Школьное колдовство

— Как раз придется, — сообщила Лила, заканчивая шитье и отрывая нитку. — Я тоже собираюсь туда. Так распорядилась в завещании моя э… бабушка.

Так-то ей никогда не приходило в голову называть эту леди бабушкой, но, по сути, та ведь ею и была. Какой-нибудь троюродной?..

— Ох, ну надо же! Собираетесь, а когда?..

— Посмотрим, — буркнула Лила.

Она закончила зашивать, помогла колдунье одеться. И очень вовремя, потому что дверь без стука распахнулась и в келью заглянула сестра Петта.

— Эссина Лила! — всплеснула она руками, — что это значит, во имя Пламени? Ваши вещи уже в карете, вам и этой девице следует немедленно спускаться, вы всех задерживаете!

И Лила поняла, что не может сейчас сказать сестре Петте, что не едет, и даже молча убежать и спрятаться, чтобы не ехать, она тоже не может. Она сделает так, как велела мачеха.

Лила пробормотала извинения и направилась к лестнице…

Серые глаза эссы Риты теперь метали молнии.

— Что за легкомысленность, эссины? — возмутилась она, — мы и так опаздываем! Раз вы последние явились к карете, полезайте обе на верхнее сиденье! А вы, эссина Олетта, уж постарайтесь обеспечить защиту от солнца себе и вашей новой подруге, горячее солнышко поможет вам вернуть утраченное!

— Да, метресса Рита! — отозвалась колдунья в починенной юбке, которую, оказывается, звали Олеттой.

— Это будет наука вам обеим! — добавила метресса и полезла в карету.

Тем временем вокруг уже собирались монахини.

— Наконец-то, куда ты подевалась? Напугала даже! — к Лиле подбежала сестра Илинда. — Я присмотрела, чтобы погрузили твои вещи. Вот, держи, — и сунула ей в руки корзинку, благоухающую свежей выпечкой.

— Илинда, я буду скучать! — шепнула ей Лила.

Даже глаза защипало.

— Я буду ждать письма! Может, ещё приедешь в гости? — подруга погладила её по щеке, — завидую тебе, завидую! Не робей, ты справишься! С матушкиным-то наследством!

— Я напишу! — искренне пообещала Лила.

Пламя знает, что за наследство имела в виду подруга, не объяснять же, что его и нет никакого…

— Вот, по вечерам нынче прохладно, а ты опять оделась так легко! — сестра Хетта набросила Лиле на плечи новый монашеский суконный плащ, явно только что добытый у сестры-кастелянши, — береги себя, не простужайся, даже колдовство лечит не все недуги! — она это сказала нарочито громко, словно затем, чтобы метресса в карете тоже услышала.

Ещё многие монахини обнимали Лилу и говорили ей что-то на прощание, некоторые просто махали рукой издали. Мать-настоятельница благословила. Лила отвечала, благодарила, обещала писать, а эсса Рита в карете терпеливо ждала, видимо, не решаясь прямо возражать настоятельнице. И это всё, пожалуй, было похоже на то, как дочь уезжает из дома надолго. И совсем не так она покинула Каверан, совсем не так…

Наконец она забралась по лесенке на верхнюю площадку экипажа — карета оказалась устроена по типу дилижанса, с сиденьями наверху. Эссина Олетта уже была там. Похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая Лилу.

— Я бы сказала, что нам повезло, — сообщила она доверительно, — здесь куда приятнее, чем внизу, в тесноте и с метрессой, уж поверьте. А престиж такая ерунда. Хотя моя тётушка бы рассердилась.

А карета уже выезжала со двора, и Лила опять помахала монахиням. И впервые подумала о том, что всё не так уж плохо.

— Престиж? — удивилась она.

Карета качалась на рессорах, и ехать на крыше было даже забавно и немного страшно. Эссина Каверан никогда ещё так не ездила. Впрочем, она почти никуда не ездила и почти нигде не была, а теперь ей, кажется, предстояло приключение.

— Конечно, престиж! Сюда обычно сажают служанок! — засмеялась колдунья, — ну, раз уж нам предстоит вместе учиться, можете звать меня просто Олеттой! Или Оли.

— А меня — просто Лилианой. Или Лилой.

— Можно и на «ты», но если вы предпочитаете общаться, как благовоспитанная эссина, то прошу меня простить.

— Нет-нет, лучше на «ты», — поспешила согласиться Лила.

— Договорились, — заулыбалась Олетта, — прости, я не смогу использовать защитное заклинание, чтобы не обгореть. А ты не умеешь?..

Лила покачала головой.

— Но у меня вот что есть, — Олетта показала на спрятанный под сиденьем большой складной зонт, — к тому же вон там я вижу облачка! Вообще не нужно закрываться.

— Согласна, — пожала плечами Лила, — а почему солнышко должно помочь?

— Да не в солнышке дело, — махнула рукой девушка, — просто сила может вернуться, если очень нужна хозяйке! Вот метресса и ставит меня в такое положение. У меня кожа такая, быстро сгораю на солнце.

— Но это жестоко… — удивилась Лила.

— Что ты! Когда учатся колдовать, всё идёт в ход! Думаешь, это так просто? Я буду на первой ступени второй год, — сообщила она доверительно, — мне очень нужно посвящение, хотя бы начальное. Испытания я прошла, а посвящение не получила.

— Так бывает? — Лила немного испугалась.

Если она не пройдёт посвящение, получается, всё напрасно? Ни она, ни отец не получат наследство. Только и надежды, что для Винтена это безразлично.

— Сила пропала, потому и посвящения не получилось. Но я буду очень стараться её восстановить.

— А зачем тебе так нужно посвящение? — не удержалась Лила.

— Представь, чтобы выйти замуж. Мой жених колдун и может жениться только на колдунье с посвящением. А ты, что же, хотела принимать обет в том монастыре?

— Кажется, к этому шло, — согласилась Лила, — но теперь, по завещанию бабушки, я тоже должна пройти посвящение, чтобы получить наследство…

— Надо же! — удивилась Олета, — бабушка была колдуньей?

— Была.

— А твой дар?

— У меня его, кажется, просто нет.

— Может, маленький и есть, раз был у бабушки. Будешь стараться, и всё получится, — подбодрила Олетта. — С первой ступенью посвящения у нас, в Руате, можно выходить замуж не только за колдуна, а ты ещё невестой с приданым станешь, верно? И можно, если не получится, учиться ещё год, только родителям придется заплатить. Это первый год бесплатный.

Лила только вздохнула. Что там, интересно, сказано в завещании леди Эльянтины, дозволено ей будет учиться второй год, если не получится с первого раза? Чтобы заработать наследство себе и отцу. Что именно там важно — выпускные испытания или посвящение? Если придётся платить — о, мачеха будет в ярости! Но отец, конечно, её убедит. И ведь можно взять деньги из приданого?

— У меня есть жених, — призналась она, — я должна была вот-вот выйти замуж, но пришлось отложить свадьбу.

— О, надо же! Сочувствую, дорогая! И он не колдун, так?

— Нет. Но он согласился подождать.

На глаза набежали слёзы — вспомнился Винтен. Ах, как жаль, что не удалось с ним попрощаться!

— Мой отец владетельный лорд, — сказала Олетта, — а матушка из неблагородного рода, но от неё я получила колдовской дар. Мои бабки с маминой стороны были известными на всю округу травницами. Дар для моего жениха важнее знатности, хотя он тоже сын лорда. А вообще, мы просто любим друг друга!

— А мой отец… — Лила вздохнула, запнулась, — он благородного рода. Но семья разорилась ещё при дедушке. У меня и приданого не было бы, если бы не бабушка. Мачеха… вот она богатая. А мама… из-за мамы меня мачеха терпеть не может. Ненавидит, — уточнила она, как-то буднично, спокойно.

Никогда ещё, ни в монастыре, нигде Лила Каверан не говорила так о мачехе. Знала, что та её ненавидит, и молчала об этом. А теперь это сказалось так неожиданно легко, будто отрезалось и больше не имеет значения. Оттого, что слишком много нового впереди?..

Метресса Рита Кавели сидела в карете у окна, облокотившись на обитый мягкой кожей подоконник и опустив голову на сжатую в кулак руку — казалось, она просто задумалась. Девушки в карете так и решили. На самом деле метресса с помощью волшебного кольца, прижатого к уху, слушала разговор девушек на крыше кареты. Эссина Олетта Палин, ученица с явными, но небольшими и предсказуемыми способностями, одновременно пользовалась её симпатией и была любимой жертвой для придирок, на которые, кажется, не обижалась. Девушка была объявленной невестой эсса Монтерая, одного из молодых и подающих надежды колдунов, к тому же преподавателя Эбессана. В общем, эссина Палин мало интересовала метрессу. А вот новенькая была незнакомой, и к ней эсса Рита решила присмотреться… точнее, прислушаться — можно ждать чего-то интересного?

Интерес закончился на признаниях девчонки насчет своей бесталанности и отложенной свадьбы из-за завещания бабки-колдуньи. Ещё хуже, чем ожидалось! Однако даже если её дар окажется самым малым, всё равно придется возиться с ней целый год! А потом ещё год, если семья пожелает, ведь там же наследство! Городской колдун дал рекомендацию для учёбы — значит, они, увы, её возьмут, по договору школы с Короной. Неизбалованная девочка из бедной семьи, судя по ужасной одежде и по тому, как она с готовностью полезла на крышу экипажа. Ну хоть без лишнего гонора…

Сама сильная и талантливая колдунья, эсса Кавели терпеть не могла тратить время на бездарности.

Она убрала от уха руку с кольцом. Нехотя вспомнила, что забыла заглянуть в документы эссины в ужасном платье… как её там, Лила? Имя казалось смутно знакомым. Ну да ладно, с документами успеется. Определенно про эту девочку было сообщение в школьную канцелярию. Внучка какой-нибудь здешней травницы.

Глава 4. Дорога в неизвестность

Уже затемно гильдейская карета прибыла на постоялый двор, там их ждали, сразу накормили ужином. Метрессе отвели отдельную комнату на первом этаже, девушкам — дешёвую комнату напротив, с шестью кроватями.

— Запихнуть нас всех в одну комнату! — возмущалась пухленькая и очень красивая черноволосая девушка, — да я сама могу снять себе апартаменты наверху! И эта каша с двумя изюминками на тарелку! У них, что, нет ничего получше?

— Вот и сняли бы апартаменты, кто мешает? И заказали бы жареных цыплят, — хмыкнула Олетта, глянув на черноволосую сверху вниз, — и вообще, непонятно, отчего вы, леди, едете с нами, а не в собственной позолоченной карете?

— Это не ваше дело! — огрызнулась та.

— Не моё! — покладисто согласилась Олетта, — я лишь недоумеваю, леди. Со всем уважением.

Лиле досталась кровать возле двери. Собственно, какая разница?..

Потом, когда вышли умываться во двор, она тихонько спросила Олетту, показав на черноволосую:

— Эта девушка знатная леди?

— Ничуть не леди, — хмыкнула та в ответ, — она дочь пивовара из Криста. Даже не благородная эссина.

Все девушки были разными, но, похоже, самой благородной эссиной — дочерью барона! — тут была Лила. И она же была хуже всех одета, а её ночная сорочка оказалась самой простой и грубой, и уже много раз штопанной. И Лила с грустью вспомнила те несколько сорочек и платьев, что всё же были куплены в счет её приданого и должны были отправиться в её новый дом после свадьбы. Они так и остались запертыми в сундучке в мачехиной гардеробной. Она даже не подумала попросить эти вещи, а мачеха не подумала отдать. А ведь в том, пожалуй, ей было бы сейчас в самый раз.

Как же неловко…

Признаться, что она дочь владетельного барона? Только не это. Будет повод для смешков и недоумения. Или ей не поверят. Хотя, ведь у метрессы её документы, и всё потом выяснится. Хорошо бы оттянуть этот неприятный момент.

— Доброй ночи, эссины! — сказала, заглянув к ним, метресса, — всем спать, потому что завтра выезжаем рано! — и коротким взмахом руки она погасила масляную лампу на столе.

Вот так, мгновенно, не приближаясь. И Лила подумала, как хорошо бы научиться такому фокусу. Интересно, большой ли дар для этого нужен?

Едва дверь закрылась, как одна из девушек щёлкнула пальцами, и огонь в лампе вспыхнул опять.

— Предлагаю поболтать немного и получше познакомиться, эссины, — предложила девушка, — нам ведь так и не удалось сделать это при метрессе. Я Ровена Шевил, дочь лорда Шевила из Фолла. У меня огненный и лекарский дар.

— Да, мы будем учиться вместе, и поболтать — прекрасная мысль. Я Олетта Палин, дочь лорда Палина, — сказала Олетта, — огненный дар, лекарский, житейские заклятья. Я уже проучилась год, так что — второгодница.

— И что же, дара не хватило? — удивилась Ровена.

— Можно и так сказать, — с улыбкой согласилась Олетта, — мне оплатили повторный год. Я должна закончить первую ступень, тогда смогу выйти замуж.

— Надо же. А мне поставили условие, либо я выхожу замуж, либо успешно заканчиваю три ступени и после этого сама распоряжаюсь своим приданым, никто не станет навязывать мне женихов! — тихо рассмеялась Ровена. — Мне понравилась эта идея. Делать, что хочется — это же счастье. А вы?.. — она повернулась к дочери пивовара.

— Кальда Сарон, — представилась она, — хотя бы две ступени без последнего посвящения, а потом я выйду замуж за компаньона отца. Я травница с лекарским даром и артефактор, не раз пробовала двухступенчатые заклятья! — она гордо вскинула подбородок. — Моя сестра тоже колдунья с дипломом, но она училась в Грете. В Эбессан ещё недавно было не попасть, учениц набирали так мало!

— И сейчас немного, — кивнула Олетта, — а эсса Рита три раза в день стонет, какие мы всё бездарности! После завтрака, обеда и ужина. Не принимайте близко к сердцу!

— Мы уже поняли всё про метрессу, — Ровена весело переглянулась с одной из девушек, худенькой, со светлыми, почти белыми волосами, — мы с ней едем дольше всех, первые сели в школьную карету. Назовешься сама, Нел?

— Я Минелла Эвен, — представилась та, — травница с даром предсказания. Говорят, что таким, как я, надо идти с бубном на Дорогу. Но я решила попробовать другой вариант.

— Она скромничает, — заявила Ровена. — Нел с семи лет учится у травницы. Мы знаем друг друга с детства. Уж она точно не зря получила направление в Эбессан! А вы, эссина?

Девушка, к которой обратилась на этот раз Ровена, была маленькая и немного полная, с очень серьезным взглядом, и одетая красиво и дорого.

— Сабирия Кальтурен, дочь владетельного лорда Кальтурена, — суховато представилась она, — я артефактор.

— Завидую вам, мне как раз не даётся артефакторика, — мило заметила Ровена, — а вы, эссина? — теперь она обращалась к последней, кто ещё не назвался, то есть к Лиле.

— Я… — та отчего-то растерялась и замолчала.

Она опять со всей ясностью ощутила, какое у неё ужасное платье, ужасное поношенное белье, и как она выглядит по сравнению с этими милыми, красивыми, нарядными девушками. Как ни странно, это не очень замечалось дома, даже рядом с Исирой, и в Обители Белых Птиц тоже — монахини одевались бедно, штопали свои рубахи до последнего, отказ от житейских удовольствий был прописан в их уставе. Но ей сегодня принесли монастырский плащ, новенький…

Лила чуть не расплакалась от благодарности к сестрам-монахиням, и поняла заодно, что не способна назвать сейчас имя своего отца. Признаться, что она — дочь владетельного барона, знатного человека, которому все лорды их округи почитают за честь поклониться первыми? Оборванка. Увидеть их брезгливое удивление. Да ей не поверят! И то ли ещё будет…

— Я Лилиана, — сказала она, — даже не знаю, что у меня за способности, по-моему, никаких нет. Но я должна закончить первую ступень Эбессана. Согласно завещанию бабушки.

Вот так, без имени. Невероятно глупо получилось, уж лучше бы ей вовсе промолчать. Надо было сказаться больной и раньше всех забраться под одеяло! Жаль, что сразу не догадалась!

— Но ваша бабушка всё-таки была колдуньей? — участливо спросила Ровена.

Лила кивнула. О да, была, ещё какой! Кажется, леди Эльянтина занимала высокую должность в этом самом Эбессане. Графиня Сантар! А она…

— Разумеется, иначе бы вы не попали в Эбессан, — кивнула Ровена. — Но знаете ли, способности иногда проявляются позже, во время учёбы. Они бывают и запечатаны от рождения, и перекрываются. Мне моя наставница объясняла. Вы незаконнорожденная, да?

— Законнорожденная, — сказала Лила, — но давайте больше не будем говорить обо мне, прошу вас.

Конечно, все подумали про её незаконнорожденность.

— Конечно, простите меня, — Ровена улыбнулась виновато. — Видно, вы никогда не уезжали из своей деревни? Ничего, скоро привыкните. Я уже провела год в школе для девушек, и разговоры там — любимое развлечение. Надеюсь, я не была бестактной.