Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, для этого их первым делом следовало отыскать (пожалуй, самая досадная из моих рабочих проблем). На сей раз под рукой не случилось гостеприимного царя, который мог бы снабдить нас проводником, и посему мы были вынуждены нанимать проводника сами; эта задача тоже легла на плечи Тома, а я тем временем рыскала по книжным лавкам в поисках вышеупомянутой книги.
В тот день, когда я вернулась на борт с победой, ко мне со всех ног примчался Джейк. За ним по пятам бежала Эбби. Я предпочла бы снять комнаты в отеле, как мы поступили в Намикитлане, но расходы на взятку означали, что мне придется поупражняться в экономии и остаться на «Василиске». Поэтому я уютно устроилась на носу и приготовилась внимательно изучить ксилографии на страницах своего нового приобретения, и тут Джейк резко остановился рядом.
– Мама! Мама! Пойдем, посмотрим на драконовых черепах!
– На кого? – переспросила я, боюсь, не проявив должной сообразительности.
– На драконовых черепах! Один человек говорит: их тут уйма – у берега, совсем недалеко. И он сказал, что с ними можно поплавать! Пожалуйста, пойдем? Пожалуйста!
Казалось, от возбуждения сын вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. Тут за его спиной прижимая руку к корсету, остановилась запыхавшаяся Эбби.
– Бежал бегом… через весь порт, – пожаловалась она, едва переводя дух.
Ну, как тут было отказать? Впервые в жизни Джейк проявил такой интерес к чему-то, связанному с драконами! Очевидно, причина его интереса заключалась в том, что черепахи эти – морские, а не сухопутные, но… дареному дракону в зубы не смотрят.
Конечно, если допустить, что упомянутые драконовы черепахи существуют на самом деле… Прочесть купленной книги я не могла, но, полистав ее, обнаружила ксилографию с изображением существа, действительно напоминавшего водяного дракона в черепашьем панцире. Сей факт еще ничего не гарантировал: в той же книге наличествовало и изображение хуна с двумя головами, а это – сущий вздор (у этих существ просто имеется утолщение на кончике хвоста, каковое и принимали за вторую голову при скудном освещении или в стрессовых обстоятельствах). Однако вопрос заслуживал рассмотрения.
Наведя справки в порту, я выяснила, что неподалеку на побережье действительно имеется место, где можно найти «драконовых черепах» или «лен ку»; место это вполне закономерно называлось Черепашьей бухтой. Попутно выяснилось, что жир этих животных считается изысканным деликатесом, а охота на них, благодаря их доверчивости и медлительности, предельно проста. Единственной причиной тому, что они до сих пор встречаются в данной местности, были усилия местных жителей: те создали для черепах превосходные условия и всячески оберегали сей вид от полного локального исчезновения.
Том все еще был занят поисками проводника во внутренние земли, а Экинитос – торговлей, дабы наша экспедиция не осталась без морских сухарей и пресной воды. Посему я наняла небольшую джонку для себя, Эбби с Джейком и Элизальде, моряка из Керксо, помогавшего мне в поисках книги. Он служил нам переводчиком, и здесь вполне уместно отметить, что без него мы оказались бы совершенно беспомощны.
«Василиск» в любом случае не смог бы доставить нас к цели. Черепашья бухта – просто потрясающее место: здесь море вдается в сушу, образуя небольшой залив, сплошь испещренный скалистыми островками, поросшими буйной зеленью. Как следствие, эти воды очень опасны для любого судна с осадкой более двух метров, особенно если рулевой с ними незнаком.
При помощи Элизальде я познакомилась с местной легендой, гласившей, что все эти острова – тела драконовых черепах, либо спящих, либо умерших и окаменевших. Однако даже те рыбаки, что придерживались второй версии, уверяли: без жертвоприношений в виде благовоний и амулетов лен ку могут обидеться, сняться с мест и уплыть в море, забрав все богатства бухты с собой.
