Врата времени

Раске как всегда был полон энтузиазма, так и сиял довольством. Ту Хокс прекрасно сознавал, что немец не колеблясь прикажет расстрелять его, едва заподозрив в предательстве, однако ничего не мог с собой поделать: Раске был ему симпатичен. И это во многом облегчало работу с ним и для него.

Быстро промелькнули три недели. Пришла осень, а с ней — первые приметы надвигающейся зимы. У Ту Хокса совсем не оставалось времени на беседы с Куазиндом, да и не хотел он признаваться, что в последние дни почти и думать забыл о побеге. Совершенно неожиданно для самого себя он увлекся обучением пилотов. К этому моменту были уже почти готовы первые двухместные машины. На каждом из самолетов был установлен двенадцатицилиндровый звездообразный двигатель с водяным охлаждением, самолеты имели дублированную систему управления, дальность полета двести миль и могли развивать скорость до сотни миль в час.

Конечно, Раске был способен сконструировать и лучшую машину, имей он в своем распоряжении больше времени и подходящее сырье. Но алюминия здесь не знали вообще, а лучшие марки стали нельзя было даже сравнивать с теми, что имелись на Земле-1 еще в 1918 году. Авиабензин тоже был плох, со слишком низким октановым числом, что сильно ограничивало скорость и дальность полетов. Однако при всех недостатках самолет как нельзя лучше отвечал требованиям перкунианского командования, желавшего иметь самолет-разведчик, штурмовик, бомбардировщик и истребитель одновременно. Машина Раске намного превосходила все другие в скорости и маневренности.

В день, когда Раске назначил летные испытания первой машины, на аэродром в окружении генералитета явился собственной персоной правитель Перкунии.

Перкунианский монарх, шествовавший впереди своей почтительной свиты, оказался крупным широкоплечим человеком лет пятидесяти с густой окладистой бородой и небрежными, немного замедленными движениями. В дни последней войны с Блодландией, которая шла на территории Европы, он лишился правой руки: один из блодландских офицеров, защищавших укрепленные позиции, в рукопашном бою отрубил тогда еще совсем молодому правителю руку саблей. Пришедшие в бешенство перкунианские солдаты с удвоенной яростью ринулись в сражение, выбили защитников с их позиций и устроили кровавую резню, не пощадив никого. Офицер, изувечивший владыку, был пленен, опознан и четвертован.

Когда высокие гости расселись на приготовленных для них трибунах, из ангара появился Раске. Забравшись в кабину, он запустил мотор. По рядам прокатился восхищенный шепот: высшее командование ни разу не видело электрического стартера и даже не слышало о таком; все машины с двигателями внутреннего сгорания запускались вручную, с помощью рукоятки. А для запуска самолетных моторов все еще использовались примитивные вспомогательные устройства. Выкрашенный серебристой краской самолет разбежался, взлетел, быстро забравшись на более чем километровую высоту, резво вошел в пике, заставив гостей втянуть головы в плечи, снова взмыл вверх, выполнил несколько фигур высшего пилотажа и пошел на посадку. Ту Хокс вздрогнул, когда обтянутые, за неимением резины, гуттаперчей колеса коснулись земли, однако шасси выдержало, самолет прокатился по взлетной полосе, вырулил к трибунам и замер. Пока окружившие Раске гости восхищались и выкрикивали поздравления, Роджер подошел к самолету и осмотрел шасси. Спицы слегка погнуты — еще несколько посадок, и колеса придется менять. До изготовления синтетического каучука Перкуния дозреет года через два, если не позже. Химики упорно экспериментировали, консультируясь с Раске, однако у немца были самые смутные представления о получении неопрена из хлоропрена.

Всю следующую неделю Раске и Ту Хокс совершали вылеты, по очереди испытывая готовые образцы: пристреливали пулеметы, проверяли автоматические пушки и бомбили бутафорские наземные цели. Вскоре Ту Хокс заметил, что во время его вылетов баки заполняются только на четверть: Раске побеспокоился избавить коллегу от искушения перелететь границу, проходившую по северному побережью в какой-нибудь сотне миль от аэродрома.

