Стражники среди нас

Работал в метро уборщиком. Возил по платформе такие огромные уборочные броневики, видела когда-нибудь? В метро неплохо платят, а жить на что-то надо было.

Еще тогда, а вернее сказать, всегда, с самого начала, он чувствовал себя не таким, как все. Знал, что в нем таятся необычайные способности, и нужен случай, чтобы они проявились.

Потом вышел фильм «Третья стража», и все стали по нему сходить с ума. Возникли форумы, фанаты, встречи единомышленников. Он стал тусоваться на форумах, хотя дома у него компьютера не было и приходилось сидеть в Интернет-кафе. Познакомился с другими ребятами, ходил на стрелки. Так у него впервые появились друзья.

И все же это было не то. Он знал, что рожден для другого, и ждал.

И наконец они его нашли. Настоящие Стражники. Он стал избранным, одним из них. Даже больше — он стал первым, ближайшим помощником Главного Стражника, Рыцаря Ночи. Если ему не верят, он может не продолжать.

Здесь недалеко, в одной квартире, было их пристанище. Из родительского дома он ушел, но заходил регулярно и передавал им деньги. Деньги теперь были, и куда больше, чем на работе. Вольдас не скупился. Вольдас — это и есть Главный Стражник, который нашел и избрал Рыцаря Луны. Это великий колдун. Даже сейчас он чувствует дыхание холода, когда произносит его имя.

Чем занимались Стражники, он не имеет права рассказывать, он дал клятву, а тот, кто нарушит Клятву Ночи, понесет страшное наказание. Но чем дальше, тем меньше ему все это нравилось. В какой-то момент он понял, что не должен быть с ними, с Черными рыцарями, ведьмами и вампирами. Дело Ночи чужое для него, оно разрушает его душу. Просто Алексашин слишком талантливо написал про Черных рыцарей, да и Вольдас так много сделал для мальчишки-уборщика. И все-таки он, Алеша, принадлежит не к Третьей, а к Первой страже, той, которая творит добро. Но где их искать, он не знает.

Главный Стражник, конечно, сразу обо всем догадался, скрыть от него ничего невозможно. И он, Рыцарь Луны, был изгнан и проклят. Главный Стражник просто сказал ему: иди и умри. И он пошел, не останавливаясь, под колеса на ближайшем шоссе. Хотел он или не хотел, не имеет значения. Когда говорит Главный, это сильнее тебя, понимаешь?

Но Лена в последний момент схватила его за рукав и не дала умереть. Этим наивным и благородным поступком она уничтожила проклятье. Теперь он ее вечный должник, ее рыцарь и слуга.

— Так, — сказала Лена, хватаясь за голову. — У меня уже от этих рыцарей и Стражников в ушах звенит. Их еще много будет?

— Да нет. Собственно, уже все, — ответил Алеша.

Замотанный в белую простыню, с голыми тощими ногами, свисающими с косметического кресла, он был так же похож на рыцаря, как она — на президента. Зато теперь он согрелся, оживился и уже не напоминал мокрого цыпленка или бездомного щенка. И психом он тоже не казался, как ни странно. Все, что рассказывал Алеша, звучало дико и нелепо, но Лена ему верила. Что-то было в его голосе и круглых темно-синих глазах, что заставляло ее верить даже в невероятные вещи. То есть, конечно, она понимала, что никаких рыцарей и Стражников не существует, а бедному впечатлительному мальчику кто-то с непонятной целью заморочил голову. Но сам он не врет, он действительно пережил то, о чем говорит.

— Они знают, что я не умер, и постараются меня убить, — продолжал Алеша, закутываясь в простыню с головой. — Но теперь я им не дамся. Я сам убью Главного Стражника. У меня хватит сил, надо только его найти, пока они не нашли меня.

— Не бойся, не найдут, — успокаивающе сказала Лена. Все-таки он был немного сдвинутый, и разговаривать с ним приходилось соответственно. — Кому взбредет в голову искать тебя ночью в парикмахерской? Пойду принесу твои шмотки; наверное, уже высохли. Еще чаю хочешь?

Она встала, и в этот момент снаружи раздался звук открывающейся двери. Лена вздрогнула, а Алеша в своей простыне замер и превратился в белую скульптуру.

Кто-то вошел в парикмахерскую и двигался по ней осторожными пружинящими шагами, которые в тишине звучали все ближе и отчетливее.

Лена сразу поняла, почему говорят, что сердце ушло в пятки. В груди стало пусто и холодно, а ноги онемели и не могли сдвинуться с места.

— А вот и нашли, — прошептал Рыцарь Луны. — Но ты не бойся. У меня хватит силы защитить нас. Должно хватить.

— Тихо! — шикнула на него Лена. — Свет!

Она знаком показала, чтобы он выключил лампочку, которая нависала прямо над его креслом. Шаги неумолимо приближались — тяжелые, мужские, чужие для этого аккуратного помещения, полного нежных запахов.

Алеша протянул из-под простыни худую голую руку, но дотянуться до выключателя не успел. По дороге под локоть ему попалась полочка на шарнире, крепящаяся к той же лампе. Бабах! Баночки и флаконы брызнули на пол с оглушительным звоном.

Лена в ужасе закрыла глаза.

Дверь распахнулась, хлопнув об стенку, и знакомый голос с южным акцентом рявкнул:

— А ну выходи! Руки за голову! Если есть оружие — бросай на землю!

Лена перевела дух, чувствуя, как лицо заливает краска то ли стыда, то ли радости, и крикнула в темноту:

— Саша, это я, Лена Черных! Нет у нас никакого оружия!

Механик Саша из армянского автосервиса, знакомый Карины, а с недавних пор закадычный друг Славы, мужа Вики-маникюрши, был смущен не меньше их.

— Проезжали мимо, смотрю — в окне свет мелькает. Ну и ну, думаю, не иначе забрался кто-то в парикмахерскую. Арсен, говорю, останови, надо посмотреть, в чем дело. Арсен вначале не хотел: говорит, ну его, лучше милицию вызовем и поедем, а то сами влипнем. Я думаю — нет. А вдруг Карина дверь забыла запереть, попадет ей. Мы с Арсеном вышли — дверь и правда открыта. Думаю, ой как плохо!

Переминавшийся рядом Арсен молчал, потупившись, и только кивал. Лена по-прежнему стояла вся красная, даже не слушая толком Сашу, а представляя себе, что думают о ней эти два кавказских человека, обнаружив ее ночью в рабочем кабинете с полуголым мальчишкой. Стыд и позор!

— Саша, — сказала она, чувствуя, как глупо и фальшиво звучат ее слова, — это вовсе не то… Я здесь не поэтому… Алеша прячется от каких-то бандитов, которые хотят его убить. Ночевать ему негде, вот я и пустила его в салон. А одежду положила сушиться, он весь промок, дождь был. Когда вы вошли, мы решили, что это они…

Любой Ленин знакомый мужского пола в ответ на эту речь расхохотался бы прямо ей в лицо или криво усмехнулся. Но Саша посмотрел внимательно на нее, на взъерошенного Алешу с его простыней — и поверил. Наверное, потому, что для него в ситуации, когда человека хотят убить, не было ничего неправдоподобного или смешного.

— Ага, — только и сказал он. — Выходит, мы тут кстати. А дверь почему же не заперли?

Лена растерянно молчала.

— Я открыл отмычкой, ключа у нас нет, — буркнул Алеша.

— Вот так? А отмычек, которые закрывают обратно, еще не придумали? Я тебе сделаю, — миролюбиво пообещал Саша. После чего повернулся к молчаливому Арсену и заговорил с ним по-армянски.

Арсен отвечал односложно и недоверчиво.

— Ну вот что, — сказал Саша, закончив закулисные переговоры. — Ты сама-то где ночевать собираешься?

— Дома, — ответила Лена, еще больше краснея, если это только было возможно.

— Отлично. Значит, сейчас я отвезу тебя домой, все-таки поздно уже. Арсен побудет с твоим другом. Я вернусь и останусь здесь на ночь. Утром мы позвоним Карине, чтобы она пришла пораньше с ключами.

— А зачем… — растерянно спросила Лена, — зачем вам здесь ночевать?

— Как зачем? — удивился Саша. — А если его и правда придут убить? Дверь не запирается, он один. Не возражаешь, парень?

Алеша пожал плечами, но видно было, что такой поворот событий его вполне устраивает.

— Ваш друг тоже останется в парикмахерской? — спросила Лена, когда они с Сашей тряслись на огромном, но каком-то разболтанном джипе по ночным улицам.

— Нет, домой поедет, — рассеянно ответил Саша, думая о чем-то своем.

— Так почему вы? Он бы меня отвез и поехал домой, — не поняла Лена. — А то вам ко мне тащиться, потом обратно в салон.

— Ты не знаешь Арсена, могла испугаться, — спокойно объяснил Саша.

Лена замерла в восхищении.

— Надо же, — сказала она наконец, — я не подозревала, что на свете еще существуют такие люди.

Она хотела сказать «такие мужчины», но постеснялась.

— Какие? — удивился Саша.

— Такие, как вы. Вот мой дом. Спасибо, Саша!

— Да пожалуйста, Лена, — ответил Саша, по-прежнему сосредоточенный. Видимо, к перспективе провести ночь, охраняя незадачливого Стражника, он отнесся с полной серьезностью.

Это между нами любовь?

Утро, разумеется, не обошлось без скандала. Лена оценила уже то, что в салоне тихо и заведующая не встречает ее у порога с букетом скалок, как выразился бы Ленин папа. Буря улеглась, и страсти успокоились, за что спасибо надо было сказать непреклонной Карине.

Скромница Карина редко и неохотно напоминала окружающим о своих родственных отношениях с владельцами «Золотой шпильки». Но сегодня она прибегла к этому запрещенному приему, скорее всего, под влиянием Саши, который неожиданно проникся к несчастному Рыцарю Луны особым расположением.

Когда Лена прибежала (проспав, но без опоздания, ради чего пришлось пожертвовать завтраком), дверь в кабинет Марины Станиславовны была демонстративно закрыта, а Карина сидела за своим столом печальная и сердитая. Лена подумала было худшее, но Любочка, не оборачиваясь, показала ей в зеркале сложенный из пальцев бублик — мол, все путем. В салоне были клиенты, и поговорить не удалось.

_____

Лена удалилась к себе от греха подальше, тем более что надо было навести порядок после вчерашней ночевки беглого Стражника. К ее удивлению, осколки баночек были аккуратно подметены и сброшены в мусорную корзину, а пол протерт. Наверняка Саша постарался. Лене оставалось лишь оценить ущерб от разбитых и погубленных препаратов и сообразить, чем их можно заменить на первое время.

Марина Станиславовна явилась к ней сама, деловито спросила: «Массаж сделаешь? С витаминной масочкой? Только сначала брови пощипай», — и улеглась в кресло. Лена наклонилась над ней с пинцетом, гадая, чем обернется для нее этот визит — отпущением грехов или выговором. Хорошо хоть она успела сбросить в корзину простыню, в которую вчера заворачивался Алеша, да так и оставил ее смятую на кресле, а внимательный Саша, видимо, не доглядел.

— Будь моя воля, я бы тебя выгнала, — без предисловий начала Марина Станиславовна и сделала паузу, чтобы Лена прониклась сей печальной перспективой. — Но я тут не хозяйка. К сожалению. Пустить ночью в салон чужого человека, какого-то бомжа психованного! Чтобы оставить его тут одного на ночь! Дверь взломать! Это ж подумать только!

— Я бы его не оставила одного, — робко возразила Лена, — я собиралась сама здесь ночевать.

Заведующая отвела ее руку с пинцетом и повернулась. Трудно сказать, чего больше было в ее взгляде — возмущения или удивления.

— Совсем сдурела?! — сказала она после паузы. — У тебя в голове мозги или сахарная пудра? Скажи спасибо, что я не твоя мать. — («Спасибо», — искренне поблагодарила про себя Лена.) — Никакой управы на этих молодых, что одна, что другая, — пробормотала Марина, вероятно уже не для Лены, снова укладываясь в кресло и закрывая глаза. — Ну, давай шевелись, что ты застыла, как спящая красавица. У тебя через час клиентка на чистку с маской. Ты хоть о работе помнишь?

