У нас в Заримании (СИ)

Машка вцепилась ручищами в борта лодки, открыла рот, чтобы ответить на оскорбление, но парень ее опередил.

— Лучше поешь, небось, проголодалась.

— Ой, мы, правда, плывем?! Я плавать не умею! — пискнула Машка, увидев, что берег уже не виден в сумерках.

— В тебе столько сала, что не утонешь.

— Скажи спасибо, что мешок между нами!

Машка тут же залезла в мешок и чем-то захрустела. Журчала успокоительно вода за бортом. Лодка плыла к неведомому озеру к дракону в гости.

«Если это сон — то пора просыпаться!»

Через полчаса примерно из-за чернеющей кромки деревьев на звездное небо выкатилась голубая луна и залила ночной мир всеми оттенками синего и голубого.

— Эй, Колян! Ты — голубой! — фыркнула Машка.

— А ты — синяя, как утопленница. — Лениво парировал парень.

Машка подавилась чем-то и закашлялась. Плавный ход лодки, усталость сделали свое дело. Положив голову на руку, парень уснул. Машка доела сухарики и взялась за лепешки. Ноги ныли от дневного кошмарного перехода, но заснуть она не могла. Под дном лодки вода и глубина, небось, порядочная! Задница мерзла даже через куртку, заботливо подложенную вниз. От страха хотелось есть еще больше… Николай храпел, а Машка боялась и злилась. Не поняла, как уснула, обняв похудевший мешок с едой.

6

… — Просыпайся! Эй!

Машка с трудом открыла глаза. Лодка носом упиралась в песчаный берег. На берегу стоял Николай в своих дурацких доспехах и дрожал от холода. Еще бы — ни штанов, ни рубашки!

Ночью Машка натянула куртку свою и от холода не страдала, только вот мышцы все затекли от неудобной позы.

— Приплыли?

— Ага.

Утро уже началось. За горами солнце вовсю светило, окрашивая облака в розовые тона, тут в долине, у озера было еще сумрачно и серо. Над гладкой водной поверхностью тянулись космы тумана. Машке при виде воды немедленно захотелось пописать. Она схватилась за края лодки руками и… не смогла встать. Зад словно приклеился! Она вертелась, ерзала, но все без толку!

— Ты чего ерзаешь?

— Встать помоги! — рыкнула Машка.

С помощью Николая девушка выбралась из лодки и со стоном потерла поясницу. Огляделась по сторонам. Ни кустов, ни деревьев… На той стороне речки есть валуны, только опять лезть в лодку не было охоты.

— А где наш Сусанин зеленорылый?

— Не знаю.

— Чо ты вообще знаешь!

Парень развел руками.

Машка захромала по кромке песчаного берега. За пологом низкого тумана там что-то виднелось. Что-то оказалось причалом для лодок — деревянный, грубый настил из дерева на позеленевших от сырости деревянных же столбиках, уходящий от берега метров на пять.

Девушка присела за ним. Поднявшись на ноги, забралась на скрипучий причал, огляделась. «Бред Пит» копался в мешке с продуктами. Тут же захотелось, есть, просто до колик в желудке. Машка открыла рот, чтобы окрикнуть наглого попутчика, покусившегося на святое, но тут солнце уставшее топтаться за горами, выскользнуло на небо. В долину брызнули ослепительные лучи.

Машка зажмурилась и яростно, подряд чихнула трижды.

— Будьте здоровы! — пожелал нежный женский голос.

Протерев слез из глаз, Машка увидела сидящую на настиле причала, на самой кромке, девушку с золотистыми волосами в простом белом платье без рукавов. Босые ноги незнакомки почти доставали до поверхности озера.

— Спасибо… А вы кто?

— Я — драконица, а вы?

Машка засмеялась и села на застонавший под ее весом настил в метре от незнакомки.

— Да, ладно! Не гони!

Вблизи златовласка показалась вполне обычной девчонкой. Худенькая, грудь маленькая, личико смазливое. Она живо напомнила Машке девчонок, что липли к ней там, в родном дворе. Девушка сдвинула ровные, как нарисованные темные брови.

— Простите?

— Подруга, ты сказки не рассказывай. Знаешь драконы, какие? Здоровые как слон! Крылья! Зубы! Шипы! Хвост! И огнем плюется!

— Ой, вы видели драконов?! Где? — обрадовалась златовласка.

— В кино, где же еще.

— Что такое кино?

Девочка не придурялась, смотрела серьезно и глаза у нее были золотистые, не человеческие…

— Так ты местная? А я думала местные все мелкие и зеленые…

— Да, жили у озера такие… мутили воду… вечно в грязи кувыркались как свиньи…

— И?

— Я их прогнала, чтобы не пакостили в таком красивом месте. Правда, же красиво?

Темно-зеленые воды озера под солнцем стали изумрудными и желтым песком высветилось дно.

