Северное желание

— А почему феечка? — он явно забавлялся.

— От этой болезной несёт такой цветочной вонью, — я всё же чихнула.

Гость откинул голову назад и хлопнул себя по коленям, заходясь в смехе. Марго злобно зыркнула на меня и обиженно отвернулась к окну, делая вид, что там есть что-то интереснее.

— Марго, уйди, — безапелляционно заявил Антон и кукла, словно пущенная стрела сорвалась с места.

Я удивлённо проводила её взглядом и поняла, что мне стало стыдно за свою грубость. Не понимаю, что на меня нашло.

— Наверное, мне стоит извиниться, — я поймала на себе испытующий взгляд, — Обычно я не грублю людям.

— А почему сейчас стала?

— Не знаю, просто она меня бесит, — пожав плечами, я оглянулась на родителей, — Они будут в порядке?

— Не переживай, Северина. Просто нам нужно поговорить без свидетелей.

— Я от них ничего не скрываю.

— Совсем? — я согласно мотнула головой, и он нахмурился, — А вот это не правильно. Ты же понимаешь, что отличаешься от других? И обычным людям опасно не только быть рядом с тобой, но и знать о тебе.

— Почему? — я сдерживалась, чтобы не вскочить.

— Ты знаешь кто ты?

— Я… — почему-то врать ему казалось бессмысленным, но я действительно не знала ответа и спросила зачем-то шёпотом, — Вы знаете?

— Могу помочь узнать, если ты позволишь.

Остро ощущая фальшь в последней фразе, я сцепила руки на коленях.

— Вам же, по сути, плевать на моё "позволение". Вы готовы перешагнуть через каждого, кто будет стоять на вашем пути. Скажите мне, Антон, что вам нужно от меня и на что вы готовы пойти, чтобы получить желаемое?

— Ты- уникальное создание, — он жадно пожирал меня глазами и когда я смутилась, подпер подбородок ладонью, — То, что твои опекуны ещё живы, лишь досадное недоразумение. Странно, что ты их ещё не убила или вас не нашли.

Я всё же вскочила, становясь между родителями и этим странным человеком, разведя руки в стороны и пятясь к ним.

— Не смейте трогать их, — прорычала я, ощущая как начинаю изменяться, и пытаясь это контролировать, — Я…

— Почему ты демонстрируешь заботу? Они ведь для тебя посторонние?

Он закинул руки на спинку дивана, демонстрируя олимпийское спокойствие, которое всё же было напускным. На крыльце едва слышно скрипнула ступень. За секунду до того, как открылась дверь, я упёрлась поясницей в стол и, открыв ящик со столовыми приборами, выхватила их, швыряя в сторону входа. Под оглушительный звон металла, сгребла в охапку маму и сбила со стула отца. Кинув их на пол, перевернула стол, загораживая подступ к нам. К моему ужасу, они остались лежать улыбающимися марионетками, продолжая смотреть перед собой застывшими взглядами.

— Северина! — воскликнул Антон, — Здесь никто не причинит тебе вреда. Поверь…

— Тогда почему ты не веришь себе? — борясь с паникой, я оглядывалась в поисках того, что может быть использовано как оружие, — И меня тошнит от твоего страха!

В комнате висела тишина, в которой было слышно тиканье настенных часов. Я закрыла глаза и поняла, что слева нас обходит военный, второй затаился снаружи у окна и готов разбить его, третий уже стоит за перегородкой, спустившись с мансарды, четвёртый загородил собой Антона. Пахло металлом и азартом. Меня готовились убить.

— За что? — выкрикнула я, отчаянно сжав в ладони подвернувшийся кухонный нож, — Перестаньте!

— Не вздумай питаться, — предостерегающе раздалось из- за столешницы, однако никто не приближался, как будто выжидая.

ошеломлённо переваривая информацию, я вдруг с ужасом поняла, что они дают мне время начать пожирать… родителей. Все в этом доме были уверены, что сейчас я именно это и сделаю. Выдохнув и уняв дрожь в теле, я медленно встала и, подняв руки над головой, вышла из своего укрытия. Сосредоточенно разглядывая меня, Антон шагнул из-за спины своего защитника, но тот неаккуратно задвинул его и хрипло приказал:

— Брось оружие.

Я подчинилась, роняя нож на пол, опустила руки и, закусив губу, обвела присутствующих тяжёлым взглядом.

— Делайте то за чем пришли, только, — мой голос дрогнул, и я умоляюще закончила, — не трогайте маму и папу.

Удивлённый вздох разрезал пространство.

— Зачем тебе это?

Я смотрела в пол, не желая показывать окружающим злые слёзы, бегущие по щекам. Человек в форме, стоящий перед седовласым, резко шагнул ко мне, запрокидывая моё лицо кверху и пытливо заглядывая в ставшие ультрамариновыми глаза. Его лоб прорезала вертикальная морщина, губы сжались в жёсткую линию, зрачки снова стали узкими. Весь облик изменился до неузнаваемости, и я вдруг вспомнила его. Он вынес меня из леса.

— Кто они для тебя? Защита? Пища? Отвечай! — пальцы до боли сжали мою челюсть.

— Они моя семья, — выплюнула я, ощущая знакомую вибрацию внутри тела и, шипя отпрыгнула от него, выставляя ладонь перед собой, — Не трогай меня!

— Почему? — он осторожно шагнул ко мне.

— Пожалуйста, — я всхлипнула, снова упираясь в стол спиной, — Если ты пострадаешь, остальные отомстят.

— Здесь кроме нас троих никого нет.

— Неужели? — горько усмехнулась я, качая головой, — Я точно знаю сколько вас… Считая тех, кто стоит за стеной, за окном и ждёт в лесу.

— Что? — удивленно переспросил Антон, — Кто ждёт в лесу? У нас разве кто-то есть в лесу?

— Один, — уловив состояние растерянности, я внимательно посмотрела в его напрягшееся лицо, — Опасный и его я боюсь больше вас.

— Боишься, — пробормотал стоящий рядом со мной солдат и мягко отвёл выбившуюся прядь волос от моего лица, заправив за ухо, — Совсем ещё дитя…

Я оторопела от нежности, окатившей меня. Снова послышался беззвучный вскрик. Вздрогнула, оглядываясь, и поняла, что от дома отделились три фигуры, двигаясь в сторону леса.

— Им нужно знать, что он уходит по дуге, на юг, — я запнулась, заметив изучающий взгляд Антона и инстинктивно потянулась к высокому незнакомцу, становясь ближе к его плечу и доверительно шепнула, — И там, откуда он следил, ловушка.

— Какая? — он ласково погладил меня по щеке.

— Нашёл экстрасенса, — буркнула я, смутившись и отодвигаясь, — Так вы не собираетесь… ну… это…

— Вообще- то мы ожидали "этого" от тебя, — ехидно вставил Антон и кивком головы предложил мне сесть.

Вздохнув, я неуверенно взглянула на солдата.

— Как тебя зовут?

— Мир, — без запинки отчеканил он.

Я поняла, что это не его имя и, передёрнув плечами, забралась в кресло.

— Тебе не нравится его ответ? — Антон явно не отошёл от страха и начинал злиться на меня за это.

— Не нравится ложь и неприятно, когда держат за дурочку, — я вытерла лицо рукавом рубашки, — Вы пришли для того, чтобы убить меня. Что изменилось?

— Что ты помнишь о себе до того, как тебя удочерили?

Грустно улыбнувшись, я украдкой кинула взгляд в сторону родителей.

— Ничего, кроме синего цвета.

— Подробней!

Я неопределённо обвела комнату рукой, привлекая внимание к преобладанию в интерьере всех оттенков синего.

— Вот все подробности. Больше ничего. Моя жизнь началась, когда меня нашли. И мне непонятно почему всех вас так удивляет, что я беспокоюсь о любимых людях…

— Любимых? — Мир подался вперёд и практически навис надо мной, поставив руки на подлокотники, — Ты любишь этих людей?

— Конечно, — пискнула я, поджимая пальцы на ногах, и слабо продолжила, — Отойди от меня сейчас же.

— Что ты сделаешь, если я останусь? — он напряженно замер в ожидании ответа.

Я сдерживала трансформацию, понимая, что этим могу спровоцировать присутствующих и навлечь их гнев, ведь уже поняла, что они нечто большее, чем просто спецслужбы, о чём я подумала сначала. Было сложно.

— Покажи мне себя настоящую, — он наклонился так низко, что я ощутила запомнившийся мне с той ночи запах листвы.

— Извращенец, — процедила я с отчаянием и обхватила себя руками, впиваясь удлинившимися когтями в бока и, меняя интонацию, решила надавить на жалость, — Отойди, пожалуйста. Перестань меня пугать.

Фыркнув, как большой кот, он отошёл к стене и, скрестив руки на груди, продолжал сверлить меня пронизывающим взглядом оттуда.

— Не удивляйся, дорогая, — приторным голосом вступил Антон, — Просто у подобных тебе не принято испытывать эмоциональную привязанность к людям.

— Таких как я много?

— Боюсь не много. И потому найти тебя большая удача.

— Для кого удача? — желчно поинтересовалась я.

— Ты не понимаешь, как опасна для окружающих. Даже для твоих… — он презрительно скривился, — приемных родителей. То, что ты не выходила из себя и не убила кого-то из них просто чудо, дорогуша.

— Не надо меня так называть, — холодно отозвалась я и кисло улыбнулась в его недовольную мину, — Я теряла контроль много раз. Но для того, чтобы забрать жизнь этого мало.

— Неужели? Расскажешь?

— Может начнёте тоже рассказывать? — снова ставшими обычными пальцами я принялась выдёргивать нитки из прорезей потёртых джинсов.

— Что ж, справедливо.

— Подождите, — я повернулась к выходу.

В открывшуюся дверь вошли остальные приехавшие. Вид у них был недовольный. Не сговариваясь, они быстро поставили стол на ножки и подхватив моих родных понесли их в соседнюю комнату. Поднявшись, я качнулась на пятках и стремглав бросилась в ванную, чтобы вернуться с аптечкой. Подойдя к растрепанному настороженному парню у стены, я уверенно потянула его за рукав.

— Давай, помогу.

Он, бросив короткий взгляд на Мира, кривясь, позволил мне усадить себя на стул и снять пятнистую футболку. Кожа над ключицей была красная и отёкшая. Мир подошёл и заглянул мне поверх головы.

— Что это?

— Шершни покусали, — коротко сообщила я, — Принеси мокрые полотенца, сахар и лёд из холодильника.

Не пререкаясь, мне подали всё. Я посыпала сахаром кожу и накрыла влажным полотенцем. Парень стал тяжелее дышать, хотя и старался не подавать вида как ему плохо. Я подставила ему плечо, желая поднять, но меня отодвинули и перенесли его на диван. Он слабо запротестовал, пытаясь встать.

— Потерпи хороший мой, — проворковала я как мама в ответ на мои капризы во время болезни, укладывая его на спину, — Скоро станет легче, маленький.

Кто-то позади подавился. Ловко приладив к крючку на торшере флакон с раствором, я ввела в него несколько ампул лекарства. Затянув руку выше локтя, воткнула во вздувшуюся вену иглу системы и отрегулировала скорость вливания. Поверх укусов положила ледяные кубики, завёрнутые в салфетку.

— Это обязательно? — подал голос Антон, не пытаясь мешать.

— Он умирает. Аллергия на укус шершней.

Я взглянула на него, щерясь ставшими острыми зубами. Мой истинный вид проступал сквозь маску человеческого лица.

— Я есть хочу. Кто со мной?

Вокруг сгустился запах агрессии, но никто не остановил меня, проходящую мимо них к духовке. Открыв дверцу, я явила на свет противень с гусем обложенный яблоками и картофелем. Поставив угощение на стол я, не суетясь, извлекла из холщовой сумки свежий чесночный хлеб.

— У нас принято, чтобы мужчина резал хлеб, — лукаво улыбаясь, я протянула нож гостям и один из них, ещё не знакомый мне, взялся за рукоять, — Ты не ушибся о мою кровать, там наверху, уважаемый…?

— Гор, — он криво усмехнулся и прошёл к столу.

Расставив тарелки по количеству находящихся в комнате и разложив вилки я села на стул, упирающийся в стену.

— Тебе крылышко? — Игорь вопросительно поднял бровь.

— Ну, если человека кушать нельзя… — протянула я с притворной обидой и мотнула головой, — Давай ножку. Кстати, если хочешь, в холодильнике есть пиво и захвати мне томатный сок.

Не обращая внимания на остальных присутствующих в комнате, я с демонстративным наслаждением принялась за еду, чокнувшись пакетом с соком с ёмкостью наполненной пенным напитком в широкой ладони. Он глотнул и одобрительно замычал.

— Папа любит баварское.

За спиной открылась дверца холодильника, и послышались хлопки открываемых бутылок. Даже Антон проникся и уселся напротив меня, притянув к себе тарелку. Он хмуро зыркал на жующий народ, но, заметив мой насмешливый взгляд, весь подобрался и я приготовилась услышать какую-нибудь гадость.

— Как часто тебе нужно убивать?

Кое-кто подавился и закашлял. Я разозлилась, демонстративно облизала пальцы и оценивающе окинула его взглядом.