ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ. II том

— Как ты меня назвала? — прошипел Мор.

Горгулья соображала быстро.

— Гофподин? — вопросила она.

— Что ты попросила меня сделать?

— Рафклеить меня?

— Я не намерен это делать.

— Прекрафно, — сказала горгулья. — Фамечательно. По мне, так вфе отлично. Фначит, будет продолжать вифеть вокруг.

Она проводила скачущего Мора взглядом и облегченно передернулась, нервно постукивая себя кольцом.

— Хо-о-ро-шо пого-во-о-рили! — проскрипела одна из петель.

— Фаткнифь!

Мор миновал нескольких ночных сторожей. Похоже, круг их обязанностей теперь изменился. Они звонили в колокольчики и время от времени выкрикивали имя принцессы, но как-то неуверенно, точно с трудом припоминая его. Он не обратил на них внимания, поскольку прислушивался к голосам в собственной голове. Голоса вели следующий разговор:

«Дурак, она и видела-то тебя всего один раз. С какой стати ей о тебе вспоминать?»

«Да, но я все-таки спас ей жизнь…»

«Это значит, что её жизнь принадлежит ей. Не тебе. Кроме того, он волшебник».

«Ну и что с того? Волшебникам не полагается… гулять с девушками, они цел… умудренные…»

«Умудренные?»

«Им не полагается того… ну, сам понимаешь».

«Что, вообще никогда никаких «сам понимаешь»?» — спросил внутренний голос, и Мору показалось, что тот ухмыляется.

«Считается, что им этого нельзя, поскольку это вредно для волшебства», — горестно подумал Мор.

«Поскольку? А может, постольку? Ух, какие мы умные! Какие слова знаем. А может, в постельку? Забавное местечко для занятий волшебством».

Мор чуть не подпрыгнул, настолько он был шокирован.

«Кто ты?» — осведомился он.

«Я — ты, Мор. Твое внутреннее я».

«Да, в таком случае жаль, что я не могу избавиться от головы, что-то в ней тесновато от меня».

«Пожалуй, ты прав, — сказал голос, — но я только хотел помочь. И помни, если тебе когда-нибудь понадобишься ты, то ты всегда рядом, только позови».

Голос постепенно затих.

«Вот, — с горечью подумал Мор, — должно быть, это точно был я. Я единственный, кто называет меня Мором».

Потрясение от осознания присутствия «я» затмило собой тот факт, что, пока Мор был вовлечен в монолог, он успел проехать прямиком сквозь дворцовые ворота. Разумеется, люди ежедневно проезжают через дворцовые ворота. Но большинство нуждается в том, чтобы створки сначала отворили.

Стражники по другую сторону ворот застыли от ужаса, полагая, что перед ними призрак. Они испугались бы ещё больше, если бы знали, что этот призрак есть то самое, чего никто из них в своей жизни ещё не видел.

Стражник, охраняющий вход в большой зал, тоже увидел ворвавшегося в замок всадника. Однако у него было время собраться с мыслями или, по крайней мере, с теми из них, что ещё остались. Когда Бинки затрусила по внутреннему двору, он воздел пику.

— Стой, — прокаркал он. — Стой. Кто идёт куда?

Только тут Мор обратил на него внимание.

— Что? — переспросил он, ещё погруженный в свои мысли.

Стражник облизал пересохшие губы и подался назад. Мор соскочил с Бинки и шагнул к нему.

— Я хочу сказать, кто идёт туда? — сделал ещё один заход стражник с той смесью настырности и самоубийственной глупости, которая отличала его с самого начала службы и которая на ранних этапах способствовала его продвижению в военной карьере.

Мор легким движением перехватил пику и отбросил в сторону. На лицо ему упал свет факела.

— Мор, — тихо произнес он.

Любому нормальному солдату этого хватило бы за глаза и за уши, но данный стражник был материальным воплощением служебного рвения.

— Я хочу сказать, друг или враг? — запинаясь, продолжал он, стараясь избегать взгляда Мора.

— А что бы ты предпочел? — усмехнулся тот в ответ.

Это была ещё не совсем та усмешка, которой усмехался его хозяин. Но она подействовала вполне эффективно.

Стражник облегченно всхлипнул и отошел в сторону.

— Проходи, друг, — пробормотал он.

Через зал Мор широкими шагами направился к лестнице, ведущей в королевские апартаменты. С тех пор как Мор последний раз побывал здесь, зал претерпел существенные изменения. Повсюду висели портреты Кели; они заменили даже древние, рассыпающиеся боевые знамена в сумрачных высотах под крышей. Всякий проходящий через дворец нашел бы для себя абсолютно невозможным сделать больше двух шагов, без того чтобы не упереться взглядом в очередной портрет. Часть сознания Мора терялась в догадках о смысле портретов, в то время как другую часть тревожил мерцающий купол, смыкающийся над городом. Но большая половина его сознания представляла собой горячий, клубящийся сгусток гнева, растерянности и ревности.

— Мальчик-который-ходит-сквозь-стены!

Он вздрогнул и поднял голову. Наверху лестницы стоял Кувыркс.

Волшебник тоже сильно изменился, с горечью отметил про себя Мор. Хоть и не так сильно, как все остальное. Кое-какие свои особенности он сохранил. Да, он носил теперь черно-белое, расшитое блестками одеяние. Да, его остроконечная шляпа достигала метра в высоту, и её украшало большее количество мистических символов, чем имеется на стоматологической карте больного. Да, его красные бархатные туфли скрепляли серебряные пряжки, а носки туфлей закручивались точно змеи. Но, несмотря на все это, на его воротничке, как и прежде, виднелось несколько пятен. И вид у него был такой, будто он что-то жует.

