Ринктининк в Стране Оз

Никобоб уже дошёл до леса и побрёл по лесной тропинке, а Инга и Ринкитинк всё искали исчезнувшие башмаки. Им было невдомёк, что их подобрал прохожий. Угольщик же был честным человеком и ни за что не взял бы чужие башмаки, если бы не был уверен, что их выкинули за ненадобностью.

До лесной хижины, где Никобоб жил с женой Даллой и дочкой Зеллой, путь был неблизкий, но угольщик привык к дальним переходам и шёл, весело насвистывая.

Я уже говорил, что мало кто отваживался бродить по густым лесам Регоса. В лесных дебрях обитало немало хищных зверей, и король Гос, отправляя очередного гонца на рудники, не знал, доберётся тот до места или нет.

Но угольщик знал как свои пять пальцев лес, что был между городом и рудниками. В этих местах жил страшный зверь Чогинмугер, которого все от мала до велика боялись как огня.

Чогинмугер жил на Регосе с незапамятных времён. Многие были убеждены, что он родился при сотворении мира. С каждым годом чешуя, покрывавшая его туловище от головы до пят, становилась всё прочнее, зубищи острее, а аппетит всё ненасытней.

Когда-то на Регосе в изобилии водились драконы, но Чогинмугер так любил лакомиться драконятиной, что слопал их всех до одного. Лесные болота раньше кишмя кишели змеями и крокодилами, но и их сожрало ненасытное чудовище. Жители Регоса успели убедиться: на Чогинмугера нет управы, и если кто-то на свою беду сталкивался с ним, пощады ждать не приходилось.

Кто-кто, а Никобоб прекрасно это знал, однако до сих пор судьба его хранила. И хотя случалось ему пускать в ход топор, когда на него нападали лесные хищники, с Чогинмугером он не встречался. Никобоб шёл в отличном настроении, и вдруг раздался треск валящихся деревьев, задрожала земля, и перед ним вырос Чогинмугер с разинутой пастью. Никобоб понял, что пропал, и сердце ёкнуло у него в груди.

Бежать было поздно, а вступать в единоборство бесполезно. Но Никобоб решил дорого продать свою жизнь. Он вовсе не собирался добровольно превратиться в обед для чудовища. И тогда он поднял топор, и со всего размаху ударил им по огромному красному языку Чогинмугера. О чудо! Язык повалился на землю.

Угольщик не верил своим глазам. Он не знал, что это волшебные жемчужины, что таились в найденных им башмаках, сделали своё дело. Но успех окрылил угольщика, и он ещё раз взмахнул топором, разрубив пополам страшную пасть зверя.

Чогинмугер взвыл от боли и ярости, а Никобоб сбросил камзол, засучил рукава и взялся за дело. Но топор, видать, затупился о крепкую чешую чудовища. Чогинмугер, сверкая глазищами, двинулся в наступление, а Никобоб, зажав камзол под мышкой, стал отступать.

Это было ошибкой. Чогинмугер бегал быстрее ветра. В мгновение ока он догнал Никобоба — и страшные челюсти щёлкнули. Но Никобоб держал под мышкой камзол с башмаками, в которых были чудесные жемчужины, и зубы Чогинмугера не причинили ему никакого вреда. Увидев, что он цел и невредим, Никобоб быстренько надел камзол и опять взялся за топор. И минуты не прошло, как он изрубил Чогинмугера на мелкие кусочки. Работа оказалась не только приятной, но и на удивление лёгкой.

— Да я, видать, самый главный силач на земле, — бормотал себе под нос Никобоб, продолжив путь. — Чогинмугер держал всех в страхе с незапамятных времён. Только вот почему я раньше об этом не догадывался?

Больше в этот день происшествий не было, и к полудню Никобоб оказался на лесной полянке, где стоял его домик.

— У меня новости! Потрясающие новости! — крикнул он жене и дочке, вышедшим ему навстречу. — Во-первых, маленький принц с Пингареи выгнал с Регоса короля Госа, а во-вторых, я только что изрубил на куски страшного Чогинмугера.

Новости и впрямь были потрясающие. Жена и дочка отвели Никобоба в дом, усадили его в любимое кресло-качалку и велели рассказать всё по порядку: и о победе принца Инги, и о расправе Никобоба над Чогинмугером.