Авиационный завод работал на износ, в три смены, однако массовое производство могло начаться не раньше чем через месяц. Все дни с утра до позднего вечера Раске и Ту Хокс проводили в воздухе, обучая пилотов. Когда первые десять курсантов набрались хоть какого-то опыта, их тотчас назначили инструкторами. Но пришел день, когда случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Одна машина не смогла выйти из штопора, инструктор и курсант погибли. Другой самолет не оторвался вовремя от земли, проскочил полосу, перевернулся и врезался в окружавшие аэродром заграждения. Пилот отделался ушибами, но машина полностью вышла из строя. Раске рвал и метал:

— У нас осталось только две машины, а если учесть время ремонта и замены колес, то в воздухе может находиться лишь одна!

Однажды вечером, когда Ту Хокс занялся чертежами дозаправочного бака, который можно было бы сбрасывать в полете после использования, к нему в бюро заглянул Куазинд, остававшийся обычно в коридоре на случай, если потребуются его услуги.

— Послезавтра, — сказал он. — Блодландский агент говорит, нам пора готовиться.

— И как это будет выглядеть?

— Ночью ехать, днем где-нибудь прятаться. На берегу будет ждать лодка, которая отвезет нас в Тирсландию. Оттуда нас доставят в Блодландию на дирижабле.

— Рискованная затея, — хмыкнул Ту Хокс. — Тут надо хорошо подумать. Мы еще поговорим об этом.

Возвращаясь в ангар после второго полета с курсантом, Ту Хокс неожиданно столкнулся с Раске. Тот весело приветствовал его. На лице немца блуждала странна улыбка, и Ту Хокса невольно кольнула мысль: уж не дознались ли о связях Куазинда с иностранными агентами? Он быстро огляделся — нет, все вроде бы обычно. В глубине ангара рабочие занимались сборкой двух новых самолетов, невдалеке курсанты внимательно слушали молодого инструктора, а немногочисленные солдаты были обычными охранниками.

Раске остановился рядом.

— Вы мне как-то намекали, что вам нравится эта девушка, Илмика. Хотите ее?

— Как вас понимать? — изумился Ту Хокс.

— Так вы ничего не знаете?

Ту Хокс покачал головой.

— Она впала в немилость. Правитель лично предложил ей свободу, если она перестанет упрямиться и примет перкунианское подданство. Но эта идиотка оскорбила его и вообще повела себя довольно-таки истерично. Можете себе представить? Просто чудо, что ее не прикончили на месте. Пока правитель ограничился тем, что отправил ее в тюрьму. — Раске ухмыльнулся. — Припоминаю, девчонка вроде бы нравится вам, но вы так и смогли ее добиться. Так вот, мой друг, чтобы показать, сколь высоко я вас ценю и как забочусь о своих людях, я устроил так, чтобы жажда вашего сердца была утолена. Сегодня утром я переговорил с правителем, и ему чрезвычайно понравилась моя идея. Он полагает, что таким образом девушка будет примерно наказана, чего и служивает. А вам от этого — одно удовольствие. Знаете, дорогой мой, я вам почти завидую!

— Это что, шутка? — осторожно поинтересовался Ту Хокс.

Раске хохотнул.

— Благородная Илмика, старшая племянница министра, родственница королей, герцогов и уж не знаю кого еще, будет вашей! Вашей рабыней! Можете делать с ней все что заблагорассудится. Я... Да что это с вами? Вы не рады?

— Ошеломлен. Так, пожалуй, точнее, — ответил Хокс. — Только... что станет с ней, если я откажусь?

— Откажетесь? Да вы в своем уме? Но если вы действительно такой ненормальный... тогда я не знаю. Может оставят гнить в одиночке. Или отправят в солдатский бордель. Кого это заботит?

Будущее Илмики не должно было бы заботить и Ту Хокса. Однако для себя он уже решил: он примет Илмику, пусть пока как рабыню. Это единственная возможность спасти ее. Он сказал:

— Порядок. Присылайте ее ко мне.

Раске похлопал его по плечу и подмигнул:

— Не забудьте рассказать, как пройдет премьера. Ладно?

Хокс заставил себя улыбнуться в ответ:

— Дайте срок...

Посерьезнев, немец объявил, что девчонка девчонкой, а работа ждать не станет. Ту Хокс должен заняться инструктажем курсантов, а самому Раске предстоит конференция, которую проводит военный министр.

Болван из болванов, к тому же упрямый, — плевался Раске. — Я принес ему модель автомата, представляете — пехотного автомата! Это же победа! Скорострельность в десять раз выше, чем прежде. И что, вы думаете, заявляет мне этот осел? Ему, видите ли, такие выдумки не подходят! Он, видите ли, считает, что солдаты не станут экономить патроны — вместо того, чтобы тщательно целиться, начнут палить куда попало. Он, дескать, не позволит зря расходовать боеприпасы! Но и это еще не всё. Оказывается, хоть сколько-нибудь совершенным оружием имеют право пользоваться только офицеры. Простым солдатам доверяют его лишь в самых исключительных случаях. Оказывается, в тридцатые годы случился бунт, и несколько пехотных полков примкнули к черни. Бунт давно подавлен и забыт, но с тех пор аристократия опасается доверять солдатам серьезное оружие. Каково, а?!

Ту Хокс провел занятия в летной школе и, поскольку еще оставалось время, решил поработать над системой отделения дозаправочного бака, изготавливаемого по его чертежам. К бакам должно было привариваться крепление для подвески под крыльями, снабженное патроном для отстрела. Два первых бака уже изготовили и установили на самолете, все шланги были на месте и даже подсоединены к бензонасосу. Для перекачки бензина в основные емкости были установлены два дополнительных клапана, управляющихся из кабины пилота. Бензин основных баков был слит, но, по небрежности техника не до конца. Забравшись в кабину, Ту Хокс запустил мотор и, дав ему поработать несколько минут, открыл клапаны, соединявшие основные баки со шлангами дозаправочных. После переключения мотор продолжал работать без единого сбоя.

Было уже около полуночи. Ту Хокс приказал отсоединить шланги и снять баки с самолета, затем направился к автомобилю, который повез его в Комай.

Куазинд, как обычно сидевший рядом, шепотом сообщил, что агент объявился снова и назвал окончательный срок побега — понедельник следующей недели. Ту Хокс не захотел даже слушать.

— Скажи ему, у меня есть другой план. Нет, пусть лучше придет сам, нам надо бы поговорить.

Куазинд запротестовал, уверяя, что агент откажется, что с Ту Хоксом слишком опасно устанавливать прямой контакт.

— Тогда передай: если он не придет, пусть вообще забудет об этом деле.

Вернувшись в свою квартиру, они увидели двух солдат охраны и Илмику Хэскерл. Она сидела, напряженно выпрямившись, сжав руки на коленях. Несмотря на все старания сохранить достоинство, девушка выглядела подавленной. На ней была бесформенная кофта и широкая юбка из самой дешевой материи. При виде входящего Ту Хокса глаза ее широко раскрылись. Наверное, она даже не представляла, какая судьба ей предназначена.

Ту Хокс отослал солдат.

— Зачем я здесь? — спросила Илмика.

Без обиняков и не особенно выбирая слова, Роджер объяснил ей ситуацию. Девушка восприняла новость без истерик.

— Вы, вероятно, устали и голодны, — сказал он. — Куазинд, приготовь что-нибудь.

— И... потом? — спросила девушка.

Усмехаясь, он пристально разглядывал ее, пока она не залилась краской.

— Совсем не то, что вы думаете, — произнес он наконец. — Мне не нужна женщина, которая не хочет меня, и я ни к чему не стану вас принуждать. Спите в комнате поварихи, благо по вечерам она уходит домой. По мне так можете запирать дверь изнутри.

Внезапно губы ее задрожали, по щекам потекли слезы. Она встала и, громко всхлипывая, разрыдалась. Мягко обняв ее за плечи, он прижал лицо девушки к своей груди. Еще с минуту она безудержно рыдала, затем отстранилась от него. Он протянул ей свой носовой платок. Илмика еще вытирала заплаканные глаза и нос, когда вошел Куазинд и сообщил, что приготовил в кухне поесть. Илмика безмолвно последовала за ним.

Вернувшись, великан откашлялся, явно собираясь что-то сказать, но Ту Хокс перебил:

— Я поговорю с ней перед сном. Должна же она знать, что происходит.

— Почему вы делаете для нее все это?

— Ну, может быть, я влюблен. А может, это просто приступ безнадежного рыцарства. Не знаю. Мне ясно одно: я не могу позволить сгноить ее в тюрьме или в солдатском борделе.

Куазинд только пожал плечами, всем своим видом выражая полное непонимание. Но раз таково было желание Ту Хокса, он примирился с ним.

Бросившись ничком на постель, Ту Хокс задумался. Появление девушки меняло все. До сих пор он гнал от себя мысли о побеге, в лучшем случае соглашался скрепя сердце. Но теперь бегство представилось ему вынужденной необходимостью. Наконец он встал и только вышел из спальни, как заметил в холле незнакомца, с жаром убеждавшего в чем-то стоявшего у полуоткрытой двери Куазинда. Незнакомец был одет в серую куртку лакея и держал в руках свежевыглаженные простыни. Его имя, настоящее имя, как позже узнал Ту Хокс, было Рульф Эндерссон.

Кивком Ту Хокс предложил обоим войти в спальню. В то время как Эндерссон перестилал постель, а Куазинд стоял на страже у двери, Ту Хокс спросил:

— Что сказало бы правительство Блодландии, получив новехонький самолет, который сэкономит ей многие месяцы и лишит перкунианцев превосходства в воздухе?

— Даже не могу представить. — Голос Эндерссона прозвучал хрипло. — Это фантастика...

— Вы можете связаться с вашими людьми в Тирсландии? — и американец коротко обрисовал свой новый план.

— Да. Но чтобы приготовить всё, как вы хотите, потребуется несколько дней.

— Исключено, — твердо заявил Ту Хокс. — Если сам Раске не обратит внимания на мое маленькое усовершенствование, позаботятся рассказать другие. И Раске не придется долго гадать, что я задумал. Нет, мы должны действовать быстро, не позже, чем послезавтра. Это крайний срок.

— Хорошо. Мы попытаемся. Я скоро свяжусь с Куазиндом...

Ту Хокс еще раз повторил основные пункты своего плана и убедился, что Эндерссон понял его правильно. Затем агент исчез. Ту Хокс подошел к каморке Илмики, подергал ручку — дверь была заперта.

— Куазинд, завтра ты останешься здесь. Надо показать ей, что такое рабство. Заставь ее хорошенько поработать: готовить, убирать, вытирать пыль, — ну сам знаешь...

Сон был недолог. Рано утром Ту Хокс снова отправился на аэродром. Работы было по горло, приходилось замещать Раске, отправившегося на совещание верховного командования. Впрочем, это было Ту Хоксу только на руку. Он приказал внести еще кое-какие изменений в систему дозаправочных баков, а когда это было исполнено, поднялся на машине в воздух.

Система работала отлично. У посадочной полосы Хокса ожидал офицер, отвечавший за сборку двух новых самолетов, и доложил, что монтаж практически закончен, но баков для горючего нет.

— Необходимо, — отчеканил он, — демонтировать дозаправочные со старой машины, отсоединить шланги, снять подвесные приспособления и использовать баки качестве основных на новых машинах.

— Очень хорошо, — кивнул Ту Хокс, — сделаете завтра.

— У меня приказ Раске подготовить новые машины к полетам как можно скорее. Ночная смена как раз успеет переставить баки на одну из них.

Ту Хокс изобразил возмущение.

