Передовая начиналась в цехе

В годы предвоенных пятилеток Сталинградская судоверфь стала одним из крупных предприятий речного судостроения. С ее стапелей сходили буксирные пароходы, крупные баржи-гаражи для перевозки тракторов, сухогрузные и многие другие суда. Год от года предприятие расширяло производство, строились новые цехи. Широкое развитие получило движение за повышение производительности труда, экономию и бережливость.

Война перекроила планы предприятия. Судостроители получили задание: освоить выпуск танковых корпусов, корпусов самолетов, боеприпасов. Судоверфь стала одним из предприятий Сталинградского танкограда.

С. Д. Бабкин работал в те годы первым секретарем Кировского райкома партии. Свой трудовой путь он начал плотником. Был активным комсомольцем, находился на профсоюзной и партийной работе. Сергей Дмитриевич вспоминал:

— На судоверфи работало тогда немало участников ударного строительства, бывшие землекопы, тачечники, грабари, монтажники. Став судостроителями, они вносили в жизнь коллектива замечательную творческую энергию, дух неутомимого искательства и кипучего соревнования. Эти люди приняли на свои плечи все трудности перестройки производства на военный лад, а впоследствии и работы во фронтовых условиях, под бомбежками и обстрелами.

Судоверфь стала поставщиком корпусов для танков «Т-34». Коллектив не только освоил новое производство, но и наращивал его. Производственные планы СТЗ по выпуску танков были непосредственно связаны с работой судоверфи.

В первый год войны судостроители приняли в свой коллектив специалистов, эвакуированных из Мариуполя, Николаева, Одессы, Харькова. Это были опытные инженеры, техники, токари, слесари. Они помогли увеличить выпуск танковых корпусов, боеприпасов. Судостроители по-братски приняли эвакуированных специалистов в своих домах. Вместе делили кров и хлеб…

В 1942 году Николай Тимофеевич Остапенко руководил одним из цехов судостроительного завода.

— Сколько мы тогда работали? — рассказывал он. — Многие специалисты по неделям не уходили из цехов, были на казарменном положении. Спали урывками по три-четыре часа в бытовых помещениях. Там стояли деревянные топчаны. Бывало, даешь людям задание и видишь, что они смертельно устали. Знаешь и сам, как тяжело работать без отдыха. Но каждый понимал: как на фронте, задание нужно выполнить любой ценой.

Много приходилось трудиться на погрузке эшелонов. Платформы на завод подавали в любое время суток. Тогда поднимали всех, кто не занят на смене, и шли к составам. Такие штурмы бывали очень часто.

Летом 1942 года к нам стали поступать на ремонт танки, разбитые на поле боя. Мы увидели изувеченные снарядами танковые корпуса, которые сами недавно собирали. Внутри находили полуобгоревшие полевые сумки, письма, клочки обмундирования, на котором запеклась кровь. Перед нами были немые свидетели жаркого боя, гибели наших бойцов. Одним чувством горели наши сердца: помочь фронту, все силы отдать на защиту страны. Как ни трудно нам приходилось, каждый из нас знал: на фронте во сто крат тяжелее. Работая в прифронтовом тылу, мы глубоко осознавали свой долг перед теми, кто сражался на переднем крае.

В трудовых буднях войны раскрывалась вся душевная красота рабочего человека…

«Баррикады» — одно из старейших предприятий города. Название заводу было дано в память бурных революционных выступлений рабочих против царского самодержавия и участия в героической защите Красного Царицына. В годы предвоенных пятилеток на «Баррикадах» была проведена реконструкция цехов, построены крупнейшие мартеновские печи. Здесь осваивалось производство легированных сталей, мощных прессов, роторов, турбогенераторов и другого оборудования.

С первых дней войны коллектив завода встал на фронтовую вахту. В несколько недель предприятие освоило серийный выпуск 76-миллиметровых пушек. Комсомольцы-баррикадцы выступили с инициативой начать соревнование за выполнение двух норм в смену. Комсомолец Олейников, один из инициаторов соревнования, изо дня в день выполнял по четыре нормы в смену. Движение двухсотников получило самое широкое развитие в городе. Его поддержали труженики всех предприятий. Все комсомольцы «Баррикад» стали передовиками производства.

В январе 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР завод был награжден орденом Ленина. Ордена и медали получили 176 рабочих и инженерно-технических работников. Директору завода Л. Р. Гонору было присвоено звание Героя Социалистического труда[13].

