Хейер

– Нет, это моя подруга. Я Сисели Каррутерс.

– О! – сказал Талбот и опять впал в молчание. Он больше ничего не говорил, пока они не дошли до мясной лавки. Тогда он отпустил поводья пони и снова коснулся своей кепки. – Теперь с вами всё будет нормально. Значит, я серьёзно зайду к вам в гости?

– О, конечно! – сказала Сисели. Она осторожно выбиралась из двуколки.

Талбот не предпринял никаких попыток помочь, лишь наблюдал за ней со смущённым видом.

– Приходите к чаю сегодня днём. Мы ужасно скучаем. А потом вы можете отвести нас на свою ферму.

И тут она испытала шок от его ответа.

– Боюсь, сегодня мне это не удастся. Я занят. Могу я заглянуть завтра, если у меня будет время?

– О, разумеется, – сказала Сисели, не слишком довольная таким непринуждённым обхождением. – Когда захотите. И большое спасибо за то, что помогли мне с Тимоти. До свидания! – И она протянула ему тонкую руку в перчатке.

Рука была раздавлена его пожатием, что заставило Сисели поморщиться.

– Не стоит благодарности, – сказал Талбот. – Со всем удовольствием. До свиданья.

Спустя полчаса Сисели вошла в гостиную своего коттеджа и коротко кивнула Мэйзи Дунканнон, которая перелистывала страницы романа.

– Ты кое-что пропустила, не отправившись со мной, Мэйзи, – объявила она.

– Ведь не объявился же мистер Сполдинг? – с внезапным проблеском интереса в глазах осведомилась Мэйзи.

Сисели всё-таки слегка покраснела.

– Конечно, нет. Его и не будет, слава богу! Я разговаривала с аборигеном.

– О! – зевнула Мэйзи и вернулась к своей книге.

Сисели несколько сомневалась, придёт ли Талбот вообще, но он пришёл и пробыл более часа.

Мэйзи решительно его не одобрила, но, впрочем, подумала Сисели, Мэйзи была в настроении ничего не одобрять. Ей уже “до смерти наскучила” деревня. Так же как и Сисели, только она не призналась бы в этом.

В течение двух недель это было великолепно. Они злословили над деревенскими пережитками и уверяли друг друга, что согласились бы провести здесь несколько месяцев. В конце следующей недели простая жизнь начала им приедаться.

Здесь не было ни тенниса, ни общества. Атмосфера между двумя девушками становилась довольно напряжённой.

Поэтому Сисели обрадовалась развлечению в виде Фреда Талбота. А Мэйзи пожаловалась, что он наследил в доме.

Сисели сказала, что ей не стоит говорить о Талботе как о собаке.

Мэйзи парировала, что он именно вот косматый, неуклюжий пастуший пёс.

Так как Талбот всё чаще и чаще приходил в Роуз-коттедж, Мэйзи, чтобы показать своё отвращение, удалялась или в свою комнату, или в соседний лесок.

Сисели так увлеклась фермой Талбота, что ей никогда не приходило в голову, что она поощряет Талбота влюбиться в неё.

Она вовсе не была кокетливой, и ни один из многочисленных поклонников не принял бы её искреннее, непринуждённое дружелюбие ни за что другое, кроме того, что оно значило. Но Талбот не был светским человеком; и он не привык к повадкам Сисели Каррутерс. Девушки, которых он знал, были родом из деревни Блайт или её окрестностей и отстали от века лет на пятьдесят или около того. Это была первая современная девушка в его жизни. Сначала он был немного смущён свободой и раскованностью, с которыми она держалась у него в доме или приглашала его к себе, затем он больше не смущался, а вообразил, что понял. Он ещё чаще стал приходить в Роуз-коттедж.

Пролетели следующие две недели. Мэйзи погрузилась в мрачную апатию, но Сисели, загоревшаяся на солнце и пульсирующая энергией, была на пути превращения в настоящего фермера. Она дозрела до того, чтобы объединиться с Талботом, по крайней мере с его фермой.

Вряд ли он представлял себе это – она обращалась с ним как с нижестоящим, ведь всё ещё называла мистером Талботом и ограничивалась в беседе фермерством.

Её пробуждение было грубым.

Однажды днём она вошла в коттедж – её волосы были взъерошены ветром, а туфли покрыты засохшей грязью – и рухнула в кресло.

– О-о, я устала! – проговорила она.

Мэйзи подняла глаза от неизменного романа.

– Неудивительно, если слоняться по грязной ферме, – сказала она.

Сисели вышла из себя от возмущения:

– Это не грязная ферма! Это прекрасная ферма! Ты не знаешь, о чём говоришь!

– Хорошо, – Мэйзи пожала плечами и продолжила чтение.

После короткой паузы Сисели продолжила:

– В инкубаторе вылупляется последняя партия. Разве это не чудесно? И позже он возьмёт меня посмотреть цыплят, выбирающихся из яиц. Ты не представляешь, как это интересно, Мэйзи! Это просто...

– Этот человек придёт к чаю? – осведомилась Мэйзи.