Кувыркс внимательно разглядывал Мора, пока тот поднимался по лестнице.

— Ты чем-то рассержен? — произнес он. — Я начал работать над твоей проблемой, но тут возникла куча других дел. Очень трудно проходить сквозь… Почему ты так на меня смотришь?

— Ты что здесь делаешь?

— Мог бы задать тебе тот же самый вопрос. Хочешь клубнички?

Мор бросил взгляд на маленькую плетеную корзинку в руках волшебника.

— Посреди зимы?

— На самом деле это капуста плюс капелька чар.

— А вкус как у клубники?

Кувыркс вздохнул.

— Нет, как у капусты. Заклинание действует не до конца. Я думал развеселить этим принцессу, но она швырнула ягодами в меня. Стыдно их так разбазаривать. Угощайся.

— Она швырнула ими в тебя? — задохнулся Мор.

— И, боюсь, попала точно в цель. Очень волевая юная дама.

«Привет, — произнес голос из дальнего уголка сознания Мора, — это опять ты, обращаешь свое внимание на один моментик: шансы того, что принцесса хотя бы задумается над возможностью сам понимаешь чего с этим парнем, более чем зыбкие».

«Убирайся!» — подумал Мор. Его подсознание начинало беспокоить его. Похоже, у него налажена прямая связь с теми частями тела, которые в данный момент он предпочитал игнорировать. А вслух он сказал:

— Но почему ты здесь? Это как-то связано со всеми этими портретами?

— Хорошая идея, правда? — просиял Кувыркс. — Я прямо горжусь собой.

— Прости меня, — слабым голосом ответил Мор. — У меня был напряженный день. По-моему, мне надо присесть.

— А вон, в Тронном зале можно. В это время там никого не бывает. Все спят.

Мор кивнул, затем с подозрением посмотрел на волшебника.

— Но ты почему здесь? Чем ты тут занимаешься?

Кувыркс чуть не подавился.

— Ну, как бы это сказать… — замялся он. — В общем, я решил взглянуть, не найдется ли чего-нибудь в кладовке.

Он пожал плечами[7].

Теперь настало время сообщить читателю, что Кувыркс тоже заметил, что Мор — пусть утомленный ездой и недосыпанием — излучает некое внутреннее сияние и (что странным образом не гармонировало с его неизменившимися физическими размерами) стал чем-то большим, чем эта жизнь. Разница между Кувырксом и обычными людьми заключалась в том, что он благодаря магическому образованию прекрасно знал: в оккультных вопросах очевидный ответ, как правило, неверен.

Мор мог рассеянно ходить сквозь стены, пить неразбавленную укипаловку, после употребления которой мужьями жены часто становятся вдовами, и при этом оставаться трезвым вовсе не потому, что он превращался в призрак. Он был способен на все это потому, что становился опасно реальным.

Если юноша оступается во время пути по безмолвным коридорам и, сам того не замечая, махом проходит сквозь мраморную колонну, сразу ясно: с его точки зрения, мир представляет собой довольно-таки невещественное место.

— Ты только что прошел сквозь мраморную колонну, — прокомментировал Кувыркс. — Как тебе это удалось?

— В самом деле?

Мор очнулся и посмотрел на колонну. Она выглядела достаточно прочной. Он ткнул в неё локтем. Стало больно. Позже на этом месте появился легкий синяк.

— Могу поклясться, что ты прошел сквозь неё, — подтвердил Кувыркс. — Волшебники замечают такие вещи. — С этими словами он потянулся к карману балахона.

— В таком случае ты, наверное, заметил и купол над страной?

Кувыркс издал странный писк. Кувшин, который он держал в руке, упал и разбился о плиты; в воздухе запахло слегка прогорклым майонезом.

— Уже?

— Не знаю, как насчет уже, — пожал плечами Мор, — но по стране скользит нечто вроде потрескивающей стены. И похоже, никого это не волнует, а…

— Как быстро она движется?

— …Она изменяет вещи!

— Ты сам это видел? Насколько далеко она сейчас? И как быстро движется?

— Разумеется, видел. Я дважды проскакал сквозь неё. Это было словно…

— Но ты же не волшебник. С какой стати…

— А чем ты здесь вообще занимаешься, если уж на то пошло?

Кувыркс набрал в легкие побольше воздуха.

— Все заткнулись! — пронзительно крикнул он.

Воцарилось молчание. Затем волшебник схватил Мора за руку.

— Пошли, — приказал он, таща его по коридору. — Понятия не имею, что ты собой в точности представляешь. И надеюсь, когда-нибудь у меня будет время это выяснить. Но сейчас не до того. Очень скоро произойдет нечто действительно ужасное, и, я думаю, ты имеешь к происходящему прямое отношение.

— Нечто ужасное? Когда?

— Зависит от того, где находится стена и с какой скоростью движется, — ответил Кувыркс, затаскивая Мора в боковой коридор.

Когда они уперлись в маленькую дубовую дверь, волшебник отпустил руку юноши и вновь принялся рыться в кармане. Наконец он вытащил оттуда маленький, твердый как камень кусочек сыра и неприятно размякший помидор.

— Подержи, ладно? Спасибо.

Опять зарывшись в карман, он извлек ключ и отпер дверь.

— Эта штука убьет принцессу, да? — спросил Мор.

— Да, — буркнул Кувыркс. — И опять же, нет. — Он сделал паузу, держась за ручку двери. — Это было довольно проницательно с твоей стороны. Как ты догадался?

— Я… — Мор заколебался.

— Она поведала мне очень странную историю.