Помоги проекту - поделись книгой:
Да, в ту ночь Клай что-то ворчал про запертую комнату на втором этаже.
«Возвращайся к машине», – внезапно проскрипел над ухом внутренний голос, и у Юты перехватило дыхание. Нервы были напряжены до состояния натянутых струн – одно движение, и они лопнут с дребезжащим звоном.
Она вытащила ключ из стакана. На ощупь тот был холодным, почти ледяным.
– Покойся с миром, Дудл, – тихо сказала она, начиная медленно подниматься по ступенькам наверх. – Прости, что нет возможности тебя даже похоронить по-человечески…
Неожиданно раздался сухой треск, и нога женщины, продавив хлипкую ступеньку, провалилась внутрь.
– А, черт, – процедила Юта, вытаскивая ногу. На сапоге осталась глубокая царапина от отколовшейся щепки.
– У тебя там все нормально? – раздался голос Александра. Он все еще возился с тетрадями и, обнаружив относительно сухой экземпляр, с интересом перелистывал желтоватые страницы, исписанные мелким убористым почерком.
– Да, – отозвалась Юта.
Она вновь посмотрела наверх. После секундного размышления Юта все же решила удовлетворить свое любопытство и продолжила осторожно подниматься.
(…помогите мне советом…)
(…не могу закончить рассказ…)
Слова Дудла, произнесенные им в ту ночь, всколыхнулись в памяти так неожиданно, что Юта, уже намеревавшаяся вставить ключ в тусклую скважину замка, замерла.
«Сон, – вспомнила она. – Сон, где Клай валялся весь в крови, без рук и ног…»
Да, был сон.
Но было что-то еще. Под самое утро, когда Юта снова вырубилась…
Она наморщила лоб, мучительно напрягая память. Что-то было. Что-то… похожее на монотонное раскачивание.
– Качели? – хрипло прошептала Юта. Она облизала пересохшие губы.
Ключ попал в скважину с первого раза.
Она повернула его, и, на удивление, замок открылся сразу.
– Там ничего нет, – вслух сказала Юта, изо всех сил стараясь придать своему голосу уверенные нотки. – Там пусто. Это просто чердак.
Она потянула старую рассохшуюся дверь на себя, и та с неохотой подчинилась.
– Там просто старый хлам, – продолжала себя подбадривать Юта, осторожно входя внутрь. – Ведь обычно на черда…
Бледно-желтый лучик, нервно скользя по пыльному полу, поднялся наверх, и она оцепенела на полуслове.
Прямо перед ней на кожаных ремнях висела высохшая мумия. Судя по растрепанным паклям волос, это была женщина. Ни рук, ни ног у нее не было, а укороченное тело было спеленато заплесневело-ветхими полотенцами. Там, где у женщины должны быть руки, до самого пола свисали две блеклые тряпки, излохмаченные и дырявые, словно решето. Но даже в темноте Юта смогла разглядеть на них сохранившуюся краску – розовую, зеленую и фиолетовую.
«Крылья», – догадалась она, чувствуя, как животный страх стальным обручем сдавил ей грудную клетку. «Бабочка…»
Ей стало дурно, и Юта пошатнулась, едва не упав.
Теперь она вспомнила сказку Дудла. Полностью, от начала и до конца (хотя, как известно, как раз конца там и не было).
«Она была жива», – шепнул внутренний голос, и Юта побледнела.
Все верно. И эти звуки, которые она слышала под утро… Дудл просто качал ее. Бабочку. А когда Клай убил Дудла, она оказалась запертой на чердаке.
– Она была его матерью? – пробормотала Юта, потрясенная собственной догадкой.
Ее прошиб ледяной пот.
Если это так, то после смерти эту несчастную на ремнях ждала кошмарная и мучительная смерть. И каждую секунду она ждала, что Дудл (или как там его) поднимется наверх, чтобы дать ей меду… или еще какой-нибудь хрени, которую любят бабочки…
Юта внезапно поняла, что еще немного, и ее вывернет наизнанку. С трудом превозмогая рвотные позывы, она осветила потолок. Со старых гнилых досок свисали обрывки блекло-голубоватой бумаги. Кое-где можно было даже различить неуклюже нарисованных бабочек.
