Беглец отовсюду (СИ)

Доктор заставил Пола пить тинман, тем самым вынудив его замолчать. Через несколько минут мысли в голове мальчика перестали сказать, как горные козлы. Но чувство счастья и поразительного всезнания не прошло.

— Голова кружится?

— Еще как! — радостно подтвердил Пол.

— Сейчас пройдет. Посиди тихо.

Пол послушался и какое-то время сидел молча. С сожалением он ощутил, что «всезнание» понемногу уходит, и у костра остается обычный сэр Пол Иванчиков. Правда, свободно говорящий, читающий и пишущий по-акраимски, способный понимать еще три островных языка и могущий часа два, не повторяясь, рассказывать сказки и исполнять песни, сочиненные подданными королей Улафов Акраимских лет за триста. Это его несколько утешило. Потом Пол спросил:

— А мы что — находимся на острове?

— Да. Только остров очень большой, хоть и не тянет на материк. На нем умещается три типа… как бы это сказать? Погоды?

— Три климатических пояса, вы имеете в виду?

Старик ненадолго задумался и кивнул:

— Да, можно и так выразиться.

— А как называется вся земля, все страны?

— Ну, местные жители называют их просто «Мир».

— А то, что вы сделали — это гипноз?

— Гипноз?.. — Доктор пошевелил бровями, — Это что-то про сон, кажется… Нет, это был не сон. Да и какая тебе, в сущности, разница, Пол? Просто ускорил обучение. Мы сейчас все в таком положении, что медлить с этим было никак нельзя. Иначе ты стал бы для нас большой обузой. Знаешь, вроде маленького ребенка в походе…

— А почему… Нет, подождите, это все сейчас не так важно… Вот я о чем! Что такое случилось с Шиммой? Что это был за смерч? Откуда огонь?

— Вопросы и вопросы, — старик покачал головой, — Следовало этого ожидать…

Ну, значит, Шимма. Она… У нее есть природное свойство — в определенных ситуациях девочка способна усилием ума… Нет, не ума…. В общем, когда ей очень-очень страшно и одновременно она чувствует сильный гнев, она заставляет воздух вести себя так, что предметы, которые он овевает, нагреваются и вспыхивают. Причем не все подряд, а как бы враждебные ей предметы… Ну, например, одежда приказных, которые на нас бросились на Коряжьей улице.

Так Шимма защищается и защищает тех, кого любит. Но свою способность она не контролирует. То есть, произвольно вызвать пламя не может. На моей памяти это произошло всего в третий раз.

— Так это настоящий пирокинез? Я читал про такое…

— Пирокинез? Ну и термины у тебя, Пол. Следует полагать, ты действительно родом не из Мира.

— А почему Шимма сейчас в таком состоянии? И когда шли…

— В момент, когда она насылает пламя, это вытягивает из нее очень много сил. Я сам до конца не разобрался, как это происходит. Такое ощущение, что внутри Шиммы живет маленький человечек, который просыпается в момент большой опасности и только и умеет, что жечь все вокруг, забирая у своего… хозяина, жизненную силу, что ли.

— Слушайте, вы такие странные все… кроме Викула. А я еще спрошу про Шимму? Почему она красит волосы в такой цвет? Я как-то задал ей вопрос, а она обиделась и рассердилась, и я… В общем, вот у вас хочу спросить. По секрету только, если можно.

Лицо Доктора опечалилось, он некоторое время смотрел в ночную темноту, затем вздохнул и ответил:

— Это не краска, Пол. Это седина. Когда стареют акраимцы, волосы у них становятся белыми. У алтанцев — желтоватыми, а у горцев — голубыми. Шимма родом с Красных Зубов, она горец. И она совершенно седой ребенок.

Полу стало до того неловко, что он отвернулся от Доктора и стал бессмысленно подбрасывать в костер мелкие сухие прутики и пучки прошлогодней травы.

— Я не знал… Надо попросить прощения.

— Не надо. Она уже забыла. У девочки доброе сердце, хоть она и бывает упряма, как десять ослов…

С Шиммой, если коротко, история такая. Ее родители держали постоялый двор на полпути от Тёса до Стрелковых заимок. По понятиям их соплеменников, они были отступниками, изгоями, поскольку оставили родину и родню. Почему отец и мать Шиммы покинули свой клан, у нас никто не знал. Они избегали разговоров на эту тему.

Я останавливался у них пару раз. Мельком видел ребенка, но даже не разобрал, мальчик это или девочка. Бесед с хозяевами не вел — они были не расположены. Скрытно жили, тихо.

Около десяти лет назад горцы совершили свой последний набег на земли королевства — как раз в этой местности. Тогда случилась большая драка на Стрелковых заимках и еще в двух или трех деревнях. Разграблено в тех краях было всё. Многие оказались убитыми.

Затем на пути горцев попался и этот самый постоялый двор… Родителей Шиммы, к несчастью, тоже убили. Вероятно, как отступников. Но до Тёса горцы не дошли. И судя по всему, им помешала как раз дочь погибших хозяев.

Тогдашний Голова, серьезно отнесшийся к слухам о набеге, очень вовремя отправил отряд ополчения навстречу горцам. И на месте постоялого двора он обнаружил свежее пепелище, на котором копошилась девочка лет четырех с голубыми волосами.

Говорят, она сидела внутри нетронутого огнем круга. В нем сохранилась часть дощатого пола, какие-то сундуки, половина шкафа с остатками еды, немного посуды и игрушек. Как ни странно, рядом с девочкой обнаружили меч, который, видимо, принадлежал ее отцу. Кстати, меч алтанский, не краснозубский. Это потом Викул определил. Он же его облегчил и чуть-чуть подогнал под руку Шиммы, когда она подросла.

Но главное, что нашли ополченцы — это больше сотни обгоревших трупов. Выходит, Шимма, даже будучи маленьким несмышленышем, сожгла почти весь отряд горцев. Видимо, поэтому оставшиеся в живых не пошли дальше на Тёс, а повернули назад, в горы.

Но тогда никто и подумать не мог, что набег прекратился из-за маленькой девочки, оставшейся сиротой. Ополченцы не могли понять, что произошло на Постоялом дворе. И для них этот случай навсегда остался загадкой и лишним поводом почесать языки за элем в траттории. Девочку же забрали с собой и привезли в Тёс.

Я к тому времени жил в городке уже около года. Понемногу лечил народ. Сироту ко мне и привели — мол, может она ранена, или еще что. Оказалось, не ранена, но… совершенно неспособна к разговору. Могла сказать только «мама» и «Шимма». А ведь в этом возрасте большинство детей нелегко заставить молчать…

Так получилось, что девочка осталась жить у меня. Никто в Тёсе не пожелал принять в семью странного горского ребенка.

Молчала она еще где-то год. А потом как прорвало — заговорила. Выяснилось, что о случившемся на постоялом дворе Шимма ничего не помнит, кроме ощущения огромного ужаса. Она помнила маму и папу, помнила акраимский язык и немного слов из наречия своего горского клана. Сам клан назвать не могла.

С тех пор воспитываю ее я. Ну, то есть, как воспитываю?.. Как могу. Года два назад новый Голова Тёса выделил Шимме заброшенный дом, и нам удалось его немного восстановить. Там она живет, когда тепло. Поздней осенью перебирается ко мне, в Башню. В Башню… — нахмурившись, повторил старик, — Башни-то уж больше нет…

Пол слушал Хтония, открыв рот, и постепенно понимал, каких трудов стоило Доктору, превратить Шимму в добрую, веселую и открытую людям юную девушку после того, что с ней произошло:

— Ясно. Теперь кое-что мне ясно. А что такое с Анит?

Доктор рассеянно ответил:

— Шок. Умственное перенапряжение… — потом он вдруг словно очнулся, строго посмотрел на Пола и заявил:

— Уймись, мальчик. Тебе пора спать. От быстрого усвоения знаний, знаешь ли, бывает похмелье. Если не хочешь завтра весь день мучиться головной болью, следует позволить себе заснуть. Всему, что ты получил сегодня, нужно уложиться у тебя в голове. Так что подкинь-ка дров в костер, а я пока принесу плащи и одеяла…

Когда они устроились на ночлег чуть поодаль от огня, Полу казалось, что он нипочем не уснет. Он смотрел на луну и в который раз отмечал, что она не такая, как в его прошлой жизни — слишком большая, красноватая и как бы ровная. На ней не были видны темные «моря», как на той — земной.

В мыслях Пола царил предсонный хаос. Полученные от Доктора Хтония сведения попали под обстрел новых вопросов. Он одновременно думал о Мире, в который случайно угодил, о родителях, о том, что опять находится в какой-то неясной опасности, и при этом напевал про себя старинные акраимские песенки.

Наконец мозг Пола не вынес напряжения, и перед глазами мальчика будто закрылись черные шторы. Пол глубоко заснул.

16. Преступная шайка

Над окраиной болот стояло ясное, безмятежное утро. Доктор Хтоний подновил костер, прокрался в хижину, где бесшумно набрал воды из объемной и хорошо закупоренной бочки, стоявшей в дальнем углу. Одобрив про себя запасливость Викула, который с ранней весны до поздней осени каждый месяц отправлялся к лесному роднику, чтобы заново наполнить пузатую емкость, старик снова подвесил над огнем крепкий медный чайник.