— А теперь, доченька, — сказал угольщик, закончив рассказывать по третьему разу, — погляди, какой подарок я принёс тебе из города.

С этими словами он вынул из кармана красные башмаки и вручил их Зелле. За это она поцеловала его раз двадцать. Она была на седьмом небе от радости — ведь родители её были очень бедные и не могли купить ей такую роскошь. Башмаки оказались мало ношенными, и Зелла никак не могла на них налюбоваться. Она примерила их, и они оказались ей впору.

Когда Зелла и её мать Далла не работали по дому, они бродили по окрестностям и искали мёд диких пчёл в дуплах деревьев. На следующий день Зелла, собираясь в лес, решила надеть башмаки, чтобы босым ногам не было так больно ступать по веткам и шишкам, упавшим с деревьев. Девочка, правда, успела к этому привыкнуть, но, раз у тебя завелись новые красные башмаки, почему бы их не надеть?

Итак, Зелла с матерью отправились в лес. Весело пританцовывая, Зелла подошла к дереву с глубоким дуплом. Сунув туда руку по локоть, Зелла поняла, что в дупле полно мёда. Она стала выгребать его деревянной лопаточкой и класть в ведёрко, которое держала мать. Вдруг та обернулась, крикнула: «Ой, Зелла! Пчёлы! Бежим!» — и первой понеслась к дому.

Не успела Зелла опомниться, как вокруг неё уже сердито жужжал рой пчёл. Увидев, что какая-то девчонка таскает их мёд, пчелы решили побольней наказать её. Зелла приготовилась к худшему. Но, к её удивлению, пчелы не могли вонзить в неё свои острые жала. Они роились над ней чёрным облаком, угрожающе жужжали, но ни одной из пчёл не удалось ужалить девочку.

Поняв, что она в безопасности, Зелла стала преспокойно вычерпывать из дупла мёд. Потом она как ни в чём не бывало вернулась домой. Мать все глаза выплакала над несчастьем, свалившимся на дочку. Каково же было её удивление и радость, когда она увидела на пороге Зеллу — целую, невредимую и с ведёрком мёда.

Они снова пошли в лес за мёдом, и, хотя мать, всякий раз завидев пчёл, убегала, Зелла не обращала на них никакого внимания и спокойно собирала мёд. Когда они к ужину вернулись домой, то их ведёрки были наполнены янтарным мёдом.

— Если так дела пойдут и дальше, — радостно сказала мать, — мы скоро насобираем достаточно мёда, чтобы отнести королеве Кор.

Надо сказать, что грозная королева обожала мёд, и раз в год Зелла отправлялась в королевский дворец со своим сладким товаром. Обычно она относила одно большое ведро.

— Но теперь, — сказала Зелла, — мы насобираем мёда на целых два больших ведра, и королева неплохо за него заплатит.

— Пожалуй, — отозвалась мать. — Но вдруг этому мальчишке-принцу может взбрести в голову завоевать и Корегос, так что лучше отправляйся — ка ты туда завтра. Ты со мной не согласен? — обратилась она к мужу, который молча уплетал ужин.

— Согласен, — отозвался тот. — Если Зелле пора относить мёд королеве Кор, пусть она сделает это завтра.

Глава 10. Коварство королевы Кор

Можете не сомневаться, что королеве Кор страшно не нравились перемены в её жизни, случившиеся, когда Инга выгнал короля Госа и его воинство с Регоса. Теперь они разместились во дворце королевы. Они всегда отличались большой необузданностью, ну а после бегства их нравы никак не улучшились. Более того, армия короля питалась запасами королевы и жила в домах её подданных, которые были очень этим недовольны.

— Стыд и срам! — сказала королева Кор своему мужу королю Госу. — Тебя выгнали с твоего острова какой-то толстяк-король, сопливый мальчишка и тощий козёл. Вернись и дай им бой!

— Человек бессилен перед магией, — угрюмо буркнул король Гос. — Этот мальчишка либо сам чародей, либо находится под защитой могучих магов и волшебников. Нам удалось спастись только потому, что мы быстро сбежали. Если мы посмеем сунуть нос обратно на Регос, те силы, что сломали наши городские ворота, обратят нас в пыль.

— Э, да ты, я вижу, трус! — усмехнулась презрительно королева.

— Я не трус, — возразил здоровяк-король. — Я убил в сражениях десятки вражеских воинов, мой могучий меч покорил множество стран, и даже мои храбрецы всегда меня боялись. Однако принц Пингареи, хоть и мальчишка, но обладает огромным могуществом. Бросить ему вызов — это чистое безрассудство.

— Тогда на его силу надо ответить не силой, а хитростью, — сказала королева. — Послушай моего совета: тайком отправляйся на Регос ночью, застань врасплох мальчишку, когда он спит, и убей или возьми его в плен.

— Оружие против него бессильно, — возразил король. — Он заколдован, и его не берёт ни меч, ни стрела.

— А толстяк-король и козёл тоже заколдованы? — усмехнулась Кор.

— По-моему, нет, — отозвался Гос. — Хотя им мы тоже не смогли причинить никакого вреда, а башка у козла крепкая, как дуб.

— Ну что ж, — размышляла вслух королева. — Если ты боишься, то придётся за дело взяться мне. Должен быть способ справиться с этим мальчишкой. Я возьму его в плен, и тогда его песенка спета. Даже магия не может устоять перед женским коварством.

— Давай валяй! — злобно усмехнулся король. — Только если тебя повесят или бросят в подземную темницу, так тебе будет и надо. Что может сделать женщина там, где потерпел неудачу бывалый воин?

— А я не боюсь! — фыркнула королева. — Трусят только бывалые воины.

Но несмотря на свои уверения, королева Кор не была такой же храброй, как и коварной. Несколько дней она строила самые разные планы, пытаясь угадать, какой из них принесёт удачу. Она и в глаза не видела мальчика, но наслышалась стольких историй о его подвигах — прежде всего от капитана Буззуба, — что сильно его зауважала.

Возможно, королева в конце концов оставила бы попытки перехитрить Ингу, но ей не давала покоя мысль о том, что если она не возьмёт верх над этим нахальным принцем, то никогда не избавится от непрошеных гостей с Регоса. Королева Кор верила в силу женского коварства. Волшебство волшебством, рассуждала она, но мальчик всё равно уступает ей в хитрости! Она решила положиться на удачу, действовать с отвагой и без оглядки. Это должно принести свои плоды.

Конечно, знай королева, что Инга утратил свои жемчужины, она не стала бы так долго мешкать, но, как и все, она была потрясена его подвигами на острове Регос и не подозревала, что за это время его могущество уменьшилось.

Однажды утром королева села в лодку и в сопровождении четырёх телохранителей отправилась через узкий пролив на остров Регос. Принц Инга был во дворце и играл в шашки с Ринкитинком, когда вошёл слуга и доложил, что прибыла королева Кор и просит у него аудиенции.

Испытывая некоторый страх, — а вдруг королева догадается, что теперь он оказался беспомощным, — мальчик велел впустить к нему повелительницу Корегоса. Вскоре она вошла в его покои и отвесила низкий-пренизкий поклон, изображая почтительность.

Королева была крупной женщиной, ростом почти с короля Госа, черноглазая, черноволосая и смуглолицая, как цыганка. Когда она сердилась, то делалась ужасной, на лице её всегда было мрачное выражение, которое она пыталась порой спрятать за сладкой улыбкой, — особенно когда замышляла очередную пакость.

— Я пришла, — тихо проговорила она, — чтобы оказать уважение благородному принцу Пингареи. Мне говорили, что сильнее принца нет никого в мире и что в бою он неустрашим и непобедим. Я хочу дружить, а не воевать.

Инга не знал, что на это ответить. Ему не понравилась королева, она внушала ему страх, но он не умел притворяться и не знал, как спрятать свои чувства. Поэтому он немного поразмыслил и только после этого ответил:

— Я не собираюсь ссориться с Вашим Величеством, а появился я здесь по одной лишь причине: я хочу освободить моих папу и маму, а также их подданных, которых вы с королём Госом взяли в плен и увезли с Пингареи. Этим я надеюсь заняться в самое ближайшее время, и если Вы и впрямь настроены дружески, то можете оказать мне содействие.