«Небо», – поняла Юта и направила фонарик в другой угол помещения. Она едва не вскрикнула, увидев еще один труп, сидящий прямо на полу. Так же, как и укороченное тело на ремнях, мертвец был женского пола, почернелый и высохший, будто пыльный чернослив, застрявший между стенкой и холодильником. Верхняя часть одежды истлела, обнажая единственную сморщенную грудь умершей. Правой груди не было.
Юта провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая выступивший пот.
– Тетя… – хрипло выдавила она. – Тетя из рассказа, с одной грудью… Это и есть твоя тетя Аня, Дудл?
Неожиданный грохот за спиной едва не лишил ее чувств. Холодея, Юта обернулась – дверь была заперта.
– Саша? – пискнула она, и, спотыкаясь, заковыляла к выходу. Снаружи кто-то хихикнул.
«Это Дудл, – в благоговейном ужасе подумала Юта, толкая дверь. – Он все это время притворялся… А теперь вылез из подвала, убил моего сына и запер меня тут…»
Безумие наползало, словно всепоглощающая лава, затмевая собой остатки рассудка и здравого смысла.
– Саша, открой! – пронзительно закричала она, срывая голосовые связки. – Саша!
За спиной послышался шорох, и вслед за ним – тихий скрип ремней.
Перед глазами Юты все поплыло. Ноги женщины подогнулись, и она грузно сползла на грязный пол. Медленно повернула голову на звук.
«Бабочка» приподняла веки, в темноте тускло замерцали водянистые глаза. Разлепляясь, открылся рот-впадина, обнажая гнилые десны.
Разум покинул Юту, и она, тихо всхлипнув, провалилась в рыхло-обморочное беспамятство.
– …мама!
Юта потерла глаза, непонимающе глядя по сторонам.
Пожухлый кустарник, поле… Лес… Выцветший, мертвый лес, он просвечивал насквозь, словно ребра старого, выгоревшего на солнце скелета.
«Я в машине?!»
– Мам, все в порядке? – услышала она встревоженный голос Александра.
– Да. Я… я уснула? – пробормотала она, расфокусированным взглядом посмотрев на сына.
– Немного. Я не следил, – пожал плечами Александр. – Я тоже немного задремал.
Помолчав, он задал вопрос:
– Зачем мы сюда поехали? Ты ничего не говорила.
Юта почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Кажется, Саша уже говорил эти слова…
– Я когда-то была здесь, – неуверенно сказала она, посматривая в окно.
Начал накрапывать дождик, и водитель, тучный мужчина лет шестидесяти, включил «дворники».
– Так куда везти? – уточнил он, следя за дорогой.
Юта растерялась. Лес быстро редел, пока от него осталась чахлая полоска, сквозь которую мелькали высоченные коттеджи.
– Тут где-то была заправка… ТНК, кажется, – нерешительно сказала Юта. Она вздохнула, заметив, как скривился водитель. – Там много лет назад была трагедия… Гм… Убили женщину и…
– Я знаю, – вдруг сказал водитель и, поймав недоуменный взгляд женщины, пояснил:
– Я родился в соседней деревне и вырос здесь. Так что многое знаю. Тогда какой-то больной урод зарезал мотоциклиста и женщину на кассе. У нее осталось двое детей.
Юта с трудом сглотнула вязкую слюну.
– Остановите, пожалуйста.
Хмыкнув, водитель подчинился, притормаживая.
Юта вышла наружу, за ней следом Александр. На лице ее сына было написано неподдельное изумление. Водитель закурил сигарету и тоже вылез из автомобиля.
– Значит, здешний лес отдали под частные владения? – тихо спросила Юта, глядя на бесконечные ряды дачных построек.
Шофер кивнул.
– Он все равно умирал, его весь короед пожрал, – сказал он, выпуская струйку дыма в стылый воздух. – Высох лес. Дошло до того, что чуть ветер усилится, деревья падали, как кегли. Зашибли мужика с собакой насмерть, потом какую-то бабку, что по грибы ходила… хотя тут и грибов-то нормальных уже давно не осталось, поганки одни. А почему вы про ту заправку спросили?
– По телевизору недавно показывали, в одной старой программе, – не глядя на него, солгала Юта.
– Заваруха на бензоколонке, это, конечно, интересно, – рассудительным тоном произнес мужчина, стряхивая с окурка пепел. – Но куда интересней был дом, который случайно нашли в лесу, когда началась застройка.
– Дом? – переспросила Юта. Ей внезапно стало жарко.