Последнее соображение нам подчеркнули особо: местные жители настаивали на том, что мы должны принести надлежащие жертвы, прежде чем нам будет позволено поплавать среди драконовых черепах. Я подтолкнула Джейка вперед, веля ему слушаться. В ответ он поднял на меня недоуменный взгляд.
– Разве ты со мной не пойдешь?
– Не сомневаюсь, ты прекрасно сумеешь рассказать мне обо всем, – ответила я.
– Но… это же драконы!
– Возможно, драконы. А может, просто черепахи с головой странной формы.
Джейк уверенно кивнул, будто все это только подтверждало его мнение.
– Точно. Поэтому тебе и нужно взглянуть самой!
Вздохнув, я опустилась на корточки и понизила голос. Пожалуй, из всех окружающих по-ширландски понимали только Эбби с Элизальде, но все же мне не хотелось оповещать о своих заботах весь мир.
– Джейк, я не могу пойти с тобой. Я не взяла купального костюма.
Сын изумленно наморщил лоб. Он рос в Пастеруэе и Фальчестере, а в те времена мы не могли позволить себе отдыха на морском побережье.
– О чем ты? Какого костюма?
– Для морских купаний леди надевают специальные костюмы. Чтобы не выглядеть… непристойно, когда ткань намокает.
Вы вправе усомниться в серьезности моего объяснения, учитывая, что в тот момент я сидела на корточках у берега моря, одетая в мужские брюки. Тем не менее я говорила совершенно искренне: брюки в высшей степени практичны (в брюках ходили даже местные женщины, надевая поверх длинные блузы), но вымокнуть в них до нитки – это уже совсем другое дело. В Эриге такое время от времени бывало, но только случайно, или когда у меня не было иного выхода. Кроме того, когда все вокруг расхаживают в одних набедренных повязках, приличия становятся вещью весьма и весьма относительной.
– Кому какое дело? – сказал Джейк, по-детски беззаботно пожав плечами. – Никто ведь не увидит. Только Эбби.
– И Элизальде, – напомнила я. – И все жители Черепашьей бухты.
Скорее всего, я никогда не увижу никого из них снова, однако мне вовсе не хотелось, чтобы они долгие годы судачили о бесстыдстве заезжей иностранки, отправившейся купаться в мужском платье.
Но Джейк моих рассуждений не понимал.
– Ну и что? Там же драконовы черепахи! Разве ты не за этим приехала? Разве не в этом весь смысл нашего кругосветного путешествия?
Да, тут он был прав. Вдобавок, как ни мечтала я вдохновить сына пойти по моим стопам и сделаться натуралистом, отправлять его наблюдать драконовых черепах за меня было бы отнюдь не самым научным методом исследования. Тогда отчего же мне так не хотелось в воду?
И снова читатель вполне может не поверить моим словам, однако причина стояла прямо передо мной. Сын… Джейк знал, что я – натуралистка, и, как таковая, делаю многое, считающееся на родине социально неприемлемым. И, несомненно, слышал определенную долю ходивших обо мне сплетен: покончить с подобными вещами попросту невозможно, сколько их ни опровергай. Однако сколь бы скандально я ни вела себя во время прежних экспедиций, мне – странно, но факт! – очень не хотелось вести себя тем же образом на глазах сына. Лучшая половина моего «я» утверждала, что мне не хочется служить ему дурным примером. Другая, более эгоистичная – подсказывала, что мне не хочется упасть в его глазах.
Какой же матерью я предпочитаю быть? Из тех, что близко не подойдут к воде без купального костюма (в те времена состоявшего из необъятных панталон и накидки длиной по колено, сшитых из жесткой ткани, не липнущей к телу даже в мокром виде)? Или же той, что сделает все, ради чего приехала сюда через полмира?
– Хорошо, – сказала я. – Идем. Поплаваем с драконами.
Мы заплатили двум местным женщинам за позволение воспользоваться их подводными очками, в коих они ныряли за жемчугом. Защитив глаза толстыми стеклянными линзами, я смогла ясно видеть под водой – и оказалась в совершенно ином мире.