Сталинградская ГРЭС являлась энергетической базой танкограда. В те годы эта станция была единственным крупным поставщиком электроэнергии в городе. Ее сооружение началось по великому Ленинскому плану ГОЭЛРО. Корпуса предприятия возводились в годы первой пятилетки, в тот же период, что и цехи Сталинградского тракторного, такими же небывало ударными темпами. Первая турбина станции дала ток в ноябре 1930 года. Пуск СталГРЭС обеспечивал развитие промышленных предприятий в Сталинграде.

Во время Великой Отечественной войны, когда обстановка на фронтах потребовала резкого увеличения выпуска оборонной продукции, значительно возросла нагрузка на агрегаты станции.

А. Н. Землянский тогда работал управляющим СталГРЭС. Он был одним из тех специалистов-энергетиков, которые все свои знания посвятили практическому осуществлению планов электрификации страны. В двадцатые годы комсомол дал Землянскому путевку на учебу. Он овладел специальностью электрослесаря, поступил во ВТУЗ. Накануне Великой Отечественной войны молодой инженер работал старшим инспектором по эксплуатации электростанций и сетей наркомата. В первый год войны, когда фронт приближался к Волге, А. Н. Землянского направили управляющим на Сталинградскую ГРЭС. Он вспоминал:

— Электроэнергию тогда распределяли, как хлеб. Агрегаты станции работали на полную мощность. На каждом из наших работников была огромная ответственность. Неполадки в оборудовании могли привести к тому, что на заводах, работавших для фронта, остановились бы станки или конвейеры. Все наши специалисты трудились самоотверженно. Срывов в работе станции не было.

Летом 1942 года начались налеты вражеской авиации. Несколько самолетов бомбили станцию 16 августа 1942 года. Расчет гитлеровцев был понятен: они метили в энергетическое сердце города. Одним ударом намеревались вывести из строя промышленные предприятия.

Несмотря на то, что фашисты буквально атаковали станцию, никто из энергетиков не покинул своих рабочих мест. На территории станции стояли зенитные орудия. Они начали поединок с вражескими самолетами. Однако фашисты успели сбросить на Сталинградскую ГРЭС несколько бомб. Мы понесли первые потери. Осколками убило слесаря Парамонова, тяжело ранило ученика слесаря Сердюкова.

В тот день работники станции впервые показали настоящую солдатскую стойкость, которая стала потом нормой нашей жизни в условиях осажденного города. Взорвавшаяся в машинном зале бомба обрушила перекрытие. Обломки рухнули на турбину. Машинист турбины Скотников, несмотря на то, что его контузило, не ушел со своего поста. К нему бросились другие работники цеха, стали быстро очищать турбину от щебня, мусора. Все агрегаты станции продолжали давать энергию…

Труд энергетиков воплощался в рокот танков, сходивших с конвейера Сталинградского тракторного завода, в залпы пушек, сделанных на заводе «Баррикады», в кипение стали мартенов «Красного Октября», во взрывах тысяч бомб, снарядов, мин, изготовленных на предприятиях города.

Каждый, кто читал газеты военных лет, знает о впечатляющей силе этих документов времени. Изо дня в день «Сталинградская правда» писала о работе предприятий города. Страницы газеты стали яркой летописью трудовых подвигов рабочих Сталинграда.

«Что ты сегодня сделал для фронта?» — с таким вопросом газета обращалась к трудящимся города и области. Публиковала письма, отклики, корреспонденции, трудовые рапорты. Одна из таких подборок опубликована 22 июля 1942 года. В газете напечатаны материалы, написанные рабочими-железнодорожниками, токарями, сталеварами. Они рассказывали о своем участии в социалистическом соревновании, о том, как выполняются на предприятиях фронтовые задания, писали о своей верности Отечеству, о том, что готовы отдать все силы борьбе с врагом. Машинист паровоза Журбенко, помощник машиниста Субботин, кочегар Гудошников написали об одном своем рейсе. Бригада получила задание срочно доставить военные грузы к линии фронта. Несмотря на предельную загрузку состава, железнодорожники взяли на платформы дополнительно еще 500 тонн. Эшелон двигался к фронту со скоростью, превышающей норму. Так было выполнено фронтовое задание.

На этой же странице было письмо сталевара «Красного Октября» А. Соколова. Он сообщал, что его бригада из месяца в месяц перевыполняет задания и выплавила сверх плана десятки тонн стали. 20 июля сталевар Соколов и его помощники за одну смену выдали дополнительно восемь тонн металла.

Рабочий Сталинградского тракторного завода Н. Онищенко писал в газету о том, что работает на семи станках, выполняет по три нормы в смену.

Газетные заголовки звучали как лозунги: «Требования фронта — вот наши нормы!», «Каждая победа на заводе — боевая помощь фронту!», «Трудись, как требует фронт!» «Сталинградская правда» рассказывала о трудовых свершениях на всех предприятиях города.

