Гора раздора

— Это — храм? — нарушил затянувшуюся тишину разочарованный голос Гилмора.

Пэт прижала руки к груди, в которой учащенно билось сердце, и могла только кивать. Да! Это — храм. Храм всех богов. Гоблинский храм всех богов. Будь она чуть более сентиментальна, уже размазывала бы по щекам слезы счастья. Но разум у нее всегда перевешивал эмоции, и профессор Данкан, справившись с волнением, тут же принялась за мысленное составление описания.

Пещера — естественно возникшая пустота, но явно подвергнутая «доработке». Своды природные, высота от двух до пяти ярдов в разных точках. Незначительные минеральные наросты. Пол в храмовом зале ровно обтесан. На поверхности высечены два квадрата с диагональю около шести ярдов, наложенные друг на друга так, что получается восьмиугольная звезда. На вершине каждого угла установлен алтарный камень. На алтарях — традиционные гоблинские горшочки из глиняного шнура, закрытые каменными крышками.

— Своды устойчивы, — на глаз оценил Тиролл. — Воздух циркулирует. Видимо, есть сеть мелких ходов.

Пэт рассеянно кивнула: видимо, есть. Но это нестрашно. Воздух неспособен навредить камням, а ничего иного в гоблинском храме нет. Ни книг, ни пергаментных свитков. Но есть сила. Мощная природная магия, защищающая это место и напитавшая все здесь за века настолько, что можно откалывать кусочки скальной породы и продавать артефакторам.

— Шутите? — переспросил Гилмор, подергав себя за ус.

Поняв, что начала рассуждать вслух, Пэт прикусила язык.

— Отчасти, — ответила сдержанно. — Места концентрации силы очень ценны, но известняк — плохой носитель. Если тут найдутся предметы из кости или металла… или другая порода, гранит или мрамор — не знаю, добывают ли их в Расселе…

Меньше всего сейчас хотелось читать лекции о накопительных свойствах материалов.

— Кварцы? — Тиролл указал на противоположную входу стену.

— Пожалуй, — согласилась Пэт.

Пересекла зал, пройдя между алтарями, и остановилась, рассматривая выделявшиеся в стене вкрапления. А парень-то глазастый. К тому же алхимик. Предложить ему провести анализ, чтобы не отправлять образцы почтой?.. Нет, не стоит.

Подошла Бекка, дернула за рукав и, взглядом попросив разрешения, дотронулась до высеченных в скале рисунков. Провела пальцем по углублениям. Улыбнулась.

— Да, — кивнула ей Пэт. — Солнце. Центральный символ в культуре гоблинов. Значит, на стене слева будет ве… Не троньте!

Здоровяк Ларри, пользуясь тем, что она отвлеклась, вошел в ритуальный круг и протянул загребущие руки к горшочку на одном из алтарей. Увидев это, Пэт успела представить, как жертвенный сосуд выскальзывает из неуклюжих пальцев и по полу разлетаются черепки. Но упал сам Ларри. Сначала отлетел к ближайшей стене, ударился об нее, а после уже упал. В ту же секунду к другой стене и не с такой силой отбросило Гилмора.

— Я же говорила, ничего не трогать! — срывающимся голосом произнесла Пэт. Покосилась на дочь: Бекка как ни в чем не бывало продолжала рассматривать рисунки.

— Простите, профессор… — пробормотал управляющий, извиняясь за то, чего не делал, потому что Ларри, похоже, онемел — то ли от испуга, то ли от удара, то ли от всего сразу.

— Выйдите, — приказала Патрисия. — И мы… Мы сами найдем обратную дорогу…

Послышались гулкие шаги, и в пещеру влетел один из магов-охранников.

— Что тут?.. Был всплеск…

— Все в порядке. Господа уходят. Проводите их, будьте добры. И проследите, чтобы впредь ни они, ни кто-то другой не входил внутрь.

Когда люди, которых изначально не стоило пускать в храм, покинули его, Пэт тяжело выдохнула. Надо же было какому-то увальню испортить ей удовольствие от встречи с мечтой! А если бы он действительно что-то разбил? Или передвинул?

Она придирчиво осмотрела едва не потревоженный алтарь Пряхи. Горшочек на месте. Крышка не тронута.

— Теперь понятно, — негромко сказал Тиролл, которого Пэт забыла выгнать.

— Что вам понятно, господин алхимик? — уточнила она нервно.

— Почему вы собирались сюда без провожатых. Ну, если бы мы не встретились у дока, вы бы сами нашли лошадей и поехали… Я еще вчера подумал: женщина, в горах, без оружия…

— Забыли добавить: посредственный маг, — откровенно огрызнулась Пэт. Наверняка он оценил возможности ее резерва, когда она толкнула встретившего их охранника.

— Слабый, — поправил он с примирительной улыбкой. — Посредственность — это другое. Уверен, вы ею не являетесь. Но ваша дочь…

— Мистер Тиролл, я все знаю о своей дочери. Не стоит продолжать этот разговор.

— Как скажете, мэм.

— И рассказывать о случившемся никому не нужно.

— Хорошо. — Он подмигнул прислушивавшейся к ним Бекке. — Кажется, вы хотели сделать несколько снимков? Могу помочь… э-э-э… со вспышкой…

Бекка беззвучно рассмеялась. Подняла руку, и на миг пещеру затопил яркий свет. Вот так-то, мистер Тиролл. Не нужна нам ваша помощь.

Но алхимика Пэт не выгнала. Потому что смеялась Бекка еще реже, чем говорила.

ГЛАВА 3

Стоило признать — не вслух, естественно, — толк от Тиролла был. С камерой он управлялся лучше, чем Пэт, которая лишь недавно освоила фотографирование. Со сбором образцов породы помог. Символы с алтарных камней при его участии срисовали в два раза быстрее.

Ей же не запрещали нанимать помощника? Хоть и не предлагали. Сказали обращаться к «их» магам, но те двое, что торчали у входа, не походили на людей, знакомых с принципами проведения исследовательских работ. Наверное, тоже заглядывали бы в горшочки, изучение которых Патрисия отложила на другой день. Древние алтари полны сюрпризов, и не всегда приятных. Так что сначала следует расшифровать все надписи, а с этим придется повозиться, ведь «танцующее» письмо, в котором для обозначения слов и целых предложений используются схематические фигурки пляшущих гоблинов, намного сложнее староэльфийской рунной письменности.

— Простите, миссис Данкан, для чего эта выемка? — спросил Тиролл, остановившись у небольшого углубления в центре восьмиугольной звезды, образованной наложением друг на друга двух квадратов.

Почему квадраты, Пэт любознательному парню уже объяснила. Люди иначе представляют иерархию богов. Для них есть Мэйтин, верховный бог, Вершитель, и младшие боги. В человеческих храмах алтарь Мэйтина устанавливается в центре алтарного круга, откуда расходятся в разные стороны семь лучей. Этот же рисунок присутствует в структуре многих людских заклинаний. Семь — число основы, точка средоточия лучей — пик концентрации силы. У гоблинов иначе. Крепче родственные связи, сильнее культ семьи. И среди богов они выделяют не одиночку Вершителя, а семьи, старшую и младшую. В старшую наряду с Мэйтином входят Лиджайя, Кирим и Эллой — Возлюбленная, Воин и Шутник. Считается, что верхний квадрат — это квадрат равновесия. Алтари Мэйтина и Эллой, символизирующих соответственно Порядок и Хаос, установлены в противоположных углах. Так же противостоят друг другу Лиджайя и Кирим — Любовь и Война…

Для чего в центре выемка, профессор Данкан не знала.

— Зачем вообще гоблинам строить храм? — задал новый вопрос алхимик.

Патрисия убрала в сумку блокнот с записями и посмотрела на часы.

— Предлагаю поговорить об этом снаружи, мистер Тиролл.

Хотя пещера действительно неплохо вентилировалась, а прохлада в летний зной скорее в радость, нельзя было находиться в святилище несколько часов кряду. Перепады температуры и магического излучения могли сказаться на самочувствии, поэтому наружу они выходили регулярно. Пэт волновалась за дочь, но Бекка, казалось, совсем не чувствовала дискомфорта. Алхимик, если не притворялся, — тоже. И выходило, что единственный человек, чей организм отзывался тошнотой и головокружением на каждое возвращение к дневному свету, свежему воздуху, звукам и запахам, — сама Патрисия.

В этот раз ей понадобилось присесть на несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Вам нужно поесть, — заключил по ее виду Тиролл.

— Нет, мы уже…

— Я видел, — хмыкнул он.

Пэт пожала плечами: в еде они с Беккой неприхотливы, хлеба, соленого овечьего сыра и свежих овощей вполне хватило.

— Глотните. — Парень протянул ей флягу.

— Я не пью, пока светит солнце, — отказалась она, решив, что внутри бренди или — еще веселей — местный самогон.

— Совсем? — усмехнулся он. — Это травяной чай. Несладкий. Но с толикой магии.

После нескольких глотков ей стало значительно легче, а когда алхимик деловито, словно это входило в условия их договора, расстелил на траве извлеченную из сумки скатерку и принялся разворачивать шуршащие бумажные свертки, настроение значительно поднялось вслед за проснувшимся аппетитом.

— Вы как на пикник собирались, — заметила Пэт, размышляя, насколько прилично объедать собственного наемника.

— Отчего бы не совместить работу с удовольствием? — отозвался тот. — Я всегда так делаю. Угощайтесь.

Рассудив, что с целой жареной курицей, стопкой сырных лепешек, яйцами и печеной картошкой парень в одиночку не справится, Пэт решила не отказываться. Были еще пирожки. Маленькие, кругленькие, из рассыпчатого песочного теста — такие пекут лишь здесь, в Расселе, и Патрисия целую вечность их не ела, но заметила, к сожалению, слишком поздно, когда Бекка потихоньку дожевывала последний. Все-таки хлеба с сыром было недостаточно…

— Вы обещали рассказать о храмах, — напомнил Тиролл.

— Храмы, да… — После сытного обеда хотелось растянуться на траве и вздремнуть, но Пэт напомнила себе о незаконченной работе. — Я говорила, один подобный нашли на востоке, на границе с пустыней. Восстановить все надписи не удалось, но из того, что получилось перевести, можно заключить, что тот храм строился гоблинами в ответ на прорывы демонов около пяти веков назад. Вы же в курсе, что в то время именно на востоке прорывы случались чаще всего? Некоторые разломы до сих пор нестабильны и находятся под наблюдением Бюро контроля. Гоблинские шаманы, увы, не обладали силой и знаниями наших демонологов и мало что могли противопоставить сущностям из бездны, потому, видимо, и пришли к решению объединить алтари духов с алтарями богов и попросить защиты и у тех и у других. Известны так же частично сохранившиеся святилища эпохи Противостояния. Там та же просьба о помощи. Множество гоблинских племен были почти уничтожены в чужой войне лишь потому, что их земли пролегали между владениями враждующих на тот момент людей и эльфов.

— А что наш храм? Войны Противостояния, как я помню, Рассель не затронули, и демонических прорывов тут не фиксировали.

— Прочитаем надписи — узнаем, — пообещала Пэт. — Но, полагаю, причина в переселенцах. Храму не больше трехсот лет. Примерно тогда началось освоение этих земель людьми. Гоблины могли счесть это серьезной угрозой. Думаю, у них были основания…

Да, сейчас гоблины свободно живут рядом с другими народами, но еще два-три века назад их — низкорослых, зеленокожих и по людским меркам уродливых — необразованные селяне нередко принимали за нежить или выходцев из бездны. А может, просто прикрывались этими «заблуждениями», чтобы объяснить свою неприязнь к тем, кто на них не похож. Гоблинам еще повезло, что у них нечего было взять, иначе эта неприязнь не утихла бы до сих пор.

— Прочитаем и все узнаем, — повторила Пэт. — Благодарю за угощение, мистер Тиролл, но предлагаю вернуться к работе.

Возвращение было недолгим. Не хотелось растратить весь запал в первый же день, да и материала для изучения собрали достаточно.

Лишь на обратном пути стало понятно, насколько они устали. Пэт потягивалась, разминая натруженные наклонами и приседаниями у алтарей суставы, и поглядывала на клевавшую носом Бекку, чтобы та не задремала ненароком и не выпала из седла. Даже словоохотливый мистер Тиролл, хоть и не умолкал по-прежнему, болтал теперь, казалось, лишь для того, чтобы не дать себе и спутницам уснуть.

Дрема слетела в одно мгновение, стоило увидеть притаившуюся за скальным выступом тень. Пэт разом вспомнила все рассказы о здешних бандитах, алхимик заметно подобрался, а под Беккой, почувствовав прихлынувшую к ней силу, нервно всхрапнул жеребец.

К счастью или нет, это оказался всего лишь Гилмор.

— Простите, если испугал, — вышел на тропу усач. — Решил подождать вас здесь. Хотел еще раз извиниться за недоразумение в пещере. Уверен, Ларри не желал чем-либо навредить… И мистер Роско приглашает вас на ужин, профессор…

Пэт поморщилась, не скрывая неприязни. Владелец Южной железной дороги в короткую встречу произвел впечатление, которое теперь сложно будет изменить. Если он к этому вообще стремится. Скорее, намерен в той же хамской манере разузнать о сделанных ею выводах и обязательно попытается склонить к выгодному для него решению. А выгодно ему как можно быстрее продолжить работы, и в свете этого разговор с Пэт его не порадует. Зачем портить настроение пожилому человеку?

— Я благодарна мистеру Роско за приглашение, мистер Гилмор, но слишком устала для раутов.

— Это не будет вам в тягость, миссис Данкан. Мистер Роско распорядился прислать за вами ландо, и сам ужин много времени не займет.

— Даже так? — пробормотала она, не зная, что ответить на задрапированную учтивыми оборотами настойчивость. — Не хотела говорить, но я уже приглашена на ужин. — Улыбка расцвела на губах, стоило представить, как отреагирует Роско на такой ответ. — Вечером я буду в доме матушки Фло. Если мистер Роско желает со мной встретиться, пусть приходит туда. Полагаю, он знает, где это. Или кто-то из работников с удовольствием ему подскажет.

Даже если он все же придет, разговора не получится. Во всяком случае, в нужном Роско ключе.

— Вы не шутили? — спросил Тиролл, когда они двинулись дальше, оставив за спиной замешкавшегося Гилмора. — Насчет ужина у Фло?

— Нет. — Пэт с вызовом задрала нос, но выражать осуждение алхимик не собирался.

— Замечательно, — спокойно улыбнулся он. — Я тоже туда собирался. Значит, увидимся. Как раз и солнце сядет.

— О чем вы? — не поняла Пэт.

— О том, что вы, быть может, позволите угостить вас чем-нибудь покрепче травяного чая.

В лагере железнодорожников Тэйта ждали.

«Вовремя», — подумал алхимик, увидев в компании подрывников чужака. Коренастый темноволосый бородач лет пятидесяти, одетый как местный фермер, заслужил симпатию парней и место за их столом тем, что угостил уставших от безделья и безденежья работяг сигаретами. Тэйт за двадцать шагов от своего вагончика почувствовал знакомый терпкий запах слишком дорогого для фермера табака.

— Здорово, Брай, — протянул он руку и вытащил бородача из окружения железнодорожников. — Каким ветром?

— Попутным, малыш. Попутным.

На «малыша» Тэйт привычно ощерился, но так же привычно смолчал.

Сдернул с дверей вагончика защиту и пригласил гостя внутрь.

— Скажи, что ты с хорошими новостями и вопрос с выработкой уже решен, — попросил с ходу.

— Такие вопросы скоро не решаются. Недельку еще подожди. Или две.

— Зачем тогда явился? — Тэйт нахмурился, потому что ответ его не порадовал.

— Затем и явился. Сказать, что время нужно.

— Ясно. Тогда до следующей встречи.

— Вот так сразу и прощаешься? — осклабился Брайан. — Даже винца дядюшке не предложишь за труды?

— За труды я тебе плачу, на выпивку должно хватать. Но если решишь надраться прямо сейчас, к матушке Фло не суйся.

— Что так?

— Сам там буду, не хочу наблюдать за соседним столом твою рожу.

— Ну сходи-сходи. Спусти пар. А то злой ты стал, малыш, неласковый.

— Ласковый я, — усмехнулся Тэйт. — Мягкий и пушистый. Но не со всеми. Так что проваливай уже. Хотя… Если нет других планов, прогуляйся по городу. Где-нибудь рядом с домом дока Эммета.

Удобная ванная осталась в найтлопском доме. В отцовском приходилось довольствоваться жестяным корытом, а прежде наносить воды из колодца. Хорошо хоть родитель приобрел-таки нагревательные амулеты, раньше нужно было греть воду на плите.

Пэт помогла Бекке промыть запылившиеся волосы и выкупалась сама. Отец в это время изображал крайнюю занятость — отсиживался в приемной. Туда имелся отдельный вход с улицы, но Пэт все равно знала, что пациентов у доктора Эммета не было.

В жилых комнатах отец появился, когда Пэт, причесавшись и надев платье, не из старых, хоть те и были впору, а из привезенных с собой, собиралась уже уходить.

— К Фло? — спросил, бегло скользнув по ней взглядом.