— Помню, — виновато прошелестела Лена.

— Порешили так, — снова заговорила Марина Станиславовна, когда Лена начала плавными движениями массировать ей лоб. — Через несколько дней поставят нам сигнализацию. До тех пор твой ненормальный будет здесь охранять по ночам. Раз теперь весь район знает, что салон без сигнализации, так пусть хоть охранник сидит. Тем более, вы говорите, жить ему негде. Барбос придет сегодня, тревожную кнопку сделает.

Барбосом или Барабасом в салоне называли районного участкового. Начитанная Наташа окрестила его Барбароссом за густую рыжую щетину, которую милиционер даже не пытался выбрить дочиста. А другие девчонки тут же переделали прозвище германского императора на свой лад. Барбос курировал парикмахерскую, как и другие «точки» района, с которых собирал положенную традицией дань, и находился в сложных, но, в общем, приятельских отношениях с Мариной Станиславовной.

— А потом? — неуверенно спросила Лена, удивленная таким поворотом событий, скорее хорошим, чем плохим.

— Что потом?

— Потом он охранять уже не будет? Ему ведь и правда негде…

— Потом суп с котом, Елена Батьковна. Сами разбирайтесь. У меня тут не ночлежка. Так что скажи своему Ромео прибабахнутому, чтобы вечером приходил к закрытию. Ключ ему Карина оставит, пусть запирается.

— А… как же я его найду? — растерянно спросила Лена. — Я же не знаю, куда он утром отправился.

— Не знаешь — узнай! — рассердилась Марина Станиславовна. — Надоели вы мне со своими сопливыми романами! То спасите-помогите, у бедного мальчика ни кола ни двора. То не знаю, где искать. Не найдешь, сама караулить будешь. Я салон без сигнализации больше пустой не оставлю.

Массаж перешел на шею и подбородок, и Марине Станиславовне пришлось замолчать. В тишине Лена сообразила, что о том, куда делся утром Алеша, должен знать Саша-механик, а следовательно, и Карина. Ведь заведующая не случайно все время повторяет: «вы мне надоели», «вы разбирайтесь». «Вы», а не «ты». Значит, не одна Лена озабочена судьбой Рыцаря Луны.

Карина была в курсе планов начальства. Похоже, именно у нее родилась идея сделать из бездомного Стражника охранника. А может, это придумал Саша?

— Ну, как прошел вызов к директору? Записали в дневник? — поинтересовалась она, когда Лена в перерыве между масками и чистками заскочила в кухню попить чаю. — Не беспокойся, с ним все в порядке. Сашка его в гараж отвез, вечером привезет. Я уже предупредила.

Лена ответила благодарной улыбкой, хотя настроение было не самое лучезарное. Она чувствовала себя совершенно измотанной. Уже второй день у нее было море работы, а выспаться не удавалось. Ночью она все время просыпалась, представляя себе, как черные рыцари (в полусне они казались ей крестоносцами в шлемах и с копьями, верхом на огромных конях) врываются в парикмахерскую через разбитую вдребезги витрину и крушат все на своем пути, приближаясь к косметическому кабинету. Или черные рогатые тени неслышно просачиваются в дверную щель… Саша, конечно, взрослый человек и не трус, но что они могут вдвоем с щуплым Алешей против банды отморозков! В том, что Стражники, приговорившие Алешу к смерти, были обыкновенной бандой, Лена не сомневалась. Недаром он не хотел рассказывать, чем они там занимались.

К концу дня она обнаружила, что думает о мальчишке с совиными глазами почти непрерывно, и это ее рассердило. Называется, плата за доброе дело. Вытащила какого-то дурака из-под машины, пристроила на ночь, так теперь заботиться о нем круглые сутки? Ночами не спать, получать пистоны от начальства, да еще и думать о нем с утра до вечера! Нет, это уж чересчур, слишком много чести!