Документы и воспоминания передают атмосферу рабочих буден военной поры. Тревога за судьбу Отечества вызывала в душах советских людей готовность к трудовому подвигу. Мужество каждого дня было таким же естественным и необходимым, как вода и хлеб. Мужество помогало выстоять, когда надо было работать сверх человеческих сил. Задание в цехе становилось боевым приказом. Трудовое обязательство — клятвой.

Страдания родной земли взывали к верности и долгу советских людей.

Трудовые свершения сталинградских рабочих стали одной из героических страниц истории Великой Отечественной войны. Знойным летом 1942 года, всего за два неполных месяца — июль и август — заводы Сталинграда отправили на фронт 4000 танков, пушек и минометов. Предприятия города выпускали до 80 видов военной продукции.

В Сталинграде в тот период решались многие ключевые вопросы обороны страны. О том, какое значение придавалось работе сталинградских предприятий, говорит такой факт: летом 1942 года в город на Волге были направлены ответственные работники ряда наркоматов. С их помощью непосредственно на месте решались многие сложные проблемы выпуска военной продукции. На «Красном Октябре» находился заместитель наркома черной металлургии А. Г. Шереметьев, на «Баррикадах» — заместитель наркома оборонной промышленности В. Г. Костыгов, на тракторном — заместитель наркома танковой промышленности А. А. Горегляд. Сталинград оставался узлом важнейших железнодорожных коммуникаций, связывавших Кавказ и южные районы страны с центром. По Волге направлялись суда с оборонной продукцией. В городе находились нарком речного флота 3. А. Шашков и заместитель наркома путей сообщения С. И. Богаев. 19 августа в Сталинград прибыл заместитель председателя Совнаркома СССР нарком танковой промышленности В. А. Малышев.

Народное ополчение. По городским улицам шли к степным полигонам бойцы в рабочих спецовках. Каждый в городе знал: идут ополченцы. После трудовой смены рабочие, сдав инструменты, брали в руки винтовки, пулеметы, гранаты. Подразделения ополченцев были созданы на каждом предприятии. В них вступали добровольцы. Сталинградцы учились военному делу. Город готовился к обороне.

Формирование частей народного ополчения началось в Сталинграде в первые дни войны. 3 июля 1941 года в цехах Сталинградского тракторного завода прошли первые митинги, на которых слесари, токари, кузнецы, конструкторы, технологи вступали в строй защитников Отечества. Всего за два дня 6000 тракторозаводцев стали бойцами народного ополчения. Среди них — В. С. Погребной, участник штурма Зимнего дворца в октябре 1917 года, старший мастер моторного цеха А. И. Лебедев, инженер сталефасонного цеха Н. Л. Вычугов, слесарь Я. П. Дегтярев, конструктор Е. И. Врублевский, мастер кузницы М. И. Левушкин, слесарь-водитель И. Л. Халявкин и другие[14].

Рабочие тракторного завода обратились с письмом в «Сталинградскую правду», в котором призывали трудящихся города и области встать в ряды ополчения. На всех предприятиях, в колхозах, строительных организациях, институтах состоялись собрания и митинги, участники которых говорили о том, что готовы в любой час с оружием в руках выступить на защиту Родины. В ряды частей народного ополчения в полном составе вступили комсомольцы лесозавода имени Куйбышева, заводов «Баррикады», метизного, имени Сакко и Ванцетти и других предприятий города.

11 июля 1941 года исполком областного совета депутатов трудящихся и областной комитет ВКП(б) приняли постановление — приступить к формированию частей народного ополчения из добровольцев в возрасте от 17 до 60 лет. Постановление обязывало партийные организации и исполкомы депутатов трудящихся возглавить движение трудящихся по созданию добровольческих частей.

Командиром Сталинградского корпуса народного ополчения был назначен председатель облисполкома И. Ф. Зименков, комиссаром — секретарь обкома партии М. А. Водолагин, начальником штаба — начальник отдела боевой подготовки облсовета Осоавиахима А. С. Пенэнжик. В состав корпуса народного ополчения входили стрелковая дивизия, Донская кавалерийская дивизия, танковые, артиллерийские, минометные подразделения. Всего в корпусе насчитывалось до 13 тысяч бойцов[15].

Корпус народного ополчения оснащался вооружением, которое коллективы сталинградских предприятий выпускали сверх плана. Сталинградский городской комитет обороны в ноябре 1941 года принял постановление провести на предприятиях воскресник, средства от которого отчислить на вооружение добровольческих частей.

Ополченцы обучались без отрыва от производства. Машиностроители, металлурги, железнодорожники, речники, колхозники учились метко стрелять, бросать гранаты, чистить оружие, рыть окопы и траншеи, изучали пулеметы и орудия.