Пока он говорил, королева Кор украдкой изучала его и наконец сказала себе: «Он такой маленький и худенький, что, пожалуй, я одна могла бы взять его в плен и утащить. Дурень Гос и его воины перепугались зря — у страха глаза велики».

Вслух же Кор сказала:

— Я хотела бы пригласить тебя, милый принц, и тебя, король Ринкитинк, в гости к себе, в мой скромный королевский дворец на Корегосе, где вам будут оказаны самые высокие почести. Ну что, договорились?

— В настоящее время, — ответил Инга, — я вынужден отклонить Ваше любезное приглашение.

— Я устрою пир с фейерверком и танцовщицами, — сказала королева, пытаясь завлечь его и одновременно потихоньку приближаясь к мальчику.

— Пир не доставит мне радости, пока мои родители томятся в неволе, — услышала она в ответ.

— Ты уверен? — спросила королева, подойдя совсем близко. И вдруг она наклонилась к Инге и крепко, словно тисками, обхватила его.

Ринкитинк бросился на помощь Инге, но вредная Кор лягнула его ногой, угодив в живот, отчего толстячок-король отлетел в сторону, споткнулся и упал на пол.

Не выпуская из своих страшных объятий Ингу, королева громко крикнула:

— Я его схватила! Несите верёвки!

Тотчас же в комнату ворвались её четыре телохранителя и связали Ингу по рукам и ногам. Затем они обернулись к Ринкитинку, который сидел, потирая ушибленный живот, и тоже связали его.

Разразившись торжествующим хохотом, королева велела отнести пленников в лодку и вернулась с ними на Корегос.

Велико же было изумление короля Госа и его воинства, когда они увидели, что грозный принц Пингареи стал пленником женщины. Большие трусы, они окружили пленников, вовсю издеваясь над ними. Они даже собирались хорошенько поколотить их, но королева крикнула:

— Руки прочь! Это мои пленники, а не ваши!

— И что же ты собираешься с ними сделать, Кор? — осведомился Гос.

— Мальчишку оставлю при себе — пусть развлекает меня в часы досуга. Смотри, какой он хорошенький и симпатичный, хотя и до смерти напугал вас, великих вояк.

Король выслушал эти речи, насупившись, — насмешки выводили его из себя, но он ничего не сказал. В тот же день он и его люди восстановили лодочный мост и вернулись на Регос. Они устроили буйный пир и великое гулянье во дворце и в городе. Но бедные горожане совсем не радовались, что юный принц, успевший завоевать их расположение своей добротой, оказался в плену у своих врагов и больше не мог ими править.

Когда незваные гости убрались восвояси, королева приказала доставить к ней Ингу и Ринкитинка и развязать их. Они были страшно опечалены таким поворотом событий — от жестокой хозяйки не приходилось ждать добра. Инга успел, правда, посоветоваться с белой жемчужиной, которая велела ему мужаться и терпеть и пообещала, что в скором времени всё переменится к лучшему. Эти слова несколько утешили Ингу, и потому он смог глядеть в глаза королеве Кор гордо и смело.

— Ну что, юноша, — весело начала королева, довольная своим успехом, — ты неплохо подшутил над моим бедным мужем и до смерти напугал его. Но я готова простить тебе эту шалость. Я назначаю тебя моим пажом, и ты всегда должен быть готов оказывать мне любые услуги. И мой тебе совет: постарайся слушаться и выполнять все мои капризы беспрекословно. Когда мне перечат, я сержусь и делаюсь очень противной. А в таких случаях кого-то ожидает порка. Ты меня понял?

Инга поклонился, но промолчал. Тогда она обратилась к Ринкитинку:

— Что касается тебя, я ещё не решила, как с тобой поступить. Ты слишком толст и неповоротлив, чтобы работать в поле. Но, может, я буду использовать тебя в качестве подушки для булавок.

— Что? — в ужасе вскричал Ринкитинк. — Неужели Вы намерены втыкать булавки и иголки в повелителя Гилгода?

— А почему бы и нет? — удивилась королева. — Ты толстый, как подушка, и когда мне понадобится иголочка или булавочка, я кликну тебя. — Она громко засмеялась своей жутковатой шутке и спросила: — А щекотки ты боишься?

Щекотки Ринкитинк боялся как огня. Он простонал и покачал головой.

— Я с удовольствием пощекотала бы тебе пятки пером, — продолжала неумолимая королева. — А ну-ка сними башмаки.

— Ваше Величество! — простонал бедняга Ринкитинк. — Позвольте мне развлечь Вас как-то иначе. Я могу сплясать или спеть песню.

— Правда? — усмехнулась королева. — Ну ладно, спой песню, только весёлую. Хотя ты, кажется, не в самом весёлом настроении?

— Нет, нет, Ваше Величество! Я весел, я очень весел! — поспешно возразил Ринкитинк, пытаясь любой ценой избежать щекотки. Но на его полной, румяной физиономии был написан такой неподдельный ужас, что в сочетании с жаркими уверениями в весёлости это создавало комический эффект.

— Тогда пой! — распорядилась королева, получавшая от всего этого огромное удовольствие.

Ринкитинк с облегчением вздохнул и прокашлялся. Он подавил подступавшие к горлу рыдания и запел, сначала тихо, потом все громче и громче:

В зоопарке тигрёнок жил в просторной клетке, На него любовались папы, мамы и детки, И любой, кто туда приходил, Говорил, как он кроток и мил-мил-мил! Наш тигрёнок совсем как котёнок! Его по головке гладили и бросали кости, Но в один прекрасный день увидели гости, Что сидит в клетке злобный зверь-зверь-зверь И пытается выломать дверь-дверь-дверь! Тигр клетку сломал, на людей зарычал, А потом в лес густой убежал. И промолвил тогда ребёнок: Наш тигрёнок совсем не котёнок!

— Ну, и какая в песне мораль? — осведомилась королева, когда Ринкитинк с воодушевлением допел последнюю строчку.

— Если в ней и есть мораль, то такая: поосторожней с тиграми, — отвечал Ринкитинк.

Инга не смог сдержать улыбки при таком удачном ответе, но Кор нахмурилась и злобно покосилась на Ринкитинка.

— Кажется, я понимаю, кто тигр, а кто комнатная собачка, — процедила она сквозь зубы. — Но всё равно спасибо за напоминание.

Она хоть и гордилась своей победой над пришельцами, но в глубине души всё же побаивалась — а вдруг они всё ещё обладают волшебными силами.

Глава 11. Зелла на Корегосе

Лес, в котором угольщик Никобоб жил с женой и дочкой, раскинулся между городом Регосом и горами. От города к рудникам через лес вела хорошо протоптанная дорога. Король Гос часто посылал туда гонцов, тем же путём отправляли и невольников работать в подземных пещерах.

Никобоб построил свой домик примерно в полутора километрах от дороги, чтобы свирепые и необузданные солдаты короля не обижали его или членов его семьи. Но в лесах обитали существа, не менее опасные, чем солдаты, и часто было слышно, как в темноте в лесу воют, рычат и подходят к хижине хищные звери.

Поскольку Никобоб занимался своим делом и никогда не охотился на диких зверей, те стали относиться к нему как к такому же лесному жителю, как и сами, и не обижали ни его, ни жену с дочкой. Но Зелла и её мать всё равно редко отваживались далеко отходить от дома — разве что когда надо было отнести мёд на Корегос, и в таких случаях Никобоб просил их проявлять осторожность.

Что и говорить, Зелла предпринимала опасное путешествие, и родители не были уверены, увидят ли они снова свою дорогую дочку. Но семья была бедной, и на деньги, вырученные за мёд, можно было бы купить много необходимых вещей. Поэтому Зелла была полна решимости проделать этот путь. Она была храброй девочкой, и к тому же беднякам порой приходится идти на риск, в котором богатые не видят никакой необходимости.

Проходивший мимо дровосек рассказал, что королева Кор захватила принца Ингу, ранее прогнавшего короля Госа, и что теперь и Гос, и его воины снова вернулись на Регос. Но все эти интриги не очень заинтересовали семью бедного угольщика. Их куда больше обеспокоило, что вояки совсем, по слухам, распоясались, и отец с матерью предупредили Зеллу избегать проторённых дорог, чтобы не столкнуться с королевскими солдатами.