Она не стала дожидаться появления Стражника. Собралась и выскочила за дверь сразу, как ушла последняя клиентка, даже с девочками толком не попрощалась. Домой, домой! Поужинать, напиться сладкого чаю с вареньем, посмотреть какую-нибудь глупую развлекательную передачу, завернувшись в теплый плед, и улечься спать — как же хочется спать…

Но после ужина, обманывая сама себя, она предложила прогулять Чарлика. Обычно вечером их карликового пуделя выводил папа, но Лене захотелось подышать свежим воздухом, чтобы избавиться от головной боли. Пока голова проветривалась, ноги почему-то сами принесли ее к «Золотой шпильке».

Почему-то! Понятно почему. Она просто переживает, что он сидит в темном салоне один, вздрагивая от каждого шороха. Она только побудет с ним немного, отвлечет от мыслей о дурацких Стражниках, которые и думать забыли за ним гоняться. Например, попросит рассказать что-нибудь из других книг его любимого Алексашина. Они попьют чаю, пошепчутся у нее в кабинете, и она сразу побежит домой. Иначе и быть не может. И никто ее ни в чем не упрекнет.

Лена нажала кнопку звонка и прислушалась. Внутри было тихо. Может, планы Марины Станиславовны в последний момент изменились, или Алеша сам не приехал? А вдруг он боится открывать, опасаясь своих рыцарей?

Лена позвонила еще раз. Шагов внутри салона она не слышала, но Чарлик у ее ног забеспокоился и негромко зарычал.

— Алеша, — шепотом крикнула она, прижав губы почти вплотную к дверному косяку, — пусти меня, это я, Лена!

— Я знаю, что это ты, — ответил он. И распахнул дверь.

— Мамочка не волнуйся, я задержусь. Мы тут гуляли и зашли в гости.

— В гости? С собакой?

— Ну да. Это моя сотрудница, она живет тут недалеко. Она очень любит собак.

— Аленушка, но уже поздно. Ты опять не выспишься. А как же возвращаться?

— Не беспокойся, меня отвезут. Да, да. Брат Карины, на машине. А завтра я начинаю позже, во вторую смену. Все будет в порядке, вы ложитесь спать, меня не ждите. Целую!

Родители всегда доверяли Лене. Когда она оставалась ночевать у подруги, они по телефону уточняли только одно: а это удобно? Ты никого не стеснишь? Тем досаднее было их сейчас обманывать.

Косметическое кресло было слишком узким для двоих, жестким, высоким и вообще чертовски неудобным. Но переместиться на мягкий диван в парикмахерском зале и оказаться напротив стеклянной витрины они не решились — даром что она не просматривалась снаружи.

— Это агорафобия, — сказал Алеша, — боязнь открытого пространства. Выходит, у тебя тоже. Довольно редкая особенность, обычно большинство людей клаустрофобы, не выносят тесных закрытых помещений, задыхаются в лифте. Я же наоборот, могу хоть в гробу спать. А ты?

Лена закрыла ему ладонью рот, чтоб не говорил глупостей. Он встряхнул головой, как щенок, засмеялся и начал щекотно целовать ее ладонь, локоть, плечо, родинку под мышкой…

— Смотри, луна твоя светит, — сказала она чуть погодя, показывая за окно. — Надо было хоть жалюзи опустить.

— Плевать, — ответил на это Рыцарь Луны, — пусть светит. У меня от нее интуиция повышается. Я даже будущее могу предсказывать. Хочешь? Нас с тобой ждут нелегкие испытания. Но мы выйдем из них с честью, победим всех врагов и будем жить-поживать…

— И добрана живать, — добавила Лена. — Это мальчик, один из маминых пациентов, своей маме все говорил: расскажи мне сказку про добрана (которого жуют). А она никак не могла понять, какой такой добран (и кто его жует)… А он так понял «добра наживать».

— Про добрана — это классно, — одобрил разомлевший Алеша. — И то, что твоя мама детей лечит, — классно. А то, что ты здесь со мной, — просто суперклассно.

— Знаешь, мне пора, — забеспокоилась Лена и потянулась за своими джинсами. — Вдруг родители не спят. Они же с ума сойдут.