7

Николай решил подкрепится. Вытащил из лодки мешок и порылся внутри. Обнаружил знакомую лепешку, уже малость черствую. Сел на траву у берега и пригорюнился.

Куда-то Лилду подевался? Доставил до места и удрал? Пешком? От нехороших предчувствий зачесался копчик. Где теперь искать этого дракона? Мелкого, но вредного?

Из-за гор приподнялось солнце, и долина у озера преобразилась, налилась яркими красками. Изумрудные воды, лес на другом берегу во все оттенки зеленого покрашен, за ним рыжие скалы, а дальше белоснежные горы. Над горами пронзительно синее небо и края белых пушистых облаков еще подкрашены утренним солнцем.

Красивое место… Только вода уж больно неподвижная.

Лес, горы и небо идеально отражались в воде, как в зеркале.

Быстро прикончив лепешку, Николай вспомнил про спутницу.

«Куда она пропала? Надо и ее подкормить — может подобреет…»

Поднявшись на ноги, он увидел неподалеку мостки или причал для лодок.

Машка сидела посредине и болтала с какой-то девчонкой в белом платье.

«Местная нашлась? Это хорошо! Покажет где логово вредного дракона».

Подхватив мешок с провизией и свой шлем, Николай пошел к девушкам.

Рядом с Машкой незнакомка в белом платье выглядела анорексичкой со стажем.

«Может я к толстухе уже привык?»

— Привет, я — Николай. Вы здесь живете?

Блондиночка на мостках улыбнулась. Красивая и стройная, словно фотомодель.

— Доброго утра, воин. Ты сопровождаешь большую женщину?

— Сопровождаю и защищаю.

— Кого ты защищаешь, голубок?! — возмутилась Машка. — От кого?!

— Нас тут зеленые наняли, вернее их вождь Варну. — Похвастался парень, любуясь незнакомкой. — Пообещали ей красоту, а мне денег, если прогоним дракона от озера…

— Заткнись! — рявкнула Машка, косясь на незнакомку.

Улыбка с лица блондиночки исчезла. Она мгновенно оказалась на ногах. Мелькнуло гладкое сильное бедро в разрезе платья.

Яркая вспышка ударила в лицо.

Парень матюгнулся, прикрыв ладонью глаза. В воду бултыхнулось что-то с громким плеском. Бросив мешок и шлем под ноги, протер слезящиеся глаза. Под мостками на мелководье барахталась Машка, а незнакомки рядом уже не было.

Зато над озером мощно махая кожистыми крыльями, набирал высоту дракон.

— Кто тебя за язык тянул, лох! — заорала Машка, выбираясь на берег, на четвереньках.

— Что это было?

— Что-кто!? Дракон-оборотень — вот кто!

— Может и хорошо — улетел дракон — так и скажем Варну — условие выполнили — дракона прогнали. Мысли позитивно. Дракон улетел? Улетел.

— Ага, как же…

Машка, наконец, поднялась на ноги. Вода с нее текла в три ручья.

— Ну, теперь пошла фигня…

Дракон не улетел. Он набрал высоту и лег на крыло как штурмовик для разворота.

— Дракон огнедышащий или нет? — озабоченно спросил Николай, наблюдая за драконьим пилотажем.

— Щас узнаешь, дебил!

Машка тяжело протопала без оглядки мимо.

— Ты куда?

— Целовать верблюда! Беги, лох!

Николай понял, что дракон лег на курс прицельного огнеметания и сердце ушло в пятки. Куда бежать? Берег голый! Оглянувшись, он увидел, как Машка шлепнулась в речку прямо возле лодки и нырнула с головой. Тут то и у него прорезалась прыть!

Николай бросился следом и нырнул в воду с разбега. Судорожными гребками пошел вниз, открыл глаза и в тот же миг над головой, на поверхности воды стало очень светло. По речке потек жидкий огонь…

Когда они с Машкой почти одновременно вынырнули чуть выше по течению, пятно жидкого пламени уже выплыло в озеро. Машка хрипела, кашляла, терла глаза и вертела головой. В небе чисто. Коварный дракон (или драконица — как правильно, Николай не знал) исчез без следа. А может, затаился где? Парень выбрался на противоположный берег, осторожно оглядываясь. Машка плескалась на мелководье как бегемот.

— Выходи.

— Еще чего. Ищи дуру в другом месте.

— Так и будешь сидеть в холодной воде весь день? Посинела вся.

— Сам ты посинел… Иди на разведку.

На том берегу догорала лодка, а от мешка с провизией осталось грязное пятно — кучка горелого, дымящегося мусора.

Метров на пять широкой полосой вся трава превратилась в пепел.

«Живой огнемет…»

Николай поежился и вспомнил слова вождя и шамана о том, что дракон плюется огнем редко.

— Редко да метко…

— Ну что там? — забеспокоилась Машка и погрузилась в воду по подбородок.

— Никого не видно, вылезай.

— Точно?

— Сказал же — никого.