Внизу, подо мною, простерлось дно моря. Узкие расщелины меж островков круто шли в глубину. По краям расщелин колыхались леса водорослей, в их зарослях сновали стайки серебристых рыб. Солнечные лучи сделались видимыми, пронзили воду мириадами сверкающих копий. А я плыла над всем этим, и мне казалось, что я лечу – уверена, мои читатели поймут, каким это было счастьем!
Джейк стал моим инструктором и научил меня всему, что узнал от Сухайла: как нырять в глубину, как зажимать нос и продувать уши, снижая давление на барабанные перепонки… В воде я сильно уступала сыну – Джейк обладал большим (и, к тому же, совсем недавним) опытом, а кроме этого был много моложе и куда меньше моего обременен тканью: он плавал в одних кальсонах, тогда как мне пришлось плавать во всей одежде. Однако для того, чтобы полюбоваться драконовыми черепахами, вовсе не требовалось быть чемпионкой по плаванию: они не только огромны, но и практически не боятся людей.
С виду они действительно более всего похожи на гигантских водяных черепах. Длина одного лишь их панциря нередко превышает два метра, а уж когда они расправляют ласты, пловец чувствует себя просто карликом в сравнении с ними. Однако название «драконова черепаха» происходит от свойственной им формы головы, очень напоминающей головы дайцзинских драконов: выдающаяся вперед квадратная морда, широкие кожные складки, отходящие от нижней челюсти, и длинные усики-вибриссы, развевающиеся в воде, когда черепаха плывет.
Яйца драконовы черепахи откладывают на суше. Как мне рассказывали, в такие моменты они трогательно неуклюжи: тащить по земле огромное тело при помощи ласт нелегко. Зато в воде они безмятежны и грациозны, гребут легко, меняют курс одним небрежным взмахом ласта. Зависнув в воде над одной из них, я наблюдала, как ловко она плывет над дном извилистой расщелины меж двух высоких скал, и едва не забывала поднимать голову, чтобы глотнуть воздуха. (На свете существуют специальные полые трубки, через которые можно дышать, не поднимая головы над водой, однако в этом районе Йеланя они были не в ходу, а мне не хватило опыта, чтобы запастись столь полезной вещью заранее.)
Когда я разглядела все, что только могла, ко мне подплыл Джейк.
– Можно? Ну, пожалуйста!
– Разумеется, – ответила я, и сын нырнул.
Мы не спешили с этим маневром, опасаясь, что лен ку испугается и уплывет. Так оно и вышло, но прежде Джейк успел спуститься к ней и ухватиться за панцирь.
Медленные движения черепахи тут же сделались куда более деловитыми, и она устремилась прочь – по моим оценкам, со скоростью двух, а то и трех метров в секунду. Не так уж быстро в сравнении с лошадиным галопом, но все же в воде это выглядело весьма впечатляюще – особенно если учесть, что верхом на этой огромной драконовой черепахе несся мой собственный сын.
Опасаясь потерять его среди островков, я поплыла следом, но в самом скором времени Джейк отпустил черепаху и устремился наверх.
– Мама! Ты видела?! – в восторге завопил он, с плеском вынырнув из воды.
– Видела, – ответила я, после чего Джейк добрых десять минут не давал мне и рта раскрыть, пока не описал свое приключение во всех подробностях несколько раз кряду.
Я еще никогда в жизни не видела сына столь возбужденным. Жалел он только о том, что не сумел продержаться подольше: как обнаружилось, когда лен ку пустилась в бегство, внезапное ускорение слегка напугало Джейка, заставив его выпустить часть воздуха. Ему тут же захотелось попробовать еще раз, но к этому времени черепаха скрылась, а я, несмотря на тропическую жару, начала мерзнуть. Мы с Джейком вернулись в рыбачью лодку, а затем и на берег, где Эбби успела раздобыть для нас пару одеял. Как же я была рада возможности согреться и скрыть от посторонних глаз свой жалкий вид!