– Да, придёт. И я всё-таки думаю, ты бы могла бы быть повежливей. Он вовсе не плохой – несмотря на его странноватые манеры.

– В таком случае я отправляюсь навестить Фрейзеров, – сказала Мэйзи, не обращая на нее внимания. Фрейзеры были её друзьями, живущими в трех милях.

– Хорошо, пожалуйста, – ответила Сисели. – Мне всё равно. – Она подождала, пока Мэйзи покинет комнату, а затем добавила: – И надеюсь, что с тобой сбежит и Тимоти.

Талбот пришагал в пятом часу.

– Привет! – сказала Сисели. – Садитесь, а я сделаю чай.

Талбот опустился в кресло. Ему не приходило в голову, что он мог бы помочь хозяйке.

Это пришло в голову Сисели, и она вздохнула. Со всеми его недостатками, Ричард бы... Она проворно поставила чайник и подошла к чайному столу.

Талбот, казалось, о чём-то задумался.

Приготовив всё к чаепитию, она закурила сигарету и заметила, что он нахмурился.

– Мне не нравится, когда девушка курит, – серьёзно сказал он.

– В самом деле?

– Я не позволил бы моей жене курить.

– В самом деле? – снова сказала Сисели. – Но я не ваша жена.

Он в упор посмотрел ей в глаза таким же дерзким и упрямым взглядом, который при первой встрече заинтриговал её.

– Мне кажется, девочка моя, нам лучше прийти к пониманию, – сказал он.

Негодование лишило Сисели слов. Фред Талбот обратился к ней «девочка моя»! С трудом она сдержала себя.

– Не знаю, что вы имеете в виду, – сказала она ледяным тоном. – Не хотите ли сигарету?

– Нет, – отмахнулся он. – В общем, всё ты знаешь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Что? – задохнулась Сисели. – Же.. – Она снова сдержала себя. – Спасибо большое, –  сказала она небрежно. – Боюсь, нет. Мне жаль, что вы могли представить себе… представить...

– Вообще-то я представляю себе, что имею в виду. Я не притворяюсь, что понимаю вас, городских девушек, но я знаю, чего хочу, и получаю то, что хочу.

Сисели выпрямилась.

– Мистер Талбот, вы забываетесь. Пожалуйста, не говорите больше ничего! Я понятия не имела, что вы... вы были... вы хотели жениться на мне или я не должна была... ну, так или иначе, не будем говорить об этом. Жаль портить такую приятную дружбу, верно?

Он довольно зловеще улыбнулся.

– Похоже, ты врезала отличную речь, девочка моя, и пришла в себя? Не знаю, зачем нужно притворяться, что ты понятия не имела, что я хочу жениться на тебе. Ты несколько недель бывала в моём доме и около. Я не дурак, девочка моя, и я знаю, что с этим делать.

– Не называйте меня так! – взорвалась Сисели. – Я не ваша девочка, и я не позволю такого... такой дерзости! Я приходила на вашу ферму, потому что мне было интересно! Мы были просто друзьями, как вы очень хорошо знаете! Я никогда не давала вам права так говорить со мной!

– Думаешь? – Он встал и навис над ней. — Ты просто играла, ведь так? Водила меня за нос?

Сисели оттолкнула стул и вскочила.

– Как вы смеете? – воскликнула она. – Как вы смеете говорить мне такое? Мне беспредельно жаль, что вы совершили такую ужасную ошибку, но винить меня? Почему? Ведь я никогда не относилась к вам иначе, как только по-дружески!

Он подошёл поближе.

– Вообще-то девушка не дружит с мужчиной, если нет чего-то большего, – протянул он.

– Если бы я была здесь не одна, вы бы не осмелились говорить со мной таким образом. Говорю вам раз и навсегда: я не собираюсь выходить за вас! Если я действительно что-то значу для вас, вы сейчас же уйдёте.

– Не собираюсь. Ты смеялась надо мной и теперь заплатишь за это.

При этих словах он шагнул вперёд и схватил её за плечи.

Паника овладела Сисели, оказавшейся во власти этого ужасного человека.

– Билл! – закричала она. – Билл, Билл, Билл!

Из сада раздались звуки визгливого лая. Билл никак не обнаруживал того, что явится на помощь. Он только лаял и лаял в диком возбуждении.

Талбот притиснул Сисели к себе.

Она не могла даже отбиваться в его железном захвате. Её грубо поцеловали в дрожащий рот, а затем...

Кто-то распахнул дверь коттеджа.

– Ричард! – прорыдала Сисели. – О, Ричард!

– Ты должна мне шиллинг, – произнёс ленивый, приятный голос. – Лежать, Билл!

И голос Ричарда, опасно ласковый, пригласил Талбота выйти наружу.

Всё ещё держа её одной рукой, Талбот обернулся. Сисели никогда точно не знала, что произошло дальше. Всё, что она помнила, было то, что она вдруг выскользнула из фермерского захвата и осела на диван.

Всё ещё дрожа, Сисели сжалась в комок, а Билл улёгся и заскулил у двери, сдерживая возбуждение. Затем двое мужчин, казалось, исчезли, закрыв Билла в коттедже.