Кузнец, его дочка и Шимма мирно спали в хижине. Пол завернулся в старое одеяло, словно в кокон, и мерно посапывал недалеко от костра. Доктор укрыл его плащом, который за ночь сполз на землю, и уселся поближе к огню.

Уже успевшая немного отогреться под утреннем солнцем салатовая ящерица вышла к костру из-за кочки и замерла в трех шагах от огня, подняв голову, будто задает безмолвный вопрос.

Старик доброжелательно смотрел на нее и думал: «Мальчика нужно порасспросить. Что он не из Мира — это ежу понятно. Что такое возможно (перед собой-то не будем уж лукавить), это тоже понятно. Неясно вот что: зачем он понадобился приказным? Версия с „горским шпионом“ — это так, легенда для исполнителей. Интересно, лысый Гешу тоже уверен, что Пол шпион?

Вполне может быть. Сказали ему „ловить шпиона“, он и ловит. А главная ниточка, судя по всему, ведет к нашему талантливому организатору Дюку Морини. Благородному Дюку Морини… Кто же ты такой — новоявленный фаворит Его величества? О котором еще пять лет назад слыхом не слыхивали?..»

Ящерица отвернулась от костра и не спеша отправилась в сторону леса. Доктор достал из поясного мешочка маленькую трубку и начал набивать ее табаком.

«…Допустим отсидимся мы сколько-то на болотах. А дальше что? Найдут. Потянут в Приказ Бонка, кузнецовых заказчиков — кто-нибудь и припомнит, где Викул копает руду. Собственно, спрятаться-то и негде, чтобы подумать. И времени нет.

Можно, конечно, совсем уйти из королевства. Скажем, для начала в Зеленую степь, а там к Снагуру, в Батор-Йом. Он примет, хотя не виделись лет восемь уже… Но это значит, что все вопросы останутся без ответов. Да и Викулу в степи будет не по себе. Долго он там не задержится. Потащит Анит обратно в леса — тут они и нарвутся.

Нет, это дурной вариант. Совсем плохой… Вот если б как-то написать королю?.. Тоже бессмысленное дело — долго. Ненадежно… Да еще на подходах к столице перехватят письмо, о чем тут думать!»

Раскуренная всего несколько минут назад трубка старика потухла от его невнимания. Хтоний смотрел в огонь рассеянным взором и бормотал «…дети еще на мою голову — спрятать не у кого… Пешком идти? Караулить будут… Лошадей не найдешь… Демон раздери Благородного Дюка с его правом силы…»

Бормотание Доктора наконец разбудило Пола. Он с удивлением посмотрел на небо, которое простиралось над ним вместо потолка и не сразу сообразил, где находится. Припомнив вчерашний день, мальчик вздохнул, сел и протер глаза.

— С добрым утром! — услышал он голос Хтония, — Как голова?

— Голова в порядке, спасибо. И вам доброго утра! — Пол выпутался из плаща и одеяла, поправил на себе перекрутившийся полукафтан местной выделки и почувствовал, что хотел бы попить. Доктор, угадав его желание, сообщил:

— Чайник скоро закипит. Я отойду на время вон туда — где сосны. Помню, там раньше селеника росла. Ягода ранняя — об эту пору уже должна быть. Ее очень хорошо в тинман добавлять — бросать прямо в кружку. Сам увидишь.

Последи пока за чайником. Когда закипит — сними с огня и… на вот — все это брось прямо в него, перемешай и закрой крышкой, — старик выдал Полу кусочек серой бумаги размером с носовой платок, на котором возвышалась горка сухой травы, похожей на мелко порезанное свежее сено.

Когда Доктор удалился, Пол воспользовался случаем, добежал до ближайших кустов, вернулся к костру и принялся следить за чайником. Пока тот закипал, он нашел в лежащей неподалеку кучке хвороста прутик в мизинец толщиной, ободрал с него тонкую кору, прокалил его на огне и таким образом соорудил себе инструмент для перемешивания тинмана. За завариванием напитка Пола и застала Шимма, которая вскоре появилась у костра, завернутая в плащ и зевающая.

— Шимма! Привет! Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?

Девочка от удивления перестала зевать:

— Ничего чувствую… Не болит… А чего это ты так складно вдруг разговариваешь?

— Это Доктор. Он что-то сделал — и вот. Могу говорить.

— А-а! — понимающе кивнула Шимма, — Он может. Он и не такое может… Только чего раньше-то не сделал?

— Я не знаю. Я не спрашивал, — Пол был так рад, что может свободно объясняться с Шиммой, что принялся тараторить, как сорока:

— Сейчас тинман заварится. Доктор пошел за ягодами. Садись, чего ты стоишь? Тут есть лепешки, где-то я видел у меня в мешке… и еще что-то такое… как курага. Бывает у вас тут курага?

— Погоди… Слушай, Пол, не трещи, пожалуйста!.. Нам с Анит нужно умыться. А ее папа спит, как камень. Правда, ругается при этом во все горло… В общем, в комнате мы не можем, а пойдем туда — за хижину. Ты пока от костра не отходи. Ладно?

— Конечно! — воскликнул Пол, Вы приходите потом — тинман пить.

Шимма ушла, а мальчик сел спиной к хижине и стал ждать, когда все соберутся.

Доктор вернулся к костру первым, неся в сложенных ковшиком руках аппетитную горку красно-синих ягод:

— В Мире говорят, что они похожи на луну. Не сказал бы. Но тинману вкус придают исключительно приятный. Налей-ка, Пол, нам по кружечке.

Пока мальчик разливал горячий напиток, старик сложил ягоды на кусок бумаги, в которую раньше была завернута сухая заварка. Затем он отделил от горки ягод две довольно приличных кучки и бросил их в кружки — Полу и себе.

— Ждем еще две минутки.

Они подождали. От кружек поднялся густой аромат, который заглушил даже запах костра. Пахло сырой весенней землей и одновременно какой-то пронзительной, щекочущей нос свежестью.

— Ну вот теперь можно отведать, — Доктор взял одну из кружек и пригласил своего сотрапезника сделать тоже самое. Какое-то время они молча прихлебывали тинман. Потом Пол, разжевав пару ягод и подышав с открытым ртом, чтобы охладить язык, заявил:

— Очень необычно и ужасно вкусно. В жизни ничего такого не пробовал!

— Во-о-от! — состроив торжествующую мину сказал старик, — А, кстати, гляди — и девочки идут. Как раз к столу.

Доктор Хтоний поставил свою кружку на землю и начал колдовать еще над двумя посудинами. Пол оглянулся на подходящих к костру девушек и от ошеломления пролил чуть ли не треть своего тинмана на штаны.

Рядом с Шиммой шагала Нита. «Его» Нита — из той, другой жизни, из несуществующего, виртуального «Скайрима». Из файла, спрятанного в одной из системных папок компьютера.

Но здешняя Нита была тоньше, чем та, которую создал Пол. У нее были светлее волосы и кожа. И она, в отличие от виртуальной девушки, умела улыбаться:

— Доброе утро, Доктор! Доброе утро, Пол! Шимма мне о тебе рассказывала, да я и сама тебя немного знаю.

— Девочки, садитесь и разбирайте тинман, лепешки, мясо — кто, что найдет, — Доктор гостеприимно раскрыл свой мешок и махнул над ним рукой.

— Привет, Анит! — еле выговорил Пол, вцепился в свою кружку обеими руками и начал усердно рассматривать траву, на которой сидел. Через минуту он не глядя принял лепешку, переданную ему Шиммой, и машинально откусил от нее кусок.

Тем временем у костра образовалась добродушная и беззаботная атмосфера. О вчерашних событиях никто не вспоминал. Доктор Хтоний и девушки спокойно завтракали. Анит от души хвалила тинман с селеникой, Шимма налегала на вяленое мясо, поддакивая и вставляя замечания вроде «А то!» и «Это вам не Бонков обед — „Отрада сплавщика…“» Старик объяснял Анит, где именно в ближайшей полосе леса выросла в этом году ягода.

Пол, удостоверившись, что к нему не приковано особенного внимания, решился наконец поднять глаза и стал смотреть попеременно то на Доктора, то на Шимму, ненадолго задерживая взгляд на сидевшей меж ними Анит. Постепенно он, не замечая, что делает, сжевал лепешку и допил тинман, затем налил себе еще и снова выпил полную кружку. Из ступора его вывело появление кузнеца.

Викул вышел из двери хижины, с хрустом потянулся и застыл от боли, прострелившей спину:

— Ох, дьявол! — он осторожно опустил руки, боясь нового прострела, посмотрел на сидящих у костра, медленно протер заплывшие глаза, посмотрел еще и басом заключил:

— Уже едят.

Доктор Хтоний обернулся к хижине и приветливо позвал:

— Викул, иди к нам — завтракать. Тинман еще горячий!

Кузнец протянул по направлению к старику свои ручищи, погремел обрывками цепей и заявил:

— Я вот с этим жрать не сяду.

Он решительно скрылся в хижине, пошумел там, что-то двигая, открывая и закрывая, и снова появился, держа в руке молоток и какое-то хитрое металлическое приспособление. Пол увидел, что Викул сел прямо у порога, зажал ногами в огромных сапогах непонятный инструмент, сунул в него руку и начал по чему-то колотить молотком, произнося невнятные проклятия, заглушаемые звонким стуком.