Как только я несколько обсохла, мы отправились в деревню и отыскали среди хижин под черепичными крышами ту, где несколько местных рыбаков разделывали тушу драконовой черепахи. К нашему приходу разделка была почти завершена, однако мне удалось осмотреть ласты и панцирь и (благодаря неоценимой помощи Элизальде) убедиться, что после смерти животного ни его кости, ни панцирь не разлагаются. Более того, население данного региона пускало в дело почти все части тела лен ку, а из костей их даже вытачивали иглы (но не рыболовные крючки: согласно местным поверьям, такое применение костей драконовых черепах нанесло бы этим животным немалую обиду). Пластины разъятого панциря вываривали, полировали и использовали таким же образом, как панцири обычных черепах; благодаря характерной крапчатой сине-зеленой расцветке, они высоко ценились по всему Йеланю в качестве материала для гребней, заколок и прочих дамских украшений.
Конечно, мне очень хотелось бы осмотреть тушу до того, как ее разделают вдоль и поперек, но жители бухты охотились на драконовых черепах не каждый день, а времени у нас было не так уж много. Посему мы от души поблагодарили рыбаков, распрощались с деревней и вернулись в Ва-Хин.
Ва-Хин издавна был крупным многонациональным портом. Он привлекал торговцев со всего Дайцзина задолго до того, как был захвачен Йеланем, и, хотя этот захват возмущает местных жителей-хингезцев (вынужденных носить косицы на йеланский манер, не говоря уж об иных переменах жизненного уклада) до сих пор, никто не может отрицать, что под контролем Йеланя здешняя экономика процветает. С палубы «Василиска» были видны дома и улицы большого города, затопившего чашу неглубокой прибрежной долины, словно море оранжевых крыш, тесно сомкнувшихся над небольшими двориками и узкими переулками, населенное гуще любого другого города в мире. С точки зрения географии Ва-Хин не так уж велик, но может похвастать богатыми купцами и великими храмами, промышленными компаниями и оживленными рынками, двумя университетами и сильным военным флотом.
Кроме этого, как во всех крупных городах, имеется здесь и свое «дно» – социальная прослойка, существующая и действующая на грани, если не за гранью, закона. В мое отсутствие один из людей этого сорта обратился к Тому с весьма необычным предложением.
– Он решил, что я прибыл охотиться на драконов, – сказал Том, дождавшись моего возвращения (кстати заметить, довольно позднего).
Усталая и вместе с тем восхищенная всем увиденным за день, я не вполне уловила его мысль.
– Я была бы не против исследовать труп… но мне казалось, драконья охота здесь запрещена законом?
В Йелане драконы символизируют императорскую власть, а это значит, что императорам Йеланя не по нраву, когда в драконов стреляют простые люди. Слишком уж это выходит символично.
Том кивнул.
– Да, законным это предложение назвать нельзя. Но, судя по всему, сейчас драконья охота – законная или нет – приносит серьезные деньги.
Туман в голове разом рассеялся. Я едва не вскочила с бочонка, на котором сидела.
– Что? Спортивная охота?!
Я еще не забыла мсье Велюа, охотника на крупную дичь, с которым нам довелось столкнуться в Эриге.
– Судя по предлагаемым суммам, вряд ли. К тому же, феномен, скорее, локальный: большинство охотников – не зарубежные гости, а йеланцы. Но наблюдается он уже так давно, что тип сей решил, будто я прослышал об этом бизнесе и тоже желаю урвать свою долю.
Если речь о барышах…
Я тихо, но от души выругалась.
– Драконья кость.
Мрачные складки в уголках рта Тома можно было различить даже в тусклом свете луны пополам с отдаленным заревом огней над доками.
– Думаю, да. Но я не стал торопиться с ответом. Не хотел ничего обещать этому типу до разговора с вами.
Я велела себе вдуматься во все это, невзирая на тугой холодный ком, образовавшийся в животе.