Первой в декабре 1941 года ушла на фронт Донская кавалерийская дивизия, которая получила наименование 15-й Донской кавалерийской казачьей дивизии. В ее составе было немало участников первой мировой и гражданской войн. Тысячи сталинградцев-добровольцев, прошедших обучение в частях народного ополчения, были направлены на защиту Москвы.

Многие тракторозаводцы подали заявления с просьбой зачислить их в состав танкового батальона народного ополчения. Добровольцев оказалось так много, что в феврале 1942 года была создана танковая бригада имени сталинградского пролетариата. В составе бригады насчитывалось 1500 человек[16].

В Сталинградской области было сформировано 82 истребительных батальона, в том числе в городе 7 истребительных батальонов. На 1 августа 1942 года в них состояло 10620 бойцов, в том числе 7 тысяч коммунистов[17]. Истребительные батальоны вели борьбу с диверсантами и парашютистами-десантниками, которых противник забрасывал в советский тыл.

Командиром истребительного батальона Тракторозаводского района был назначен начальник райотдела милиции К. А. Костюченко, комиссаром — секретарь райкома партии И. Я. Мельников, начальником штаба — капитан Б. Б. Панченко. Судьба этого истребительного батальона стала особой в истории Сталинградского сражения. Когда гитлеровцы прорвались к к северной окраине города, бойцы-тракторозаводцы первыми вышли на его защиту. Работая над этой книгой, автор встретился с бывшим начальником штаба истребительного батальона Б. Б. Панченко. Шестнадцатилетним пареньком он ушел на гражданскую войну, защищал молодую Советскую Республику. Стал кадровым военным. В сороковые годы работал заведующим кафедрой Сталинградского механического института. Борис Борисович говорил о том, как проводились занятия в батальоне:

— Истребительный батальон целиком сформировали из коммунистов и комсомольцев. В него зачислили и участников гражданской войны, и семнадцатилетних комсомольцев. Учебная программа в батальоне была очень напряженная. Проводили занятия на берегу Мечетки или в степи, рядом с заводским поселком. Учились действовать в обороне, наступлении, ходить в разведку, окапываться, сражаться с танками, вести патрулирование на улицах, ходить на лыжах. В поселке отвели помещение для штаба батальона — деревянный барак. Здесь хранилось оружие. Надо сказать, что приходили бойцы в штаб, отработав двенадцать-четырнадцать часов на производстве. Нередко бывало, что перед началом занятий сидит человек на скамье и дремлет. Видно, что он очень устал. Из цеха прямиком пришел в штаб. Приходили не только усталые, но и голодные. Зная об этом, мы договаривались с отделом рабочего снабжения, и бойцам привозили по куску хлеба или пирожки. Устали люди, но только начинались занятия — и каждый будто стряхивал усталость. Становился в строй. Рабочие брали в руки винтовки, гранаты. Изучали военное дело с таким же вниманием и серьезностью, как и работали для обороны. Ходили по поселку строем, всегда с песней. Когда враг подступил к городу, нам пришлось воевать в тех же окопах, которые мы рыли на занятиях батальона…

А. И. Талдыкин, будущий отважный разведчик, был одним из самых молодых в истребительном батальоне Тракторозаводского района. В 1942 году ему исполнилось семнадцать лет. Он работал в цехе танкового производства. Александр Иванович рассказывал:

— В истребительный батальон меня зачислили по рекомендации завкома ВЛКСМ. Это была большая честь для меня, семнадцатилетнего, и я бесконечно гордился оказанным мне доверием. Наши занятия начинались со сводок Совинформбюро. С июля 1942 года в сообщениях уже упоминались знакомые нам населенные пункты. Война приближалась к нашему дому. Мы изучали пулеметы, винтовку с большим рвением, потому что знали — скоро пойдем в бой.

В батальоне существовал такой порядок: по сигналу воздушной тревоги мы обязаны были немедленно являться в штаб. Воздушные налеты чаще всего начинались с наступлением темноты. Это значит — ночь без сна. А утром снова на смену.

Идешь, бывало, по тревоге в штаб по пустынным затемненным улицам, а в небе и на земле полыхают взрывы. У нас были пропуска на право беспрепятственного прохода по городу в любое время. Бойцы привыкали к опасной обстановке. Когда начались бои, каждый из нас почувствовал, что знает оружие, умеет им владеть, готов действовать в боевых условиях.

Прибывали эшелоны с ранеными фронтовиками. Военные госпитали разместились в больницах, школах, клубах, общежитиях. Прифронтовой город взял на себя заботы о жизни и здоровье тысяч и тысяч раненых воинов. Многие из них запомнили в те дни добрые и умелые руки сталинградских сандружинников.

Каждый день на вокзалах дежурили бригады комсомольцев, которые встречали санитарные составы. На вахту выходили посланцы всех районов, каждого предприятия города. Надо было помочь принять раненых. Как только приходил очередной состав, сандружинники, среди них было много девушек, бежали к вагонам. Одного на носилках, другого бережно поддерживая под руки, они доставляли раненых к машинам. Работа эта была нелегкая. За одно дежурство группа сандружинников принимала сотни раненых. Доставив фронтовиков в госпиталь на носилках, переносили их в палаты. И слышали дорогие слова, произнесенные сквозь стоны от тяжкой, неотступной боли: «Спасибо, сестрицы…»

В первые же часы на сталинградской земле прибывшие с фронта раненые чувствовали тепло и заботу горожан. Все рабочие коллективы шефствовали над госпиталями. Женщины стирали для бойцов белье, приносили в палаты комнатные цветы, салфетки, бумагу, конверты. Школьники собирали библиотечки. А пионерские концерты! Воины с забинтованными головами, на костылях, прикованные к постели, ждали эти самодеятельные концерты с нетерпением, ждали юных артистов. Волнуясь, дети входили в госпитальные палаты. В руках у них были скрипки, балалайки, гармони и еще — вышитые кисеты, платки, рисунки. Школьники пели и читали стихи. Чисто и звонко звучали детские голоса. Они напоминали бойцам о самом дорогом и близком— о доме родном. Каждый концерт как призыв к воинам — беспощадно бороться с врагом, посягнувшим на нашу землю. Помнились потом на фронте эти удивительные концерты.

В каждом госпитале нужны были надежные помощники. По вечерам токари и сварщицы, швеи и штукатуры, учителя и бухгалтеры становились медицинскими сестрами и сиделками у постелей тяжелораненых. По зову души и велению долга общественники приходили на дежурства после своей рабочей смены. Их ждали в палатах. Они помогали делать перевязки, умело и терпеливо ухаживали за ранеными, кормили их, писали письма под диктовку, читали вслух газеты и книги.

Среди тех, кто трудился в госпитальных палатах, была и работница Сталинградского мясокомбината А. М. Черкасова. Через несколько месяцев ее имя станет известно всей стране. Она возглавит бригаду добровольцев-строителей, которая будет безвозмездно трудиться на восстановлении Дома Павлова. Именем Черкасовой впоследствии будет названо замечательное патриотическое движение. Летом 1942 года Александра Максимовна работала в госпитале. Она вспоминала:

— По очереди работницы мясокомбината, получившие в кружках медицинские навыки, работали в госпитале. Пока, скажем, я на дежурстве в палатах, мою норму распределяли на всю оставшуюся бригаду. Мы шефствовали над госпиталем, помещавшимся в школе на берегу Волги. Раненых привозили с фронта в товарных железнодорожных вагонах, а когда фронт подошел к Дону, привозили на автомашинах и даже на подводах.

Работы было много. Что нам приходилось делать? Таскали по коридорам носилки, мыли раненых, перевязывали, распиливали гипс, разносили еду, ухаживали за теми, кто не мог вставать.

Мест в госпитале не хватало. Летом 1942 года прямо во дворе школы поставили кровати. Наверху над ними натянули сетку, замаскировали ветками, чтобы не было заметно с воздуха…

Из числа добровольцев организации Общества Красного Креста в Сталинграде подготовили 4 тысячи командиров санитарных звеньев и 12 тысяч сандружинников[18]. При Сталинградском обкоме партии был создан областной комитет помощи раненым.

Над городом часто звучали сигналы воздушной тревоги. Голубое небо было исчеркано облачками разрывов. Отважные зенитчики вели бои с вражескими самолетами. Впервые гитлеровцы совершили налет на Сталинград в октябре 1941 года, бомбы взорвались в Кировском районе. Одиночные самолеты противника вторгались в сталинградское небо в первую военную зиму. Тревожные гудки сирен разбудили жителей в ночь на 23 апреля 1942 года. В небо города прорвались 50 вражеских бомбардировщиков. Это был первый массированный налет на Сталинград. Только на территорию Тракторозаводского района фашисты сбросили 1500 зажигательных и 15 фугасных бомб[19].

Чем ближе фронт, тем чаще появлялись в воздухе вражеские самолеты. Короткие тревожные сигналы раздавались днем и ночью.

Первая военная угроза городу была с воздуха. Синее безоблачное небо таило теперь страшную опасность. Летом 1942 года в городе уже были первые разрушения, первые раненые и убитые. От двора ко двору разносились печальные вести о последствиях вражеских бомбежек. Разбит госпиталь… Фашисты сбросили бомбы на толпу людей, вышедших из вагонов пригородного поезда… В жаркий полдень расстреляли людей у магазина… Воздушные пираты хладнокровно вели охоту на людей.

День за днем жители постигали науку защиты от воздушного нападения. На каждой сталинградской улице можно было видеть такую картину: прямо на стене дома вывешены наглядные пособия, а вокруг расположились на лавках, скамейках, табуретках женщины с малолетними детьми на руках, старушки со спицами, и ближе всех, прямо на земле, — дети. Слушали, переспрашивали, запоминали. Многие впервые тогда слышали военные термины и названия, которые войдут в суровую повседневность осажденного города. Большинство жителей еще только на плакатах видело очертания фугасных и зажигательных бомб. Тысячи общественных инструкторов проводили занятия по программам ПВХО. Группы собирались в красных уголках, цеховых бытовках, школьных классах, подвалах. Сталинградцы учились рыть щели, тушить зажигательные бомбы, оказывать первую помощь раненым. На крышах и чердаках стояли ящики и бочки с песком и водой.

В городе были приведены в боевую готовность формирования МПВО. Активно работали ее штабы, созданные при исполкомах областного, городского и районных Советов депутатов трудящихся, на предприятиях. Для подготовки руководителей групп самозащиты и инструкторов ПВХО в области было организовано 15 школ, в которых прошли обучение 11 тысяч активистов[20].

Одним из активных организаторов обучения населения основам местной противовоздушной обороны был А. X. Свидлер, заместитель начальника штаба МПВО Краснооктябрьского района. Он рассказал:

— В нашем районе, как и в других, активна работали сотни общественных инструкторов-добровольцев. Они побывали в каждом дворе, в каждом доме. Большинство домов были частные, деревянные. Нужно было научить каждую семью рыть земляные щели. Ведь у людей, которые никогда прежде их не видели, возникало много вопросов. Какой глубины рыть щели, как укрепить стенки, сделать насыпь, чтобы она была неприметной с воздуха. Добровольцы-инструкторы учили тушить зажигательные бомбы и пожары, оказывать помощь пострадавшим. Приходилось и убеждать и требовать, чтобы все жители заранее готовили подземные убежища. Со временем люди поняли, что щели помогают надежно укрываться при бомбежках, их вырыли в каждом дворе.

Щели… Молодым людям, родившимся после войны, трудно сейчас представить, как выглядели эти подземные убежища. Надо воздать должное этим нехитрым сооружениям, спасшим жизнь тысячам людей. Летом 1942 года в каждом дворе стучали ломы и лопаты. Жители копали земляные норы. Итак, что же такое щель? Это узкий ров, высотой в человеческий рост, сверху перекрывался балками или бревнами, металлическими листами, земляным накатом. Откосы щели старались сделать крутыми, обшивали их досками или оплатками из хвороста.

Такое убежище называли семейным — оно было рассчитано, чаще всего, на 10–12 человек. О правилах сооружения щелей можно было узнать из газет, учебных пособий и плакатов…

С наступлением сумерек город погружался в темноту. Оконные пролеты заводских корпусов были замазаны темной краской, в квартирах опущены плотные шторы, погашены уличные фонари, затемнены фары автомобилей и огни бакенов на Волге. В полной темноте двигались машины на заводских дворах, возвращались рабочие с завода, по опыту вели речные суда среди отмелей волжские капитаны. Тишина темных улиц была чуткой и настороженной. Об этом вспоминает домохозяйка Людмила Ивановна Лаптева:

— Каждую ночь мы по очереди дежурили на улице. Наблюдали за порядком и за затемнением окон. Если где-то пробивается свет, стучали в окно, объясняли, что должна быть полная светомаскировка. Требования дежурных выполнялись немедленно. Все знали: вражеские самолеты рыщут в ночном небе, выискивают цель…

В Сталинграде была создана большая сеть постов ПВХО, групп самозащиты, команд и служб МПВО. Подготовку по нормам ПВХО прошли 80 процентов жителей[21].

Сталинград готовился к обороне. На огромных степных просторах, на дальних и ближних подступах к городу велись земляные и строительные работы. Сооружались оборонительные рубежи, которые протянулись на сотни километров. Это была сложная система противотанковых рвов, траншей, дотов и дзотов. По решению Государственного Комитета Обороны эти работы начались в октябре 1941 года. В Сталинградскую область прибыла 5-я саперная армия, 19-е и 5-е управления оборонительных строительств НКО СССР. Вместе с воинами-саперами на земляных и строительных работах трудились жители Сталинграда, городов и сел области. В основном это были женщины-колхозницы, работницы, служащие, домохозяйки. Всего в работах по возведению оборонительных укреплений участвовало 195 тысяч человек, из них 102 200 человек местного населения[22].

Как издавна повелось на Руси, оборона родной земли стала делом всего народа. Из глубины веков пришла легендарная история о том, как в осажденном Пскове женщины обрезали свои косы, чтобы сплести веревки и канаты для воинов, оборонявших крепостные стены. Из века в век передавались в России традиции великой самоотверженности в годину народного бедствия.

Как и в древние времена, перед лицом вражеского нашествия жители готовились оборонять родной город.

Работы по сооружению рубежей обороны начались в осеннюю распутицу и продолжались в лютые морозы, доходившие до 20–30 градусов, в пургу и метель. Землекопы жгли костры, чтобы отогреть грунт, взрывали его толом. Как солдаты на боевых позициях, при бомбежках укрывались в окопах и землянках. В распоряжении строителей не было экскаваторов и бульдозеров, тяжелые земляные работы велись «ручную. В общей сложности строители вынули <и переместили 8 миллионов кубометров земли, соорудили 420 километров противотанковых рвов, 410 километров эскарпов, 6500 огневых точек, 3300 землянок.

Что же представляли собой оборонительные полосы, строившиеся на дальних и ближних подступах к Сталинграду? Возводилось три основных обвода. Географическое расположение их было следующее: внешний обвод проходил по реке Медведице (285 км) и по реке Дон; Серафимович — Клетская — Суровикино — Суворовский (210 км); средний обвод строился на реке Бердее (60 км), рекам Иловле, Дону, Мышкове (370 км): Горная Пролейка — Иловлинская — Качалинская— Логовской — Громославский — Абганерово — Райгород (всего 430 км); внутренний обвод протяженностью 145 километров: Ерзовка — Котлубань — М. Россошка — Ново-Алексеевский — Карповская, река Червленая — Ивановка — Солянка — М. Чапурники — Татьянка[23].

12 июля 1942 года городской комитет обороны принял постановление построить оборонительный рубеж на окраинах Сталинграда. Постановление обязывало горком партии, райкомы» партии, исполкомы райсоветов депутатов трудящихся закрепить участки работ за предприятиями и учреждениями, обеспечить производство железобетонных дотов, противотанковых ежей, мин, надолб, колючей проволоки, металлических колпаков, а также обеспечить строителей лопатами, пилами, топорами, снабжать питьевой водой, подготовить места для укрытия от воздушных налетов.

Так начался новый массовый патриотический подвиг сталинградцев во имя защиты своего родного города. Машиностроители, студенты, учителя, швейники, школьники-подростки, домохозяйки стали землекопами. Ерманский, Дзержинский, Ворошиловский районы направили на этот важный объект по 10 тысяч человек.

В конце июля и в первой половине августа на окраинах города работало 57 тысяч сталинградцев[24]. Закрылись многие учреждения и конторы. Их работники в полном составе стали строителями. Не было в городе семьи, которая бы не внесла свой вклад в сооружение рубежей обороны вокруг Сталинграда.

Алексей Казимирович Вариводский, в дни войны работавший главным механиком и секретарем партийной организации треста Тракторострой, рассказал:

— В октябре 1941 года коллектив треста выехал на сооружение оборонительных рубежей.

Нам отвели участок примерно в сто километров. При сооружении рвов и огневых точек строители учитывали все складки местности — овраги, русла рек, холмы, — их также вписывали в рубежи обороны.

Работать было тяжело. Особенно с наступлением холодов. Земля стала твердой, как камень. Долбили ломами и кирками. Разжигали огромные костры, чтобы прогреть землю. Пригоняли тракторы с плугами, чтобы разрыхлить верхний слой. Забивали клинья в почву — дробили кусками. Надо было снять полметра смерзшейся земли. У нас были жесткие сроки. За сдачу каждого участка мы отвечали перед Сталинградским городским комитетом обороны.

В степи переживали и холод, и голод. Одно время нам привозили хлеб из районного центра. Бывало, пока довезут, хлеб схватывался морозом так, что буханки приходилось рубить топором. Потом нам стали выдавать муку. Ставили печки, пекли в солдатских землянках хлеб. Строители жили в овечьих кошарах, а если были поблизости села, в каждую хату набивалось столько людей, сколько могло улечься на полу. Все привыкли к этим лишениям и переносили их по-солдатски.

Работать на рубежах было не только тяжело, но и опасно. Сначала над степью появились гитлеровские самолеты-разведчики. Они медленно кружили над нашими головами, видимо, тщательно фотографировали. Потом начались воздушные налеты на рубежи. Фашисты бомбили и обстреливали нас из пулеметов. Среди строителей были раненые.

Когда трест закончил участок в районе Абганерово, нас перевезли на сооружение рвов, траншей и огневых точек на окраине города.

О том, как строились оборонительные рубежи вокруг Сталинграда, вспоминала Т. С. Яковлева, которая работала в то время на швейной фабрике имени 8 Марта, была членом Ерманского райкома ВЛКСМ. Летом 1942 года она находилась в числе тех, кто выехал в степь по призыву Сталинградского городского комитета обороны. Рассказ Таисии Степановны живо воспроизводит историческую обстановку, передает житейские подробности и атмосферу времени:

— Мы работали землекопами. Рыли противотанковые рвы, окопы и траншеи. В нашей бригаде было 24 человека — женщины и подростки. Ни машин, ни механизмов у нас не было: только лопаты и ломы. Трудились по 12–14 часов. А когда гитлеровцы начали наступление, мы работали даже по ночам. Надо было скорее закончить строительство рубежей.

В степи было очень жарко. Ветер поднимал тучи пыли, которая забивала нос, уши, волосы, скрипела на зубах. Работать было тяжело. Приходилось долбить ломами, буквально вгрызаться в спекшуюся землю. В первое время за смену копали по кубометру земли. А потом давали по 4–5 кубометров. Бригады и отдельные рабочие соревновались между собой. Около палаток стояли стенды, на которых ежедневно отмечали итоги работы. Всем хотелось сделать больше, чтобы скорее сдать объекты.

Как мы жили в степи? Условия были суровые, походные. Жили в палатках, спали на соломе вповалку. Продукты получали сразу на всю бригаду и одного оставляли кашеварить. Нам привозили селедку, крупу, хлеб. С питанием, мы считали, у нас все в порядке.

Бои шли уже на Дону, каждый день мимо рубежей, где мы работали, ехали и шли люди в сторону Волги. Уходили от немцев. Двигались на телегах, а чаще всего — пешком. Видишь, бывало, женщина везет ручную тачку, а на ней двое-трое детей и тряпичный узел с пожитками. Жара, солнце печет, а люди идут, лица почернели от усталости. Шли пешком из Калача, Суровикино. Бросали все — дом, свое хозяйство, — только бы уйти от фашистов.

У всех была общая беда. И люди старались помочь друг другу, чем могли. Увидишь голодных, измученных детей и зовешь к нашему походному костру. Многие ночевали вместе с нами в палатках, купали детей в пруду, а утром, чуть рассветет — снова в дорогу. Торопились к переправам через Волгу.

О том, какое положение на фронте, мы узнавали от наших раненых солдат. Одни на телегах, другие — пешком, помогая друг другу, бойцы шли от передовой к Сталинграду. Мы показывали им дорогу.

В августе гитлеровцы стали обстреливать нас с самолетов. Мы прятались в те же самые противотанковые рвы, которые строили. Как летит самолет, бросаемся на землю и прощаемся друг с другом. Кто знал, останемся в живых или нет. И даже в такой обстановке никто из наших женщин и подростков не бросил работу, не ушел с рубежей самовольно. Плакали, беспокоились о детях, которые остались в городе, но продолжали копать траншеи. Пройдет бомбежка, улетят самолеты, выползаем из укрытий и снова берем в руки лопаты и ломы…

Общая протяженность оборонительных рубежей вокруг Сталинграда насчитывала 2752 километра[25].

В Сталинградской области строились новые железнодорожные линии. В то время, когда центр военных действий переместился на юго-восток Европейской части СССР, новые магистрали приобрели стратегическое значение.

Сталинград — Владимировка. Эта дорога сооружалась по постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР, которое было принято в сентябре 1941 года[26]. На прокладке магистрали работали железнодорожные строительные организации и местное население. Как и возведение оборонительных укреплений, строительство новых железных дорог проходило в самых суровых условиях и самыми быстрыми темпами. Одновременно возводили насыпь, укладывали шпалы, тянули линии связи. Работали в две смены — днем и ночью. Машин было мало. Землю возили на повозках и тачках. Утрамбовывали вручную деревянными приспособлениями. Так работали в осеннюю слякоть, увязая по колено в грязи, в суровые морозы на пронизывающих ветрах. Дорога прокладывалась в степных, малонаселенных местах, где издалека приходилось доставлять и продукты, и воду.

Несмотря на все лишения, которые испытывали строители, железнодорожная линия возводилась небывало быстрыми темпами. Как и повсюду в то время, труд становился мерилом народного сопротивления врагу. У каждого, кто работал на стройке, на фронте воевали близкие. Напряженный труд был помощью фронту. Постановление о строительстве дороги было принято в сентябре, а уже в конце декабря 1941 года по новой магистрали пошли первые эшелоны.