Помоги проекту - поделись книгой:
А Алиса посидела-посидела со своими куклами и полезла к телевизору – смотреть, что там у аппарата с другой стороны.
Вдруг дверка?
«В результате уникального и беспрецедентного эксперимента по глубинному бурению, проведенному нашей научной группой, было установлено, что при проникновении в земную кору на глубину более чем в три тысячи метров, вопреки всем существующим прогнозам и общепринятому мнению, не было обнаружено ни верхней, ни средней, ни нижней коры, сложенной метаморфическими и магматическими породами. На указанной глубине вскрываются огромные полости, населенные весьма своеобразной фауной. Имеем все основания полагать, что нашей группе удалось обнаружить место, известное в мифологии различных народов, как ад».
Ничего себе затравочка, а?
И дальше – сто тридцать страниц отчета о ходе экспедиции, несколько фотографий скверного качества, акустические записи и образцы минералов.
Готлиб еще раз оглядел свой труд, аккуратно сложил все в вытертый портфель и выглянул в окошко. Прямо у подъезда стоял современный реанимобиль – импортный, чистенький, выкрашенный в бежевый цвет с оранжевыми полосами на боках. Такие не присылают за простыми смертными. На таких, должно быть, праведников в рай доставляют…
Или наоборот.
За ним?!
Профессор принялся лихорадочно соображать. Растормошил сонную Алису – благо жена вышла за хлебом, помешать не сможет, одел внучку, на спину ей – школьный ранец (скоро в нулевой класс), в ранец – свой доклад и фотографии. Минералы рассовал по карманам пальто, замотал лицо шарфом и заковылял вместе с сонной девочкой вниз по лестнице. Может быть, решат, что ведет девочку в садик? Прости, Алисочка.
Вылез на свет божий и сразу – к остановке.
Реанимобиль завелся, моргнул фарами и тихо покатил вслед.
Они вскочили в отходящую маршрутку в самый последний момент. Неотложка поползла за ними по пробкам. Лобовое стекло у нее было темное, светонепроницаемое.
Добрались до метро, нырнули в толпу, смешались с человеческим фаршем в мясорубке у эскалатора, протолкнулись кое-как на станцию и сели в первый же поезд. Готлиб затравленно осмотрелся по сторонам. Лица у пассажиров были обычными, будто на молнию застегнутыми: каждый в себе.
Так, все пока в норме. Кажется, сбежали. Теперь бы только до Академии доехать, выступить в заявленное время, отбрехаться от оппонентов, а там – гори все синим пламенем. Лишь бы выступить дали… А потом – забирайте хоть к черту на кулички. Хотите – в Кащенко, хотите – в Сербского.
В кармане вдруг запиликал сотовый. Жена!
Вернулась из магазина, дома никого нет, записки он не оставил… Хорошо бы все-таки именно в Сербского: там-то жена до него не доберется. Потому что за Алису она у него всю кровь выпьет. И будет, кстати, права.
Как только телефон в поезде метро принимает, да еще и на их богом забытой линии? Видимо, жене очень надо прозвониться.
Жена, потому что больше этого номера ни у кого нет.
Готлиб вытянул сотовый из внутреннего кармана пальто.
Номер не определен.
– Наташа? – отгородившись горстью от стука колес, прокричал в телефон профессор.
– Михаил Семенович, – ответил незнакомый человек сочным баритоном, перекрывающим вагонную какофонию, – вас беспокоят из компании «Газпром».
– Что? – у профессора глаза на лоб полезли.
– Из «Газпрома», – подтвердил незнакомец. – Мы хотели бы предложить вам работу.
– Мне?! Почему мне?
– Мы наслышаны о вашем уникальном опыте глубинного бурения и считаем, что вы могли бы стать незаменимым консультантом, – охотно объяснил звонящий. – Вам интересно наше предложение?
– Я… – Готлиб переложил сотовый от одного уха, обожженного дыханием из трубки, к другому. – Мне интересно, да. Конечно, мне интересно!
– Михаил Семенович, – вкрадчиво попросил голос. – А вы не могли бы подъехать в наш офис? У нас сейчас проходит совещание, и мы как раз обсуждаем вашу кандидатуру. Наравне с прочими. Но, если бы вам удалось быть здесь, скажем, через полчаса-час, мы бы даже не стали рассматривать других претендентов на должность…
– Я, простите, сейчас никак не могу! – закричал Готлиб. – У меня сейчас очень важное выступление.
– Михаил Семенович, – голос стал строже. – Нам очень хотелось бы переговорить с вами до вашего выступления. Не помню, сказал ли я уже о зарплате консультанта? Она составляет около пятнадцати тысяч условных единиц в месяц, но для специалиста вашего уровня…
– Я не смогу! – твердо сказал Готлиб. – Сначала на выступление, потом к вам! Никак иначе.
– Это вы так думаете, – отозвался незнакомец.
– А откуда у вас вообще этот номер? – вдруг очнулся от морока профессор.
– От вашей супруги, Михаил Семенович, – усмехнулся человек. – Она, кстати, передает вам привет.
Готлиб чувствовал, как его внутренности сковывает мороз.
Почему же, черт его дери, под землей так хорошо принимает, вдруг совсем не о том спросил себя он.
– Это ведь наша исконная сфера интересов и влияния, – словно отвечая на незаданный вопрос, как бы невпопад продолжил голос. – Так что вы не удивляйтесь ничему, Михаил Семенович. До встречи.
Это разве давление? Вот в советские времена давили так давили!
Нет, твердо решил Готлиб. Сначала – запланированный доклад, потом все остальное. Спасение жены, сопротивление соблазнам, битва с психиатрами – все потом. Служенье муз не терпит суеты.
Он умылся холодной водицей в прокуренном академиками нужнике, взял внучку за руку и двинулся в бой.
Зал оказался наполовину пуст.
– Там снизу объявление повесили, что все отменяется! – развел руками профессор Синицын, один из немногих готлибовских союзников в этом змеином логове.
– Не дождутся, – нахмурился Готлиб. – Посмотри за девочкой, Петр Иваныч.
Михаил Семенович взошел на кафедру, браво оглядел многоголовую академическую гидру, упрямо вскинул голову и начал.
– Дорогие коллеги! Тема доклада, которую я заявил на сегодня, претерпела определенные изменения. Сегодняшнее мое выступление окажется немного более революционным, чем планировалось. Как некоторые из вас, возможно, знают, недавно мною была предпринята экспедиция в Иркутскую область, в место предположенного мной разлома, который может оказаться линией будущего раздела тектонических плит.
В аудитории зашептались.
– Однако моими сотрудниками, из которых многие поплатились рассудком, а кое-кто и жизнью, было сделано удивительное открытие. В результате уникального и беспрецедентного эксперимента по глубинному бурению, проведенному нашей научной группой, было установлено, что при проникновении в вещество земной на глубину более чем в три тысячи метров…
В горле пересохло. Зал, завороженный, молчал.
– Уважаемые коллеги… Товарищи… Мы нашли Преисподнюю!
Спрятавшись за толстыми стеклами киссинджеровских очков, Готлиб зажмурился. Раз, два, три…
– Позор! – заорал кто-то.
Кажется, Акопян.
– Мы отказываемся участвовать в этом!
Так, это Шмешкевич.
– Провокация!
Лазуткин.
– Прошу вас дослушать доклад до конца! – набрал воздуху Готлиб.
– Лишить его ученого звания!
– Лженаука!
– Исключить!
– Мракобесие!
Выкрики академиков были будто комья грязи, летящие в ветровое стекло экспедиционного «козла» из-под колес впереди идущего грузовика. Готлиб снял очки (стало хуже видно, словно ему и вправду их захаркали), протер носовым платком, водрузил на место и уткнулся в свой доклад.
– Какие у вас доказательства? – подмахнул из первого ряда Синицын.
Спасибо, старик.
– Группой была собрана обширная доказательная база, однако во время спешной эвакуации с места работ, почти вся она была утеряна.
– А что же ваша шахта в ад? – поддели с галерки.
– К несчастью, шахта была подорвана и почти полностью обрушилась… Но я готов указать место, где мы проводили бурение, и при необходимости возглавить новую экспедицию, экспедицию от Академии наук…
– Клоун!
Это, точно, Томашевский.
Готлиб смолк и поднял глаза. В аудитории оставались трое.
– Слышали, Уго Чавес собирается Колумбии войну объявлять, – шептал друг его Синицын коматозному академику Сидорову, которого вместе с каталкой в спешке забыли эвакуировать из зала. – А потом, дескать, всей Латинской Америке. Будет боливарианский порядок. А мы ему продаем десять сухогрузов автоматов, вертолеты и чуть не подлодки. Ума не приложу, нашим-то это зачем? Неужели ради денег?
Несчастный Сидоров только закатывал глаза. Ничем другим он двигать не мог.
Фиаско…
Стоп. А где Алиса?
Бросив свой портфель на кафедре, Готлиб спустился вниз и жестоко затряс Синицына.
– Где внучка моя? Где моя Алиса?!
– Так за ней папа пришел, – улыбаясь блаженной улыбкой прошедшего через лоботомию, сказал Синицын. – Сказал, что пойдет купит ей мороженого, пока дед распинается.
– Папа у нее в Австралии! Маразматик ты старый!
Задыхаясь, он выбежал в коридор. Два силуэта – легкий, крошечный Алисин и другой – мрачный, массивный, будто из базальта вырубленный, удалялись от него по коридору.
Нагнал он их только на улице.
Девочку сажали в черный лимузин, длинный и строгий, как жизнь партийного функционера.
– Стойте! Подождите! – закричал Готлиб.
Базальтовая фигура послушно замерла, позволив профессору сократить дистанцию.
– Да мы без вас никуда и не собирались, Михаил Семенович, – сказал незнакомый человек знакомым голосом. – Поедемте?
Он был весь какой-то европейский: костюм с иголочки, очень правильный галстук, беззлобное лицо. Нет, скорее лицо вообще без каких-либо эмоций. И гладкое, без морщин.
– Я никуда… – начал было Готлиб.
– Не поверили вам коллеги? – сочувственно спросил человек. – Засмеяли?
– Мне все равно, поверят мне или нет! – солгал профессор. – Мне важна истина, а не признание!
– А я вот вам верю, – спокойно сказал человек. – Потому что знаю: вы правы. Преисподняя существует, и я готов вам кое-что об этом рассказать.
– Но вы ведь не… – Готлиб сжал в кармане образок.
– Нет, конечно, – улыбнулся человек. – Я в «Газпроме» работаю. Это я вам сегодня звонил.
Из недр машины послышался веселый и совершенно неуместный собачий лай. С пассажирского сиденья выглянул чрезвычайно симпатичный черный пудель и лизнул Алисину руку красным язычком.
– А мы тебе еще такого щеночка подарим, – улыбнулся базальтовый.
– Дедушка! Поедем с ними покатаемся! – взвизгнула от восторга девочка.
Мягко чмокнула трехпудовая дверь, и лимузин плавно снялся с места, будто над землей парил.
– Вы, Михаил Семенович, во всем правы, – говорил человек. – И, безусловно, сделали бы вы великое открытие, да есть загвоздка. Открытие это уже сделано давно и не вами.
– О чем вы? – возмутился Готлиб. – Это вы какую-то белиберду несете! Ведь тогда обязательно начался бы уже крестовый поход какой-нибудь, Армагеддон с современным вооружением, ядерными зарядами бы их дотла… Вон у нас в стране этот мирный атом не знают, куда девать!
Поделиться книгой: