Большой дом

Почтальон Печкин с ухмылкой проследовал внутрь, на ходу расстёгивая бляху солдатского ремня.

Когда дядя Фёдор и Матроскин с Шариком домой пришли, почтальона и след простыл, и об этом визите они так и не узнали. Только Мурка с тех пор стала гораздо менее вредной, но все решили, что это она просто акклиматизировалась.

7. Полезный трактор

Как-то раз вбежали дядя Фёдор, Шарик и Матроскин в дом очень запыхавшимися. Потому что на погост они пошли просто поговорить — а тамошнее население оказалось к разговорам совершенно не расположенное. И вышло из этого разговора одно расстройство. Мальчик и его товарищи расстроились, потому что бежать пришлось через всю деревню, а постояльцы погоста расстроились из-за того, что не догнали.

Шарик смотрел-смотрел как по ту сторону построения пляшут в воздухе болотные огоньки, обрывки тряпок и осколки костей, да и не вытерпел.

— Эх, — говорит, — ружьё бы мне, да серебра заговорённого…

— Ты того, — отвечает ему Матроскин, — в расходы нас не вводи. Сейчас дядя Фёдор тебе холодное железо заговорит, и мы тебя отправим в рукопашную, как самого инициативного бойца.

— Какое ещё холодное железо?

— Да хотя бы, вон, сковороду, — предложил Меланхтон, сын Мелхесиаха

— Не-е-е… так я сам в расход пойду, — Шарик опасливо посмотрел за окно.

— Ни в какой расход никто не пойдёт, — успокоил его дядя Фёдор, — тем более со сковородой. На ней ещё картошка осталась недоеденная. Нам бы лучше чего-нибудь такое найти, чтобы не приходилось на своих ногах по околице бегать. Велосипед, например, или мотоцикл.

— С коляской. В коляску мы посадим Шарика с пулемётом, и наденем ему на голову шлем с рогами, — поддержал мальчика Матроскин.

— А где же мы пулемёт возьмём? — недоверчиво спросил пёс.

— А там же, где и мотоцикл с коляской, — ответил кот, — нету тут нигде ни мотоцикла, ни пулемёта…

Потом он внимательно посмотрел в глаза Шарику и добавил.

— … и шлема тоже нет, так что даже не надейся. Да и мотоцикл — не машина: прилетит что-нибудь этакое в голову, никакой шлем не поможет!

Дядя Фёдор не стал переспрашивать, что такое «этакое» может в голову прилететь.

Шарик подумал, подумал и согласился с котом:

— Да, мотоцикл — это не машина. Это он прав. Не будем мы его искать. Мы лучше машину себе подыщем!

— Какую ещё машину?

— Обыкновенную, легковую, — говорит пёс. — Ведь машина-то — это машина.

— Ну и что? — кричит кот. — Может, где-нибудь машина — это машина. Только не в этой глуши. У нас дороги такие… А если она застрянет в лесу? Придётся её трактором вытаскивать. Вы уж и трактор заодно ищите!

И тут Шарик как подскочит:

— Евгеника!.. То есть, тьфу, Эврика! Тут же в колхозе есть машинный двор! Там обязательно должен быть трактор!

— А заправлять мы его чем будем? — спросил Матроскин, — тут с полезными ископаемыми… не того.

И за окно посмотрел.

— Так там и солярка должна быть, — уверил товарищей Шарик, — нам же много не надо, нам так, для личного пользования.

— А мысль здравая, только вот надо нам как-то наших гостей выпроводить, а то у меня корова не доена… Впрочем, среди них наверняка и доярки есть. Дядя Фёдор, глянь-ка по книгам, можем мы их к делу приспособить?

— Это вряд ли, — покачал головой мальчик, — хотя попробовать можно.

Он согнул из проволоки знак Данбалы Ведо, натянул на него змеиную шкурку, вышел на порог, прочертил на земле веве и поинтересовался у болотных огоньков, костей и тряпочек:

— Ну, кто хочет поработать? Урожай сам себя не соберёт!

Огоньки потускли, мельтешение косточек и обрывков ткани успокоилось. К дяде Фёдору присоединился Матроскин. Он сразу в наступление пошёл:

— Эй, у меня корова не доена, огород не полит, забор вон, подправить надо. А ну, стройся в колонну по два.

И не успел он закончить, как вокруг не осталось никого потустороннего.

— Знаешь, что такое «кароси»? — спросил мальчика кот.

— Не знаю, — ответил дядя Фёдор.

— Вот и они не знают, — загадочно подытожил Матроскин.

Следующим утром все трое пошли на машинный двор. Двор этот оказался огромной площадкой, заросшей бурьяном. Вся она была заставлена ржавыми машинами. Остатки плугов и сеялок ржавели тут и там, между вросших по самые оси в землю грузовиков. Под прохудившимся навесом стояли полуразобранные комбайны и трактора.

— Нам тут понадобится самая большая книга по производственной некромантии, какую мы только сможем найти, — всплеснул лапами Матроскин.

— Не поможет, — грустно ответил дядя Фёдор, который как раз весь вечер эту книгу читал, — промышленная некромантия не для воскрешения техники, а для того, чтобы у померших рационализаторов выяснять, что же они такого при жизни наулучшали, и как теперь это починить.

И тут они увидели в дальнем углу двора контейнер, какие обычно на больших кораблях возят. Контейнер был выкрашен ярко-голубой краской, которая почти не облупилась.

— Странное дело, — нахмурился Шарик.

Очень уж необычно тут смотрелся этот контейнер.

Подошли ближе.

Дверцы контейнера были закрыты на засовы, а через проушины была пропущена тонкая верёвочка, свитая из рыжих и седых волос и скреплённая сургучной пломбой.

— Совсем странное дело, — согласился Матроскин, — Печать надёжная. Готов поспорить: головы, с которых эти волосы взяли — под порогом контейнера прикопаны.

— И как нам эту печать снять? — поинтересовался мальчик.

— Да сорвать и вся недолга. Она ж не для того, чтобы внутрь не пускать. Она для того, чтобы не выпускать наружу. Ты вот лучше подумай, а нам оно надо?

— А что тут думать? — прокричал Шарик, — Тут снаружи один упырь другого краше. Вон один этот дядька бледный чего стоит! Кого бы они там ни спрятали, он явно поприличнее их всех будет!

— А давайте мы вокруг контейнера защитное построение сделаем, — предложил дядя Фёдор.

— Хорошая идея, — согласился Матроскин. — Только всё равно кто-то один внутри должен будет остаться и печать сорвать. Кто-нибудь инициативный.

— Да понял я, понял, — проворчал Шарик, но спорить не стал.

Потому что сам знал, что инициатива наказуема, но очень уж ему иногда хотелось сказать что-нибудь умное.

Дядя Фёдор принёс из дома необходимые материалы, рассчитал построение и вскоре оно было готово. Они с котом отошли на безопасное расстояние, а Шарик внутри круга остался.

Сорвал он пломбу и… ничего не произошло. Только дверь со ржавым скрипом отворилась.

— Эй, идите-ка сюда, — позвал пёс товарищей.

Внутри контейнера стоял небольшой трактор такого же ярко-голубого цвета, как и сам контейнер. Он был небольшой, а на месте радиаторной решётки у него было изображено огромное человеческое лицо, выпуклое. Глаза у него были закрыты, словно у спящего.

— «Тр-тр Митра», — прочитал дядя Фёдор надпись на табличке, — что ещё за «тр-тр»?

— Трискелион Трисмегиста, — подсказал Матроскин. — Смотри, ниже мелким шрифтом подписано. «Самодвижущаяся алтарная проходческая установка». Вот те на… прямо таки самобеглое капище. Интересно, а где тут жертвенник?

Они подняли крышку капота и увидели на месте двигателя причудливое устройство из крючков и лезвий.

— А поймай-ка ты нам, Шарик, курицу, — попросил кот, не отрывая от механизма восхищённого взгляда.

Пёс вскоре вернулся с полупридушенной птицей. Вместе с котом они насадили курицу на крючки, а дядя Фёдор раскрутил ручку кривого стартёра. Курица на прощание кудахнула, полетели во все стороны перья и Матроскин брезгливо захлопнул крышку.

Некоторое время ничего не происходило. А потом из нутра трактора раздалось сытое урчание двигателя. И вдруг спящее лицо проснулось. Глаза его широко распахнулись и трактор прокричал высоким, почти детским голосом:

— Не надо! Не надо! Пожалуйста! Я — полезный трактор! Я полезный!

Потом он огляделся по сторонам, осмотрел перепуганную троицу и, уже спокойнее, произнёс:

— Ой… вы меня завели! Вас прислал Председатель?

— Боюсь, мой друг, коллективное хозяйствование в этой местности прекратилось, — ответил ему кот, — по причине острой нехватки коллектива и полного упадка хозяйства. Так что никаких председателей здесь нет и не предвидится.

— Зачем же меня закрыли? — недоумевал Тр-тр Митра, — Я же полезный трактор. Я же работал! Я рыл траншеи, я возил людей, много людей, я засыпал траншеи, я делал много нужной и полезной работы. За что меня закрыли?

— Это бы у Председателя твоего спросить… Но, боюсь, его перевели в такие места, в которые нам торопиться не с руки.

— А поехали к нам, — предложил дядя Фёдор.

Ему трактор сразу понравился. Было в нём что-то такое озорное, мальчишеское.

Они сели в кабину трактора и поехали домой. Ехать было весело. Трактор сам собой управлял и очень радовался, что он снова может быть полезным. Только иногда по пути попадались куры и в этот момент пассажиры предпочитали смотреть куда-нибудь в сторону.

8. Мандрагора цветёт

Одним вечером дядя Фёдор спрашивает Матроскина:

— Скажи, ты в травах хорошо разбираешься?

— Честно говоря, не очень, — отвечает кот, — ты лучше у Шарика спроси, он у нас на свежем воздухе последние годы провёл. А что ты хочешь?

— Я в одной профессорской книге нашёл рецепт.

— Уже плохо, но продолжай, — кивнул Матроскин.

— Написано, что это Зелье Мудрецов, которое даёт ключ к потаённым знаниям.

— А как ты думаешь, почему эти знания на ключ заперли?

— Да как обычно, — пожал плечами дядя Фёдор, — взрослые всё самое интересное на ключ закрывают. Папа книги запирает, мама — всякие штуки, которые она из командировок привозит. Тр-тр Митру тоже заперли.

— А ещё запирают трансформаторные будки, яды и взрывчатку.

— Вот и я говорю, всё самое интересное!

— Скажи, дядя Фёдор, слышал ли ты, что мужчины, это чудом выжившие мальчики? — поинтересовался кот.

— Я слышал, что знание — это сила.

— Угу, — мрачно промурлыкал Матроскин, — ума к ней, стало быть, не надо. Ладно, пускай лучше ты сделаешь глупость под присмотром, чем сам по себе. Тащи свой рецепт и зови Шарика. Будем твоё зелье варить.

Шарик как рецепт увидел, так и присел.

— Убить ты меня решил, дядя Фёдор. И себя, за компанию.

— Ну тут же просто собрать надо травы.

— И совсем не просто. Мандрагора — это не трава, это…

Тут за окном Тр-тр Митра нашёл забрёдшую на их участок курицу, и шум поднялся такой, что несколько слов из ответа Шарика мальчик не расслышал

— … причём, полный, — закончил пёс.

— Положим, скополамин лучше в чистом виде взять, — предложил Матроскин, — по крайней мере, мы дозировку сможем соблюсти. У профессора в аптечке как раз пузырёк был. И вот это, — кот потыкал когтем в страницу, — тоже можно заменить.

— А я такого у него не видел, — хмыкнул Шарик.

— А ты думаешь, что Иван Трофимович был заядлым филателистом? — поинтересовался кот, — с дозировкой всё под большим вопросом, но, по крайней мере, обойдёмся без плясок святого Витта и прочего эрготизма.

— Что насчёт вот этой травки? — спросил дядя Фёдор.

— Сироп от кашля, — разом брякнули кот и пёс. А потом с интересом посмотрели друг на друга и так же хором добавили, — главное, чтобы без парацетамола.

— Но вообще, что при таком сочетании произойдёт, одному Аллаху известно, — заметил кот.

— Так в книге же написано… — показал дядя Фёдор.

— А ты уверен, что этот рецепт записывали после того, как его попробовали, а не до? — поинтересовался Матроскин?