– Ага. Просто деревянная коробка посреди леса. Без канализации и электричества. Когда местные власти вскрыли его, внутри нашли труп какого-то паренька. Выглядел он как бомж. Ни паспорта, ни каких-то других документов… Но то, что его убили, было и слепому видно. Поднялись наверх, а там замок на дверях. Сломали. Вошли внутрь, а там еще два «жмурика» – бабы. Какая-то там мутная история, вроде одна из них была калекой. Мне так участковый знакомый потом рассказал, который на осмотре был. То есть ни рук, ни ног у бедняги. И типа как подвешена к потолку она была. Насчет второй бабы не знаю, просто мертвая. Вот и все. Возбудили дело даже, только кого искать? Судя по всему, убили их давно. В общем, замяли по-тихому. Трупы утилизировали, дом сломали, а на этом месте теперь вона, богатеи дач понастроили.
Шофер метнул в сторону коттеджей недружелюбный взгляд и швырнул окурок на обочину.
– Ладно. Поехали, что ли?
Юта посмотрела на часы.
– О чем он, мам? – вполголоса спросил Александр.
Она вздохнула.
– Я должна тебе рассказать кое-что. Так что в самолете скучать не придется.
Они сели в машину, водитель завел двигатель.
– Куда?
– В аэропорт, – сказала Юта.
Такси развернулось, и она бросила прощальный взгляд в сторону, где двадцать четыре года назад был лес. Она смотрела туда, где посреди чащи когда-то стоял странный дом, в котором обитали не менее странные люди…
«Прости, Дудл, – с грустью подумала Юта. – Вот теперь твой рассказ закончен…»
Она почувствовала, как в ее глазах собирается влага, и торопливо вытерла их.
Автомобиль, набирая скорость, понесся в сторону трассы, ведущей в Шереметьево.
Валерий Тищенко
Рассказы
Подарки
Первый день Нового года начался с заморозков. Опустели улицы; холодный ветер тщетно бился о стены домов, а мороз усердно разрисовывал стекла квартир. Обычно оживленный город заснул безмятежным сном. Тишину нарушали своими криками только припозднившаяся молодежь да рев редкого транспорта на дороге.
Глебу не хотелось возвращаться домой. Дело было не просто в том, что его никто не ждал по возвращении, а в том, что он не хотел даже переступать через порог квартиры. Еще несколько дней назад Глеб поймал себя на том, что его съедал страх. При этом его боязнь росла и ширилась в размерах при приближении Нового года.
Глеб отсчитывал шаги до дома: вот он пересек небольшую улочку и перешел на другую сторону через дорогу, вот свернул налево и прошел автобусную остановку, на которой садился на троллейбус, идущий до работы. Хотя он специально выбрал самый длинный путь, скоро показался массив новостроек, расположенных в форме правильного квадрата. Глеб взял курс к дальнему грязно-серому девятиэтажному зданию, стоящему на отшибе позади них.
На морозе полностью противопоказано двигаться медленно, особенно если вы легко одеты, в противном случае вы мгновенно замерзнете – чем шире и быстрей шаг, тем лучше. Глеб чувствовал, что пальцы на ногах закоченели, он не ускорился, даже когда холод коснулся и пальцев рук. По мере приближения к дому тревога в душе росла. Глеб перемалывал в голове возможные события, представлял, как заходит домой, скидывает ботинки, идет в гостиную…
А там это… Снова. В четвертый раз.
«Успокойся, – приказал Глеб сам себе. – Сейчас ты определишь, кто оставляет тебе эти гадости. Потом разберешься с этой сволочью и причинами, из-за которых он это творит».
Эта мысль не помогла унять чувства. Кто может желать зла обычному технологу, работающему на трубопрокатном заводе? Зарплата у него небольшая, еле сумел на квартиру скопить деньжат. Вроде ни с кем не враждовал, не ругался, разве что в студенчестве отбил девушку у одного знакомого, да и тот, как знал Глеб, давно перебрался в столицу. Немало часов Глеб посвятил размышлениям о возможных причинах, но мотивы недругов продолжали оставаться тайной. Особенно его интересовало, почему все происходило в канун новогодних праздников? Таким образом список донимающих его людей был ограничен только знакомцами, теми, кто знал о его отношениях с главным праздником в году. Но что-то снедало Глеба глубоко внутри, шептало ему, что причина не в недругах, а чем-то ином, связанном с мистикой. С привидениями, например. Но эти мысли Глеб отталкивал, справедливо считая их болезненными фантазиями.
Поделиться книгой: