Помоги проекту - поделись книгой:
Сегодня мы с Оксаной одни дома. На улице очень ветрено. Ветреный день я всегда узнаю по березке в дальнем углу сада, ее видно из окна. Когда ветер сильный, береза начинает качаться, как будто вот-вот сломится и упадет. Ее голые ветки бьются о наш забор, и мне кажется, что дереву больно. Я сержусь на ветер за то, что он мучает бедную березу…
Мы вместе с Оксаной смотрим в сад. Из трубы дома деда Мапсура поднимается серый дым и стелется по земле. Может быть, этот теплый дым согреет нашу березу?
Я вспоминаю одну свою тайну, которую давно-давно храню про себя. Я хотел рассказать о ней Оксане, когда растает снег и настанет весна, по не могу выдержать и тихонько говорю:
— Оксана! Когда настанет весна, я подарю тебе целый дворец сокровищ!
Сестра смотрит на меня удивленными глазами. Она, наверно, никогда не видала сокровищ.
— Вот видишь — сад, — говорю я. — Это не простой сад, в нем растут серебряные деревья с золотыми листьями. В этом саду день и ночь поют разные птицы, сладко пахнут цветы и на ветках висят большие медовые яблоки. Там, среди деревьев, есть одна береза, под березой — каменный дворец, а во дворце спрятано сокровище одного сказочного мальчика. Сокровище это — чудные игрушки. Когда настанет лето, этот мальчик приведет к березе маленькую сказочную девочку, отроет из-под земли каменный дворец и скажет: «Вот, сестричка, все, что есть в этом дворце, — твое. Играй и радуйся, пусть у тебя никогда не будет печали!»
— Это сказка? — спрашивает Оксана. Я нехотя киваю головой.
— Мне не хочется, чтоб это была сказка, пусть это будет правда, просит моя сестра.
— Глупенькая! — говорю я. — Ведь мальчика зовут Ямилем, а девочку Оксаной!
Оксана весело смеется:
— Расскажи еще, Ямиль!
— В этом саду, — продолжаю я, — мы повесим на деревьях красные флажки и летом сделаем там пионерский лагерь, совсем как на реке Серебряной. Придут Фарит, Марат и Фагима. Мы будем петь песни… Давай сейчас попробуем спеть песню!
— Давай, — говорит Оксана.
Мы смотрим в окно на наш сад и громко поем:
— И птицы пусть живут в нашем лагере. Они красиво поют, — говорит Оксана. — Мы не будем их пугать, ладно?
— Нет-нет, мы не будем пугать птиц! Не будем бросать в них камешки и кричать «киш»! Правда, Оксана? Только коршуна будем гнать, потому что он ворует цыплят.
Ветер вдруг сильно ударяет в ставни, они громко хлопают. Оксана испуганно вскрикивает: глаза ее широко раскрываются и делаются совсем темными, лицо белеет, губы мелко-мелко дрожат.
— Оксана, Оксана, что ты?
Ставни хлопают еще и еще раз. Оксана бросается на кровать и зарывается головой в подушки…
Чего она так испугалась? Я смотрю в окно — на дворе темнеет. В сумерках видно только, как ветер качает нашу березу да у забора, разбрасывая рыхлый снег, катается в сугробе пестрая собака тети Сагиды.
Я подбегаю к сестре и тоже утыкаюсь головой в подушку:
— Оксана! Чего ты испугалась, моя сестричка? Оксана закрывает ладонями уши и, забившись в угол кровати, быстро шепчет:
— Беги, Ямиль! Скорее, скорее! Там на дворе фашист… Он стреляет из ружья… Он убьет нас… Спрячемся, спрячемся скорей, Ямиль!
Страх Оксаны передается и мне. На дворе темно. Ветер бьется в ставни, а пашей мамы нет дома. Но фашисты далеко, это я хорошо знаю… Я спрыгиваю с кровати и достаю из ящика свое деревянное ружье.
— Видишь это, Оксана? — громко говорю я сестре. — Пусть только попробует прийти сюда фашист! Все отцы сейчас сражаются с ним на фронте, как же он может сюда прийти! Не бойся, Оксана, не бойся ничего!
— А кто же там стреляет, Ямиль? — шепотом спрашивает сестра.
— Это ветер, ветер… Ведь ставни и раньше хлопали, только тогда было светло, и поэтому ты не боялась.
Оксана опускает руки и смотрит то на дверь, то на окно. Мы сидим вдвоем за подушками, прижавшись к спинке кровати.
— Оксана, — говорю я, — ничего не бойся, когда ты со мной. Я всегда буду тебя защищать. А когда вырасту и стану сильным, как батыр Тимербек, я буду побеждать всех фашистов. И если в то время, пока я буду драться, тебя украдет дракон, я все равно найду тебя и освобожу. Ты не бойся, ладно?
— Ой, не нужно, не нужно! Ты никуда не уезжай, Ямиль!.. А кто это дракон?
— Дракон — это о-очень большой змей.
— А что такое змей?
— Змей? Ну, это просто змей. Он кусается, жалит. Оксана снова затыкает пальцами уши и мотает головой:
— Не надо, пусть не кусается, я боюсь!
— Глупенькая ты, ведь я его зарублю саблей.
— Не нужно, я боюсь, он может меня съесть.
— Нет, дракон не ест. Это только серый волк ест людей, он съел девочку в красной шапочке. А если волк съест тебя, я убью его, я распорю ему живот, я этого волка…
Оксана все еще дрожит и прижимается к спинке кровати.
В доме уже совсем темно, около дверей чуть-чуть белеет печь. И вдруг раздается спокойный голос. Я не по-нимаю, что он говорит, я узнаю только одно слово — «Москва». И мне сразу становится легко.
— Оксана, — кричу я, — это радио, это Москва!
Я делаюсь очень смелым, спрыгиваю с кровати и гляжу в окно. Вот раскрываются паши ворота, кто-то быстро-быстро бежит к крыльцу. Это наша мама! Только мама так торопится домой — она знает, что мы всегда ждем ее.
Я очень люблю весну, И Оксана любнт. И вы, наверно, тоже. А как радуются весной ягнята! Вы бы посмотрели, как они весело играют! Белый ягненок ходит около завалинки и во все тыкается носом, маленький хвостик его все время шевелится, а черный ягненок, постукивая копытцами, карабкается на крыльцо и оттуда прыгает вниз. А потом оба братца расходятся в разные стороны и, нагнув вниз головы с маленькими рожками, бегут навстречу друг дружке и стукаются лбами.
— Рога у малюток чешутся, — говорит дедушка Ман-сур.
Дедушка Мансур очень добрый, он любит не только маленьких детей, но и всех маленьких животных. Поэтому-то он и называет ягнят, как детей, «малютками».
Очень добрый человек дедушка Мансур, он не любит злых людей и наших врагов — фашистов, он сам говорил об этом.
Двери нашего сарая широко раскрыты. Все вышли на солнышко. Около сада бегает желтый теленок, который родился еще тогда, когда мама уезжала в другой город. Он вырос и играет один. По двору ходят гусак и гусыня; за ними, переваливаясь с боку на бок, спешат маленькие гусята, похожие на желтые пушистые клубочки. Гусак и гусыни водят гусят по двору и что-то им рассказывают.
Когда мама дома, мы с Оксаной берем гусят в руки — подержим немножко, погладим и отпускаем, а то опи начинают пищать, и гусыня очень беспокоится. Одного гусенка Оксана напоила водой с ладони.
Одному, самому красивому из этих гусят, я дал имя «Оксана». Но об этом я никому тогда не сказал и вам говорю только по секрету. Этого гусенка я узнаю даже издали: вот он стоит на камешке и поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, греется на солнышке.
Л куры-то, куры! Они ходят по всему двору и поют песни.
Как весело, когда на земле весна! Все радуются, все играют, все поют…
Мы с Оксаной сидим на бревнах около нашего сада. С этих бревен видно ближнее поле. На этом поле мама сеет пшеницу.
— Ямиль, погляди! Во-он за первым трактором кто-то стоит на сеялке. Это, пожалуй, наша мама! — говорит мне Оксана.
Я смотрю — верно, это наша мама!
— Оксана, — говорю я, — давай будем сидеть, взявшись за руки.
Сестра моя сейчас же протягивает мне руку. Весной ее голубые глаза стали еще светлее, а мелкие веснушки на носу светятся на солнце. Мама, наверно, видит нас издали и думает про себя: «Вот где мои дети уселись!»
— Мы тоже будем сеять пшеницу, когда вырастем. Ладно, Оксана?
— Конечно, Ямиль! Ты будешь управлять трактором, а я буду, как мама, стоять за сеялкой, — говорит Оксана, вскакивая на бревно и вглядываясь в черное поле, где гудит трактор.
Она долго стоит так, прикрывшись от солнца рукой.
Потом снова садится рядом со мной, и лицо ее делается очень грустным.
— Ямиль! У нас ведь была еще одна мама, — тихонько говорит мне Оксана. — Я знаю, что она была, только это где-то далеко-далеко… оочень далеко…
— В сказке, да? В давнее-давнее время, да, Оксана? Оксана качает головой:
— Нет, не в сказке… И та мама была тоже очень хорошая…
Я не понимаю, что говорит Оксана. Как это у нас могут быть две мамы! Ведь у каждого человека только одна мать и один отец. Что же она говорит, моя сестра! Я боюсь, как бы опа не заплакала. Но Оксана не плачет. Она спокойно сидит рядом со мной. Ветер треплет алую ленточку в ее волосах. Эта ленточка похожа на флажок, который висит над клубом. Я смотрю на Оксану и думаю о ее словах:
«Я знаю, что она была, только это где-то далеко-далеко…»
Кто же эта мама и почему она так далеко? Один раз Оксана уже говорила мне о ней, я очень удивился и даже спрашивал об этом свою маму.
— Оксана, наверно, рассказала тебе свой сон, — ответила тогда мама.
Почему моей сестре приснился такой непонятный сон? Мне хочется сказать Оксане что-то хорошее. Я вспоминаю вдруг белую березу в нашем саду.
— Пойдем в сад, Оксана! Я тебе отдам насовсем все сокровища, которые зарыты под березой. Ты очень удивишься, когда увидишь их.
Оксана смотрит в сад:
— Под березкой еще и земля не совсем просохла.
— Ну что же! Солнце скоро высушит землю. Пойдем скорей, Оксана!
Взявшись за руки, мы идем в сад. Под нашими воротами показывается рыжая голова. Я сразу узнаю сестру Марата — Фагиму. На нашей улице только одна такая рыжеволосая девочка, поэтому Фагиму ни с кем нельзя спутать. Вот она ловко ползет на животе, вылезает изпод ворот и вскакивает на ноги. Не одна Фагима знает эту лазейку, мы все лазим под воротами, так как крючок на нашей калитке прибит очень высоко и мы не можем ее открыть. Даже Марат не достает до этого крючка, но Марату уже восемь лет, поэтому он не хочет ползти на животе под воротами, а перелезает через забор.
Оксана увидела Фагиму и громко рассмеялась. Каждый радуется, когда приходит друг.
В обеих руках у Фагимы по бумажной галке. Одну она сует мне, другую — Оксане и быстро-быстро говорит, сально картавя:
— Малат всем четвелым сделал четыле галки. Когда птички полетят, будет здолово весело!
Фагиме уже шестой год, а она все еще картавит. Даже взрослые удивляются этому.
— Смотлите! — кричит Фагима и пускает Оксапину галку.
Бумажная птица вспархивает вверх и плавно летит. Фагима прыгает, а Оксана даже в ладоши хлопает от радости.
Я отдаю Оксане свою галку. Сестра моя взбирается на бревна и, размахнувшись, бросает птицу вверх. Бумажная галка переворачивается в воздухе и неожиданно опускается прямо на гусенка, который греется на камешке. От испуга гусенок падает на землю. Я не успеваю понять, что случилось, как Оксана уже бросается к гусенку и, присев на корточки, протягивает к нему руки.
— Ой, маленький, он ушиб ножку! — говорит она.
В это время сердитый гусак, громко шипя, налетает па Оксану, размахивая крыльями, бьет ее по спине и валит на землю. Сестра моя громко кричит. Фагима плачет. Я бросаюсь к гусаку и хватаю его за крыло. Гусак больно кусает меня за локоть. Крыло вырывается у меня из рук; сердитый гусак, разлетевшись, бьет меня обоими крыльями. Я падаю и вижу близко от себя мутные, злые глаза гуся. Больше я уже ничего не вижу и не слышу, обеими руками закрываю лицо и, свернувшись калачиком, прижимаюсь к земле. Я не кричу и не плачу. У меня нет привычки плакать, когда мне очень больно. Я крепко стискиваю зубы, а гусь щиплет и рвет меня.
Кто-то поднимает меня и ставит на ноги. Я открываю одил глаз и вижу дедушку Мансура. Вокруг него бегают Марат, Фарит и Фагима, а Оксана все еще сидит на земле и громко плачет. Я знаю — она жалеет меня.
— Открой-ка, сыночек, оба глаза, — говорит мне дедушка Мансур. Вот вражья птица! Чуть не погубила ребенка.
От этих слов и еще оттого, что моя зеленая рубашка разорвапа в клочья, мне хочется плакать.
— Сколько я говорил Кюнбике — не гусак это, а зверь… У ребенка могло сердце лопнуть…
Голос у дедушки Мансура такой ласковый, что мне хочется крепкокрепко обнять его. А Марат стоит рядом и презрительно улыбается:
— Один раз меня укусила бешеная собака, и то сердце не лопнуло. Если б ваш гусь напал на меня, я бы оторвал ему голову.
— Отолвал бы! Сам даже петуха боишься! — кричит брату Фагима.
— А ты не вмешивайся в разговор старших. Иди играй в куклы, обрывает ее Марат.
— Фагима говорит правду — ты хвастун, — храбро заявляет Фарит.
Марат быстро поворачивается к нему, и я вижу, что кулаки его сжимаются:
— Я, да?
— Ты!
— Эй вы, осенние петушки! Киш! Киш! — разъединяет их дедушка Мансур. — Играйте мирно. И тебе, дочь моя Оксана, хватит уже плакать. Сейчас придет с поля мама.
Дедушка Мансур идет к воротам.
Поделиться книгой: