Дикий Мир. Колонисты

Angel Delacruz

Дикий Мир. Колонисты

Глава 1. Роман. 21 апреля, раннее утро

Проснулся Рома от чувствительного удара лбом о стекло. Открыв глаза, парень спросонья сначала не понял, где находится. Десяток секунд потребовалось, чтобы вспомнить, как он оказался в прокуренном салоне машины: до дома ему оставалось шагать километров семь по пустынной дороге, и когда рядом притормозила желтая Газель с надписью «ВысоцкТрансГаз» по всему борту, предложению подвезти он очень обрадовался.

С запозданием почувствовав, что пока спал, напускал слюней, Рома поспешно вытер лицо и уставился в окно, стараясь сморгнуть сонливость. Газель, порыкивая пробитым глушителем, катилась по лесной дороге, валко преодолевая пологие неровности. Посмотрев в салон, Рома увидел, что трое газовиков в робах не спят, а двое в упор глядят на него.

– Евген, смотри, проснулся, – сказал один из рабочих отвернувшемуся к окну соседу.

Названный Евгеном пассажир коротко глянул на Рому и кивнул, вновь отвернувшись. Роману стало не по себе – голос, произнесший фразу, был совершенно лишен эмоциональной окраски. Разительно отличаясь от того голоса, которым этот рабочий совершенно недавно с товарищем обсуждал неизвестную Людку. Чувствуя неладное, Роман оглянулся на лес за окном и открыл уже было рот, чтобы спросить, куда его везут.

– Дорога закрыта, в объезд едем. Мост через Сурь‑Змеиную ремонтируют, – заговорил водитель, глянув на него в зеркало заднего вида.

Роман моментально успокоился и охватившая его тревога показалась сущей ерундой. С чего он так разволновался? Голос, видите ли, ему бесцветным почудился… Злясь на самого себя, Рома даже отогнал мысли о том, что водитель назвал речку Сурь‑Змеиной, хотя в округе ее никто кроме как Змейкой не называл. Из Высоцка люди все же.

Роман прислонился к стеклу, вновь попытавшись заснуть, но теперь уже не получалось. Машину начало здорово раскачивать и стоило усилий держать голову, чтобы не биться лбом в стекло. Но вскоре, когда в окне мелькнуло заграждение из колючей проволоки, парень опять забеспокоился. Привстав, он увидел, что дорога уперлась в высокие ворота со звездами. Машина притормозила рядом, а створки уже плавно открывались.

– Мы куда приехали? – вставая, громко спросил Роман, опять почувствовав неладное.

– Тихо, тихо, – сидящий рядом Евген похлопал его по плечу и потянул вниз за рукав.

Сказано это было с некоторой ленцой и чувством бесспорного превосходства. Романа будто ледяной водой окатило и внутри появилось очень нехорошее предчувствие.

Надо что‑то делать, подумал он. Может, стекло разбить? Поздно – машина уже заехала на территорию. Роман в панике замотал головой по сторонам - но заметив, что двое пассажиров за ним наблюдают, сел ровно, старательно сохраняя спокойствие. Наблюдали за ним хоть и без особого напряжения, но цепко.

– Выходи, – сказал ему Евген едва машина, скрипнув тормозами, остановилась.

Роман медленно встал с места. Только дверь откроется, надо сразу стартовать вправо и через забор перепрыгивать - решил парень.

– Стой! – тронул за рукав его сосед. – Спокойно, не бегаем. Ясно?

Лицо у него было как маска. Роман промедлил с ответом лишь мгновение и тут же бок взорвала дикая боль. Парень вскрикнул от неожиданности и упал на колени, пытаясь перевести дыхание.

– Э, э! Накидаешь тут, я тебе ноги вырву! – раздался разительно изменившийся голос водителя.

– Тебе ясно? – вновь спросил сосед Рому.

– Ясно, – с трудом выговорил он и не удержался от болезненного стона.

С усилием Рома поднялся и вышел из машины, кривясь и с трудом переводя дыхание. Он крупно дрожал от страха, практически не обращая внимания на боль – понимал, что надо бежать, бежать прочь отсюда.

– Пошел, – толкнули его в спину и Рома заковылял в указанном направлении. Старался идти не очень быстро - пытался восстановить дыхание. Что вокруг происходит, он не понимал - но очень хотелось скорее оказаться от странного места подальше. Машинально Рома вспомнил, что рюкзак с вещами остался в машине, но тут же мысленно махнул рукой - черт с ним, с мешком, самому бы ноги унести.

Ярко светило солнце, за забором весело перекликались птицы, шелестела листва – скованный страхом и отчаянием Рома не понимал, как в столь ясный солнечный день так буднично может происходить что-то страшное. И самое главное – за что? Почему именно он?

К широкому крыльцу главного здания рабочие вместе с Ромой подошли как раз тогда, когда из высоких стеклянных дверей вышла приметная делегация. Двое активно пререкающихся серьезных мужчин в костюмах при галстуках – у одного поверх был белый халат, внимательно слушающая их статная женщина и несколько бесстрастных бойцов в черных бронежилетах, шлемах с забралами и с оружием в руках.

– Это еще что за покемоны? – на ходу прокомментировал появление компании на крыльце пожилой водитель.

– Саныч, смотри какие парни серьезные, у них «спецназ» на спине написано.

– О, Евген, глянь, у того, слева, забрало с тонировкой! – бросил еще один из рабочих «газовиков».

В обсуждении появившихся на крыльце людей слышалась явная издевка – Рома обратил на это внимание даже полностью погруженный в мысли о побеге. Вся компания на крыльце между тем – даже прекратившие спор мужчины, пристально наблюдала за приближением «газовой» бригады. Подойдя к самым ступеням, конвоиры Романа остановились, встал и он. И тут же встрепенулся, так как разговор зашел о нем.

– Это кто, Давид Яковлевич? – показав пальцем на Рому, спросил высокий статный мужчина в костюме, с зачесанными назад волосами.

«Колхоз какой, пальцем неприлично показывать», – раздался рядом негромкий комментарий пожилого Саныча.

Не совсем негромкий для того, чтобы высокий тип с набриолиненными волосами не услышал. У него после фразы водителя дернулась щека и лицо пошло красными пятнами - но другой реакции не последовало. Сделав вид, что не услышал, он вопросительно повернулся к стоящему рядом мужчине в белом халате.

- Объясните мне, почему вы продолжаете работу, если еще вчера должны были начать приготовления к свертыванию проекта? – вопросил он противным голосом. Доктор в халате что-то негромко ответил – Рома не услышал.

- Нет, вы слышите его! Он не знал! – хлопнул себя по бедру высокий, но в разговор вдруг вмешалась дама.

– Миша, прекрати, а? Достало уже, – резким голосом прервала она беседу и повернулась ко второму, в халате: – Давид, что с материалом делать планируете?

Лицо Михаила от подобной отповеди покраснело еще сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Он, не находя слов в ответ, всмотрелся в спутницу, раздувая ноздри. Посмотрел на нее и Рома. Выше среднего роста, в строгом деловом костюме. Длинные обесцвеченные волосы стянуты в тугой хвост, что совсем не шло к ее широкому лицу - еще и с лоснящейся кожей.

– Ликвидировать. Слишком велики риски при транспортировке, - безапелляционно заявил мужчина в халате.

– А с этим что? – показала женщина на Романа.

У парня даже дыхание перехватило, когда он понял, что, говоря про материал, подразумевали и его. Сердце забилось с невиданной частотой, прыгая у горла.

– За ворота и пня дать, – вдруг негромко произнес один из бойцов в черной форме.

Губы у Ромы предательски задрожали, когда его окатило волной надежды.

– Здесь есть еще кто, из готовых… пациентов? – вновь спросила женщина, даже не обратив на комментарий внимания.

– Да, трое. В Ягодное сегодня должны были перевозить, вместе с этим, – указал кивком Давид на дрожащего от переживаний парня.

– Отлично. Давайте его в работу, давно хотела на сам процесс посмотреть. Перевезете четверых сегодня, как и было по плану.

Прочувствовав всю исходящую опасность и безнадежность от услышанного - издав нечто похожее на всхлип, Рома попытался рвануться прочь, но резкий удар под ребра заставил его согнуться. Стало настолько больно, что он даже застонать не смог, беззвучно хватая ртом воздух.

– Резка баба‑то, а? – тихо прокомментировал Евген, обращаясь к Санычу.

– Тихо, тихо, это тебе не этот хмырь, – так же негромко осадил его водитель.

В себя Рома пришел уже в здании - в помещении с обшитыми блестящим металлом стенами и потолком. Позади парня находился белый аппарат, похожий на рентгеновский, только значительно больше. По одной из стен тянулось панорамное окно, через которое было видно пустое помещение с множеством моргающих разноцветными лампочками датчиков и развешанными по стене информационными досками. Осматриваясь, Роман понял, что сейчас последний шанс и отчаянно дернулся, пытаясь ударить своего конвоира. Но опять последовал сильный, ленивый даже тычок в бок и парня вновь скрутило от боли.

– Какой, а? – покачал головой осуждающе Евген. – Давай раздевайся. Да не бойся, насиловать тебя не буду, – проговорил он, глядя на скрючившегося на полу парня.

Раздеваться Рома самостоятельно не желал и Евгену пришлось его слегка поуговаривать. Впрочем, недолго – через несколько минут полностью голый Роман, был поставлен в центре комнаты и практически распят на хитрой системе креплений. С придвинутого ближе к нему аппарата свисала куча проводов с клеммами, прозрачные капельницы с иглами, отдельно висели белые зажимы для рук и ног, к которым крепились шланги и провода.

– Давай, земеля, жди, – похлопал парня по плечу Евген, – только не напускай пока со страху. Сейчас к тебе яйцеголовые придут, подключат - тогда и помочиться сможешь, все предусмотрено, – хмыкнул он, приподняв один из шлангов с характерного вида насадкой.

– А, да! – уже повернувшись было к выходу, хлопнул Евген себя по лбу, будто вспомнив что‑то очень важное. – Особо не бойся. От процедур еще почти никто не умирал, – еще раз потрепал он парня по плечу.

– Меня… искать будут, – выдохнул Роман.

– Тебя? Ты ж сирота, никто тебя искать не будет. Да и справку о смерти в загс как раз мне везти надо.

– Чь… чьей смерти? – с трудом из‑за мгновенно пересохшего горла спросил Рома.

– Твоей, чьей же еще? По документам ты умер уже полчаса как, – даже бросил взгляд на часы Евген.

Глава 2. Старцев Александр. 23 апреля, раннее утро

Первое время, когда вещь только куплена, стараюсь относиться к ней очень бережно. Это касается всего - будь то машина, ноутбук, ботинки или даже разные мелочи. Арафатку, к примеру, как в конце зимы купил, так первое время даже в шкаф на полку убирал - аккуратно складывая. Сейчас же, по прошествии нескольких месяцев, она лежит в рюкзаке довольно небрежно скомканная. Рюкзак, наоборот, аккуратно придерживаю, поставив на поребрик в ожидании такси на пустынной в столь ранней час улице.

Пару последних дней в преддверии поездки в Сургут я не вылезал из дебрей туристических форумов, изыскивая информацию о снаряжении – друг, к которому ехал в гости, озадачил приглашением на охоту. Так как за последние несколько лет, кроме Турции и Египта, у меня отдыха не было, а походы в юности если и вспоминать, то только в качестве пособия «как не надо ходить в походы», пришлось в авральном режиме узнавать многие вещи и покупать себе одежду с нуля – ботинки, энцефалитку, термобелье.

Подумав о предстоящем отдыхе, еще раз покосился вниз, на рюкзак. Восьмидесятилитровый, с запасом. Приобрел я его, потому что он гордо назывался «рейдовый» - а еще потому, что между двумя боковыми клапанами очень удобно носить заряды от РПГ. Эта деталь после прочитанной в Интернете информации накрепко запала в память и оказалась решающей, когда в магазине мучился сомнениями по поводу выбора. Где и как буду носить эти заряды, не думал. Да и не особо представляю даже, как они выглядят - зато звучит круто и брутально.

Боковые клапаны, кстати, мешались, когда закидывал рюкзак на заднее сиденье подъехавшего такси. Дедушка водитель только покосился на меня, но был на удивление молчалив и вопросами не донимал, всю дорогу катая во рту незажженную папиросу. Я же смотрел в окно, распираемый радостным возбуждением – люблю уезжать из города, оставляя здесь все проблемы. Вроде и маршрут привычный, и проезжал уже здесь сотни раз, а все равно по‑новому в окно смотришь.

Слева мелькнул Ладожский вокзал, потом сверкающий гипермаркет. Пересекая проспект Шаумяна, дед прибавил скорость - увидев впереди мигающий зеленый. Когда вылетели на перекресток, горел уже желтый и буквально через секунду справа я увидел свет фар, почти сразу услышав дикий визг тормозов. Зажмурился в испуге, но удара не почувствовал – летевший нам в бок автомобиль отвернул в последнюю секунду.

Я шумно выдохнул и выругался облегченно. Но обернувшись, понял, что ничего еще не закончилось – пролетевший мимо юзом автомобиль сдал задом, развернулся и помчался следом. Стало неуютно. Не страшно, а именно неуютно - потому что, если на деда сейчас начнут наезжать, рядом сидеть и ничего не делать я не смогу. С другой стороны, из‑за этого летчика, который только что меня чуть не угробил, ввязываться в конфликт совершенно не хочется.

Я коротко глянул на него – дед все так же мусолил папиросу, подъезжая к мосту, но выглядел растерянно. Когда нас обогнал белый универсал, подрезая, притормозил. Из машины вылетел молодой парень, из пассажирской двери вышел второй - но к такси не пошел. Водитель - явно злой, судя по мимике и движениям, подбежал и сильно похлопал ладонью по капоту - но увидев деда, остановился.

– Ну… ты, дедушка! Голова седая, а ни ума, ни фантазии… – выдохнув, произнес водитель.

– Бить никого не будем? – подошел между тем второй - широкоплечий крепыш с коротким ежиком светлых волос.

– Да не, вон божий одуван сидит… Слышь, дед, сам‑то пожил уже небось, может другим дашь? – продолжил первый. – Всего‑то самую малость надо, на красный не ездить!

– Неправ я, извините, – тихим голосом произнес дед.

Водитель универсала только вздохнул и раздраженно махнул рукой, разворачиваясь прочь, второй парень двинулся следом. Хлопнули двери и, коротко взвизгнув покрышками, машина умчалась, развернувшись прямо на мосту. Дедушка постоял чуть, пожевывая папиросу и медленно тронулся.

Уже на Невском, на одном из светофоров я исподлобья бросил взгляд на деда, негромко цыкнув. Но он все же услышал, успел поймать мой взгляд. Зажегся зеленый, дед тихо и аккуратно поехал.

– Да знаю я все, давно бы уже в деревню уехал да и помер там по‑тихому… – услышал я его бесконечно усталый голос.

Он замолчал, а я удивленно повернул голову, ожидая продолжения.

– Дочь у меня с идиотом своим квартиру в ипотеку купили, а того с работы турнули за пьянку, второй месяц уже устроиться никуда не может. А где устроится, там зарплату не плотят. Денег у них нет, ребенка кормить нечем, вот и приходится таксовать… Помогаю, чем могу. Ты извини, если что… - мы подъехали к вокзалу и дед, остановившись, замолчал, катая папиросу.

Лучше б тихо сидел – подумал я про себя - теперь этого деда с его проблемами долго вспоминать буду. Выходя, бросил на бардачок купюру и не реагируя на крики про сдачу, пошагал к зданию вокзала. Пока шел, поеживался от утренней прохладцы.

Глава 3. Ермаков Станислав. 23 апреля, раннее утро

– Ты ведь уже не спишь? – почти сразу же услышав привычное «У аппарата», спросил Стас вместо дежурного отзыва «От аппарата слышу».

– Да я давно не сплю, – судя по голосу, сна у Дим-Дима ни в одном глазу.

– На работе?

– Нет.

– Ух ты, а бодрый какой. Чем занимаешься?

- Стас, время пять утра. Случилось что?

- Четыре сорок семь. Да так, поговорить хоть с кем-то захотелось. Так ты что делаешь?

– Еду.

– Куда едешь?

– В Киров.

– Зачем?

– К сестре, у нее там с мужем дебилом проблемы.

– Что за проблемы?

– Неприятные.

– Ясно, - Стас ровно вздохнул, демонстрируя Диму свою выдержку. - А Киров это где?

– В России.

– Дим, вот ты трудный, - наконец повысил голос Стас. - Далеко от Питера?

– Слушай, ну около суток ехать, может, побольше чуть.

– Далеко уже ехал?

– Относительно.

– Блин… – сделал Стас паузу, сдерживаясь, чтобы не выругаться. – Дим, я тебя увижу, лицо обглодаю. Конкретнее?

– По Народной уже.

– Нормально. Выезжай на кольцо и через Ржевку ко мне. Я с тобой еду.

– В смысле? У тебя же…

– У меня же да. Не тормози - подъезжай, я пока соберусь.

– Ладно, еду, - произнес Дим, и не прощаясь закончил разговор.