– Кто располагает методикой консервации, мы уже знаем. Однако хорошо бы убедиться, что останки убитых драконов отправляются именно к ним…
Тут мне в голову пришло еще кое-что. Я прищелкнула пальцами.
– Если охота затевается ради драконьей кости, охотников должны сопровождать и химики, иначе кость деградирует до полной непригодности. Как вы думаете, не работает ли обратившийся к вам человек на «Ва-Ренскую ассоциацию грузоперевозок»?
– Нет, он показался мне обычным авантюристом, охочим до легкой наживы. Но это вполне правдоподобно: если уж перед нами золотая лихорадка с драконьей костью вместо золота, к ней живо пристроятся прохвосты всех мастей, не знающие и знать не желающие, что творят.
Как бы мне ни хотелось, чтоб Том ошибался, я понимала: он прав. Все это вполне могло оказаться началом того, чего я опасалась с тех самых пор, как мы впервые узнали об открытии Гаэтано Росси – повального истребления драконов ради их кости с последствиями потенциально катастрофическими.
Протирая усталые глаза, я подумала, что торопиться с выводами не стоит. Достоверных свидетельств «золотой лихорадки» мы не имели. Пока мы знали одно: некий житель Ва-Хина полагает, что может заработать, сопровождая заезжих ширландцев на драконью охоту. Однако вопрос заслуживал дальнейшего рассмотрения.
– Вот интересно, удосужились ли они хотя бы подумать о возможности синтеза, – саркастически усмехнувшись, прошептал Том.
– Формула в их распоряжении уже не один год, – заметила я, стараясь сохранять оптимизм. – Если бы они все это время активно добывали драконью кость, мы бы узнали об этом намного раньше. Возможно, вначале пробовали синтез.
Ни один из нас не высказал вслух того, о чем подумали оба: если они действительно пробовали, у них, по всей видимости, ничего не вышло. Как до сих пор не вышло ничего у Фредерика Кембла. Если уж такое множество усилий не принесло ответа… Если синтез все-таки невозможен…
Все это отнюдь не улучшило моего настроения – тем более что я очень устала за день.
– Думаю, предложение этого человека не следует отвергать, – сказала я Тому. – Как бы то ни было, нам пригодится некто, знающий, где отыскать драконов. А остальное… с этим разберемся позже.
Новый знакомец Тома более всего напоминал белку – маленькую, полную неиссякаемой энергии белку. Полностью доверять ему не стоило: такой рекомендации не заслуживает ни один человек, предлагающий устроить нелегальную охоту на драконов. Однако ненадежность его, как, криво усмехнувшись, выразился Том, находилась «в пределах допуска» – фраза, подхваченная нами от Натали и ее друзей-инженеров. Означало сие, что этот тип не намерен причинять нам вреда, или же вероятность этого настолько мала, что мы можем позволить себе рискнуть.
Отчасти риск минимизировался тем фактом, что мы не собирались охотиться на драконов. Мы с Томом подозревали, что наплыв охотников неминуемо повлечет за собой столь же (если не более) масштабный наплыв государственных чиновников или солдат, пытающихся положить охоте конец, а нежелание угодить в тюрьму, о коем я уже упоминала, подразумевало, что нам не стоит пачкать рук ни в чем предосудительнее чернил.
Посему мы выступили в поход, вооруженные лишь биноклями да блокнотами, не взяв с собой ни одного ружья, ни даже ножей длиннее раскрытой ладони, и, в случае домогательств властей, могли абсолютно честно утверждать, что охотиться на драконов не имеем не только желания, но и возможности.
На сей раз в поле шли только я, Том, Элизальде и наш проводник по имени Кхуэн. Не вполне уверенная в нашей безопасности, я вовсе не хотела, чтобы в случае ареста в сеть угодил и сын либо его многострадальная гувернантка. Отсутствовать мы намеревались три недели; тем временем «Василиск» должен был покинуть порт по другим делам и вернуться за нами в Ва-Хин в середине вентиса.
Те из вас, кто прочел предыдущие тома моих мемуаров, могут подметить здесь одну странность. Среди нас четверых не было ни одной женщины, кроме меня. Конечно, то же самое имело место в Выштране, но там со мною был муж. В Эриге меня постоянно, если не считать вынужденной разлуки после событий у Великого порога, сопровождала компаньонка, Натали. Еще ни разу в жизни я столь демонстративно не отправлялась шататься по горам и долам без спутника, хранящего мою добродетель.
Решение сие не отличалось разумностью. В то время я еще ни о чем не знала (почту мы получали крайне нерегулярно: ей приходилось ждать нас там, куда мы вскоре должны прибыть, либо гнаться за нами из порта в порт), но мои письма и статьи о наших намикитланских деяниях уже породили на родине волну различных пересудов.
Слухи о моем вольном поведении (особенно о взаимоотношениях с Томом) преследовали меня по пятам с самой поездки в Байембе. В конце концов, мы с Томом держались накоротке и даже обращались друг к другу по имени, и кое у кого просто в голове не укладывалось, будто мы можем быть просто друзьями и коллегами. (Или, скорее, будто подобные отношения между мужчиной и женщиной вообще возможны.) Со временем я привыкла не принимать эти шепотки близко к сердцу – в основном оттого, что не имела заслуживающих внимания альтернатив. Начни я настаивать на их абсурдности и беспочвенности, это лишь придало бы уверенности тем, кто предпочитал думать обо мне дурно.
Но чем дольше жевать мясо, тем меньше в нем пикантной остроты, и потому разнообразные сплетники вскоре принялись связывать меня с любым мужчиной, с коим судьба сводила меня более чем на пять минут. Дома то было ассорти из джентльменов, посещавших мои собрания по атмерам; теперь же, когда я отправилась в новую экспедицию, в сети сии угодил Дион Экинитос, а за ним, как оказалось, и Сухайл.
Я слишком уж восторженно отзывалась о нем в очерках для «Уинфилд Курьер» (хотя, возможно, любая восторженность – это слишком, если речь идет о постороннем мужчине). Этот-то факт, вкупе с моими письмами различным корреспондентам, и заронил в головы светских сплетников мысль, будто наши отношения в Намикитлане были отнюдь не невинны. Описывая же для «Уинфилд Курьер» экскурсию в глубь Йеланя, я не догадалась умолчать о том, что моими спутниками были Том (предположительно, мой давний любовник), Элизальде (моряк, а значит – развратен и похотлив) и Кхуэн (этот, будучи иностранцем, придавал сему менажу экзотическую остроту). Воспламененные фантазиями о моей «интрижке» с симпатичным ахиатским путешественником, желтые газетенки на родине не замедлили обвинить меня во всех мыслимых грехах и объявить безнадежно падшей.
Однако тогда, удаляясь от побережья, я ничего этого не знала. Путь наш лежал вовсе не через глушь: повсюду, куда дотягивается власть Йеланя, тянутся и знаменитые йеланские дороги, содержащиеся в превосходном состоянии. Мы ночевали в придорожных гостиницах, а когда они кончились – в домах радушных туземцев. И всякий раз у меня была отдельная комната либо постель в комнате, занимаемой другими женщинами. Ни разу за это время я не делила ночлега с Томом и остальными, что бы впоследствии ни утверждали слухи. Но я была незамужней, путешествовала без провожатых, и этого было более чем достаточно для сплетен.
Изначально мы не планировали забираться в глубь страны так далеко. Кхуэн думал отвести нас в деревню неподалеку, где мы могли бы провести в наблюдениях недели две и вернуться в Ва-Хин к приходу «Василиска». Но, когда мы прибыли на место, деревенский староста с немалым сожалением сообщил нам, что драконов в окрестностях нет, и рекомендовал отправиться в соседний городок – еще день пути в глубину материка. Там мы столкнулись с той же самой историей, и двигались дальше и дальше, пока не достигли последней черты: заехав еще дальше, мы не успели бы вернуться в Ва-Хин к назначенному сроку.
Поделиться книгой: