ну, а если все-таки победит Рейган? Такое ведь нельзя исключать? — Пельше берет бокал в руку, но со вздохом отставляет его прочь.

— Нельзя. Тогда нам придется играть теми картами, что выпадут. Будем всячески демонстрировать готовность к разоружению, можно начать вывод военной техники из Восточной Европы. Хотя бы той, что давно устарела и не отвечает реалиям дня. Вы ведь теперь понимаете, что главную скрипку играют ракеты, а не танки. Поэтому надо сократить пару-тройку ненужных нам военных баз, чтобы внешне ослабить наше военное присутствие в Европе. Короче, попробовать подтолкнуть американцев к ратификации договора ОСВ-2, подписать-то они его и так подпишут. Если не удастся — запустить дезу о разработке в СССР космического оружия и втянуть американцев в разорительную космическую гонку вооружений. Пусть вбухают триллионы долларов в свою СОИ. Мы-то теперь точно на этот блеф не купимся, и за рамки Договора по ПРО не выйдем, но вид, что сильно испугались сделаем.

Судя по тому, что меня не спрашивают про СОИ, неделя у моих соратников не прошла даром — кое-что они уже почитали, и дальнейший ход мировой истории более или менее себе представляют. Это хорошо. Пусть читают дальше — мне это только на руку. В комнате воцаряется тишина, прерываемая ритмичным постукиванием пальцев Пельше по столешнице.

— Ладно. И какие наши дальнейшие шаги по Магнусу? — Веверс махом выпивает коньяк, закусывает лимоном

— Первый транш я отправил еще неделю назад. Уж извините, что без спроса и объяснений, но тогда вы вряд ли бы поняли и оценили мои действия. Теперь на некоторое время денег ему хватит. Для связи с ним не помешал бы нелегал, но кроме вас о Магнусе никто знать не должен. А сейчас пришло время закрепить за Магнусом славу национального героя.

Я подробно рассказываю соратникам о своих планах снять фильм по событиям в Савойе. Пельше с Вевесом внимательно слушают и что приятно — не пытаются настаивать на изменениях в сценарии. Видимо понимают, что открытая советская пропаганда там совершенно неуместна, и Лукас такую чухню снимать сразу откажется. Единственное, о чем спрашивает Пельше: не жалко ли мне отдавать лавры героя такому трусу?

— Не жалко. Это же для дела. И лучше, чтобы враги меня продолжали недооценивать. Хватит с меня эпопеи с албанцами.

— Подробности про события на вилле Кальви нам теперь расскажешь?

— Расскажу. Но давайте уже не сегодня. Лучше подскажите, где мне найти человека, который бы помог написать первоначальный сценарий. Сам я как-то в этом не силен. И человек естественно, должен уметь писать боевики.

О том, что я хочу получить за этот фильм Оскар, я пока скромно умалчиваю. Да, и удастся ли мне это? Ведь в 81-м Оскара дадут Меньшову за фильм «Москва слезам не верит», так что второго русского с наградой могут вполне и прокатить, хоть она и за музыку к фильму. В ответ на мой вопрос Веверс задумывается, но лишь на секунду.

— А сам кого хочешь?

Сволочь догадливая! Хочу, да… Можно даже сказать — мечтаю. Но мечтать, как известно, не вредно.

— Станислава Говорухина.