— Я хочу, чтобы Раске видел мои баки в действии. Они увеличат радиус полета на сотню миль. А это намного важней, чем день задержки с испытаниями новых самолетов. Все должно остаться как есть.

— Но это означает простой! Раске отдаст меня под трибунал за опоздание!

— Всю ответственность я беру на себя, — решит заявил Ту Хокс. — Вы и вся ночная смена можете быть свободны, считайте это просто выходным. Вы и так работаете сверх нормы. Я подпишу разрешение.

Офицер, явно продолжая терзаться сомнениями, пожал плечами и направился к ангару. Ту Хокс задумчиво смотрел ему вслед. Не исключено, что тот захочет получить подтверждение приказа от самого Раске, и уж кто-кто, а немец в момент поймет, что происходит.

— Мне кажется, вы боитесь осложнений, — сказал Ту Хокс. — Поэтому лучше позвоните Раске. Если он прикажет продолжать работы, так и делайте. Как бы то ни было, ваши сомнения разрешатся.

Казалось, офицеру как-то сразу полегчало. Он поспешил в контору, но минут десять спустя вернулся; на лице его читалось разочарование.

— Он на совещании и очень занят. Но велел передать, что я должен обращаться к вам, если возникнут какие-либо проблемы.

— Ну вот, видите, вся ответственность на мне. — Ту Хокс перевел дух. Игра, похоже, шла в его пользу.

Куазинд встретил его у дверей квартиры.

— Эндерссон уведомил агентов в Тирсландии. Люди на побережье будут в готовности. Но его крайне волнует погода. Там сейчас шторм, а пока не утихнет ветер, самолет встретить не смогут.

— Тогда машину придется бросить и воспользоваться лодкой. Где Илмика?

В своей комнате. Спит. Я рассказал ей все.

Кивнув Куазинду, Ту Хокс тоже отправился в спальню. Заснул он моментально и проспал, как ему показалось, не более минуты, как его разбудил Куазинд.

— Уже пора вставать?

— Нет, — буркнул великан. — Вас требуют к телефону. Раске.

— Прямо сейчас? — Ту Хокс взглянул на часы, стоявшие на столике. Было два часа пополуночи. Выбравшись из постели, он сонно добрел до аппарата. В трубке шипело и щелкало, голос Раске звучал неясно. Телефонная связь в Перкунии оставляла желать лучшего.

— Раске?

— Ту Хокс! — Мембрана злобно взвизгнула.— Что это за фокусы? Думали, я не узнаю? Я считал вас умнее, друг мой!

— Откуда вы звоните? — перебил Ту Хокс.

Раске был взбешен. Случилось то, чего Ту Хокс и опасался. Дежурный офицер решил-таки подстраховаться и попытался еще раз связаться с Раске. Вторая попытка удалась, и стоило немцу узнать о дозаправочных баках, как намерения Ту Хокса стали ясны как день.

— Забудем об этом, — продолжал Раске уже спокойнее. — Вы мне симпатичны. И кроме того, вы мне нужны. Я не дам хода делу, но буду вынужден ограничить вашу свободу. Теперь все ваши планы согласовывайте со мной. А я приму меры, чтобы в любой час дня и ночи знать, чем вы заняты и где находитесь.

Раске умолк, как бы ожидая возражений, но Ту Хокс молчал. Когда немец заговорил опять, в голосе его звучало искреннее огорчение.

— Почему вы хотите сбежать? Разве вам здесь плохо? Вас высоко ценят, а Блодландия не сможет предложить вам ничего. Между прочим, она сама сейчас в весьма щекотливом положении — не позже чем через год эта страна будет оккупирована.

— Мне просто не очень-то подходят перкунианцы, — ответил Ту Хокс. — Слишком уж они смахивают на немцев.

Раске фыркнул, помолчал секунду и обронил:

— Еще один такой фокус, и вас поставят к стенке. Вы меня поняли?

— Естественно, — подтвердил Ту Хокс. — Еще что? Я спать хочу...

Неожиданно Раске расхохотался.