Помоги проекту - поделись книгой:
— Расскажи, что было в ту ночь? — Рейн говорил спокойно и холодно, женщине же в клети казалось, что вдруг на нее взглянуло солнце. Оно приласкало и улыбнулось лично ей. Никогда и никто не говорил с ней так, не смотрел так, точно она единственная женщина в этой Вселенной.
— Все было, как всегда, мой господин. Мы готовились ко сну, когда у Эрты отошли воды.
— И, что же было дальше? Я хочу знать, все, что ты помнишь.
— Эрта сильно кричала, и мы хотели ей помочь, но старый ис’шерец…
— Ис’шерец? — машинально переспросил Рейн.
— Да, в нашей клети был старый раб, ис’шерец, он сказал, что сам со всем разберется и велел нам не мешать. Хотя, конечно, я хотела помочь, но этот ненормальный никого из нас не подпустил… Видано ли дело, чтобы мужик у бабы роды принимал, стыдоба какая…
— И? Что было дальше? — решив вернуть женщину к рассказу о произошедшем, перебил ее Рэйн.
— Ну, — вдруг замялась она, — не знаю как, но все у него получилось, точно сам Айд у него в помощниках вязался, а иначе как объяснишь, чем этот демонов старик пуповину перегрыз… хотя может и зубами, с него-то станется! А, потом, когда пришла охрана… э… ну, приплод забрать, вы же знаете, как это бывает? Ну, я слыхивала, что ис’шерцы такой народ, что небывалой силой обладают, так вот и этот старикан один из тех самых… Как зыркнет на дверь, да как заголосит, та с петель и слетела, да попутно трех охранников уложила… Да, видать что-то и с нами со всеми сделал, так как я больше-то ничего и не помню, — подытожила рабыня, мило улыбнулась и кокетливо заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо.
Рейн осторожно взглянул в сторону Ферта. Мужчины обменялись выразительными взглядами. Они оба понимали, вероятность того, что загадочный ис’шерец появился в этой истории не просто так.
— Опиши его, — тем временем сказал Рейн.
— Ну, — глубоко вздохнула женщина, — описывать-то особенно и нечего? — смущенно потупилась женщина, окончательно разволновавшись и раскрасневшись.
— Начни просто с того, что ты помнишь. Какая у него была одежда? — вкрадчиво говорил Рейн, вплетая в свои слова частицы силы, что в своей совокупности действовали на человеческое сознание, открывая и манипулируя им.
— Одежда, — задумчиво повторила женщина, пожав плечами, — вроде ничего особенного. Грязная куртка с запахом, широкие штаны и плетеные сандалии…
— А, лицо? Ты видела его лицо?
— Лицо? — нахмурилась рабыня. — Оно было закрыто, — изобразив руками то, как было сокрыто лицо старика, сказала женщина.
Этого было достаточно для Рейна, чтобы картинка в голове сложилась. Оставался всего один в сущности ничего не меняющий вопрос.
— Когда в вашем караване появился этот раб, ты помнишь?
Женщина озадаченно нахмурилась, будто всеми силами пытаясь вспомнить, когда же это могло произойти, но совсем скоро как-то печально выдохнула и покачала головой.
— Не знаю, только одно могу точно сказать, он был в нашей клети, когда мы двинулись из крепости к пустыне.
— Ясно, — бросил Рейн, повернулся спиной к плененным людям и направился в сторону главного административного корпуса крепости. — Я хочу знать, — обратился он к Ферту, — все ли амулеты переноса были возвращены после того, как целителей вернули с места прорыва? И в данном случае, меня не удовлетворит простой отчет.
Я хочу знать, как дела обстоят на самом деле. Думаю, господину Саймону Тору следует дать объяснения лично мне.
И, каждый из присутствующих мужчин почувствовал, что данные слова прозвучали как обещание, не сулящее упомянутому главному целителю ничего хорошего.
Ящера пришлось отпустить у самого подножия моего дома. Водрузив на плечи нехитрый скарб, который мне совершенно не понадобится, стоит попасть под родные стены, но бросить который жалко все одно, я несмело ступила в сторону тропы, ведущей ко входу в пещеру. Молодая мать нервно переминалась у меня за спиной, точно силясь сдержать вопрос, который не давал ей покоя последние часы. А именно, какого Айда мы тут забыли?!
Я же просто старалась не обращать на нее внимания. Кое-кто другой ждал его от меня. Должно быть, когда-то не так давно относительно моей жизни, я сошла с ума. Не знаю точно, но порой мне действительно так кажется. Иначе, как еще объяснить мою любовь к разговорам с камнями? В конце концов, я целитель, и то, что я точно знаю, что тело после смерти остается всего лишь телом. Но каждый раз, возвращаясь домой после долгой дороги, я опускаюсь на колени у самого ближайшего ко мне камня. Это Оттис, вечно интересующийся всем на свете парень. Сколько бы ответов он не знал, у него никогда не кончались вопросы. При жизни я чаще бывала его слушателем, теперь же это он вынужден терпеть мое занудство.
— Я просто присела поздороваться, — на древне-эйлирском заговорила я. — Видишь ли, у меня тут компания и не хотелось бы, чтобы она решила, что я совершенно чокнутая. Но, обещаю заглянуть к тебе вечерком и рассказать о своем пути домой. Я знаю, — тяжело сглотнула я подступивший ком в горле, — тебе всегда было интересно, чтобы я не рассказывала тебе, — осторожно коснувшись неровной поверхности камня, я привычно потянулась к нему даром, и точно так же не почувствовала ничего в ответ. Поднявшись на ноги, я шла вперед по узкой тропке, продолжая касаться кончиками пальцев камней. Каждый камень — это имя на моих губах. Забытое, древнее, никем не поминаемое имя. Я последняя кто помнит. Последняя, кто знает и чтит.
— Айрин, — имя лучшей подруги, оно всегда слетает с губ со слезами на глазах. И всякий раз сдержаться мне очень тяжело. Я вновь закрою глаза и представлю их всех такими, какими все еще помню. Точно я вновь стою в круге их силы. — Я нашла его, — все же решив поделиться, прошептала я. — Он все такой же, наш Киран. Все такой же…
Осторожно смахнув непрошенные слезы, я, не оглядываясь, пошла вверх по тропе, что вела ко входу в мою обитель. Каждый раз, когда мне приходилось покидать их, уходя под защиту этих стен или куда-то далеко-далеко, где я могла бы просто представить себя обычным человеком, я чувствовала себя предателем. Словно я бросаю их одних. Точно обрекаю на одиночество. Эта тропа… всякий раз она резала мне душу. И каждый раз уходя, я обещала им, что вернусь. Что оставляю их ненадолго, и что обязательно вернусь. Даже просто пройти мимо было тяжело. Столетия назад я могла часами лежать среди этих камней, не замечая ничего вокруг. Мечтая однажды оказаться среди них. Что ж, думаю, еще пара веков и все наладится… обязательно…
Путь нам преградила Лил. Белоснежная волчица размером с молодого теленка выглядела настороженной и напряженной. Она лишь взглянула ан меня льдинками своих глаз, тщательно принюхалась, безотчетно начиная вилять хвостом под действием моей силы, точно домашняя собака. За моей спиной раздался приглушенный вдох, и это незначительное действие, заставило оборотня мигом напрячься и устремиться вперед. Ну она по крайне мере попыталась это сделать, когда моя рука легла ей на загривок.
— Даже не думай, — тихо сказала я. — Эта женщина пришла сюда со мной, а вот откуда взялась тут ты, мы еще должны разобраться, не находишь?
Волчица попыталась дернуться вперед, но хватка моя стала лишь крепче. На самом деле я так устала за весь этот путь, что разбираться c кем бы то ни было уже не было ни сил, ни желания. Но бегать за рабыней, которая вот-вот готова была припустить со всех ног, мне хотелось еще меньше.
— Если она сейчас драпанет, то ты пойдешь ее ловить и уговаривать вернуться, поняла?
Лил нервно дернула ухом, рыкнула и тут же устремилась вглубь пещеры оставляя нас вдвоем.
— И какого ее сюда притащило? — фыркнула я вслух, предвкушая, кто еще из моих студиозусов может быть внутри.
— Эй, — тем временем крикнула я женщине, что так и не решалась войти. — Либо заходи, либо попробую вернуть ящера и можешь покататься на нем еще только уже без меня, так что?
Тихие шаги за моей спиной стали мне ответом.
А всего через несколько секунд послышались частые шаги эхом отражавшиеся о своды пещеры, что была некой буферной зоной между улицей и моим истинным домом, и из самой ее дальней части ко мне вылетел встревоженный Кит. Его рыжие кудри торчали во все стороны, голубые глаза лихорадочно блестели, а сам парень казался настолько встревоженным, что я невольно испугалась, все ли с ним в порядке. А, потом произошло нечто и вовсе неожиданное. Мальчик уставился на меня своими огромными глазищами, потом заморгал часто-часто, хрюкнул точно молоденький поросенок, с силой сжал кулаки, что я невольно отшатнулась, и опрометью бросился ко мне сгребая в объятия.
— Пришла, ты все-таки пришла, — сопел и хрюкал он мне на ухо. — Я так боялся, что ты не придешь! Я так боялся, — уже особо никого не стесняясь, рыдал Кит, а я стояла и глупо не знала, что мне нужно сейчас сделать.
Я чувствовала себя так, словно кто-то из другого мира, который отделяла от меня толстая стена изо льда, стучался пытаясь прорваться ко мне. Эти его объятия, слова, взгляд, точно кусочек из другой реальности «нормальных человеческих отношений», которая так давно была мне недоступна. Я привыкла прятаться не только от мира, но и от чувств к окружающим меня людям. Я так долго запрещала себе чувствовать любовь к ним, как это было раньше. Но сейчас, когда этот ребенок плакал и обнимал меня, говоря, что он боялся, что не увидит меня больше… Что-то необратимо треснуло внутри меня, выпуская наружу так давно и надежно сокрытые эмоции. Я несмело обняла мальчика в ответ и погладила его по спине. Не одно столетие назад я позволяла себе так прикасаться к человеческому ребенку. Когда-то я гладила так Дорина, теперь же я впускала в свой мир нового человека, осознанно открывая ему свое сердце. Хотя, о чем это я, этот несносный пацан уже давно и прочно там обосновался.
— Конечно же я пришла, когда это я лажала в таких вопросах? — усмехнулась я, за нарочитой грубостью пряча свое смущение. И все же, впервые за последние столетия, я действительно вернулась домой. Путь эта пещера мало напоминает нормальное жилище, тут темно и даже дует, но здесь есть маленький человек, который ждал и помнил обо мне.
— Да, — сиплым голосом, согласился Кит и невольно усмехнулся, — такого я точно не припомню, — в этот момент он чуть отстранился от меня, а я смогла увидеть за его спиной двух оборотней уже в человеческом обличии. Лил выглядела растрепанной и встревоженной. Волчица постоянно принюхивалась и недовольно фыркала. Если бы не знала, что она оборотень, то сказала бы что «девчонка без конца корчила рожи», но я точно знала, что она делает.
— Кто это и почему вы притащили сюда «это»? — кивнула она в сторону новорожденного и его матери.
Второй же мой студент, которого как подсказывает моя изменчивая в данных вопросах память, звали Джарред, точно так же, как и его подруга выглядел серьезным и напряженным.
— Это, — вкрадчиво сказала я, — женщина, — указала я на рабыню. — А это — младенец. А почему они тут, то не твое дело девка. Коли притащил, значит надо, а тебе знать не надо, — фыркнула я.
Еще не хватало, чтобы меня в собственном доме спрашивали, что и зачем мною было сделано. Хотя напряжение Лил и было понятно. Все же она чувствовала, что ребенок наполовину аланит, а полукровок в Империи мягко сказать недолюбливали.
— Я уже почти забыла, каким любезным вы можете быть, — заметила девушка, капризно поджав губы.
— Коли уж приперлась в мой дом, то рот лишний раз не разевай. Меня ваши волчьи повадки «кто первый, тот и место застолбил» мало интересуют. Тут хозяин только один и это я.
— Мой дядя просил вас защищать!
— Конечно, — важно кивнула я, — особенно будь осторожна, когда у мелкого ослабнут пеленки и он сможет освободить руки, кто знает, на что он может быть способен тогда? — зловеще прошептала я, махнула рукой на двух непрошенных охранников и пошла вглубь пещеры. — Ты смог открыть проем? — спросила я Кита, так как он шел рядом со мной.
— Нет, — покачал он головой, — даже не пытался.
— Почему? — удивленно изогнув бровь, спросила я.
— Ну, — замялся мальчик, — предполагалось же, что будем только мы вдвоем с Терезой, а тут как эти навалились… короче, я подумал, что может быть ты будешь против, — замялся парень и явно засмущавшись.
— Кстати, как так получилось, что ты пришел сюда с гостями?
— Кто его знает, — тяжело вздохнул Кит. — Одно хоть радует, у них шкуры теплые и ночью греют хорошо.
— А тепловой накопитель почему не активировал?
— Ну… я… решил, что это тоже может быть небезопасно и, к тому же, я его не нашел, — выпалил Кит, а я только порадовалась, что тут была оставлена еда и вода, после пребывания в этих помещениях младшего Ариен, иначе боюсь мои гости не дожили бы до памятного дня встречи со мной.
Глубоко вздохнув, я подумала, что возможно Кит и прав, что не стал впускать никого из посторонних в сам бывший дворец в мое отсутствие. С ним самим ничего бы не стряслось. В нем есть частица нашей с Кираном крови, и он смог бы перенести пребывание там. С Терезой тоже, поскольку она не в себе. Но вот с оборотнями… Магия дворца королей Эйлирии изобретательна к своим и весьма ухищрена в своей жестокости к чужим.
— Все в порядке, — кивнула я, — так даже лучше. Как Тереза?
— Вроде неплохо, — пожал плечами мальчик. — Оборотни помогали мне заботиться о ней.
Женщина нашлась в самой дальней галерее пещеры. Ее тело, так сильно напоминающее сейчас скелет, обтянутый кожей, лежало на тех тюфяках, что остались тут после Эрдана. Не отвлекаясь более ни на кого из присутствующих, я подошла к ней и опустилась рядом на колени. Бывшая магичка сильно ослабла за прошедшие дни, но в целом состояние ее не изменилось. Я лишь коснулась ее своей силой, когда позади услышала сдавленный вздох рабыни. Должно быть, испугалась света, что исходил от моих пальцев? Хотя, конечно, странно учитывая то, через что мы вместе прошли…
Я лишь слегка подпитала своей энергией женщину. Больше было нельзя, учитывая ее состояние. Тут принцип был схож с тем, как выводить из состояния продолжительной голодовки человека. Много пищи будет сродни преднамеренному убийству.
— И, все же, — слово вновь взяла Лил, — я не понимаю, как вы планируете прятаться тут с младенцем и больной женщиной? Мы тут неделю и припасов почти не осталось. Днем жарища, ночью холод такой, что даже нас пробирает, — кивнула она на своего молчаливого приятеля, которого я вдруг начала считать очаровательным. Разве может быть кто-то лучше мужчины, который умеет помалкивать?!
— Именно поэтому, вам очень повезло, что я вернулся, — фыркнула я, подходя к дальней стене пещеры. — Вот только я вас сразу предупреждаю, — повернулась я лицом к собравшимся, — место, куда я хочу вас пригласить не то, чем кажется на первый взгляд…
— Что он несет? — нарочито громко поинтересовался бывший очаровательный мужчина. Определенно страшноват, как по мне.
— Конечно, нам может понадобиться сторожевой пес снаружи, если ты так настаиваешь?
Кудрявый Возможно Джарред недовольно засопел.
— Если вдруг надумаешь, то дай знать, — добавила я, вновь обратившись к собравшимся. — Я предупреждаю вас сразу, чтобы попытаться донести до вас одну очень важную истину. Это место, — развела я руки в стороны, — все одно, как зев чудовища, в нутро которого я хочу, — особенно выделила я два последних слова, прекрасно зная, что Он слушает, как и то, что ему почему-то нравится, когда я говорю о нем гадости, которые в общем-то не такие уж и гадости, а скорее констатация фактов, — вас пригласить. Запомните кое-что, что поможет вам существовать относительно комфортно внутри. Во-первых, лучше не ходите на личные половины, которые я вам покажу. Во-вторых, как бы сильно не хотелось, лучше не тырить то, что приглянулось. Мне не жалко, но кое-кому может не понравиться, а я не так уж хорошо им управляю. В-третьих, постарайтесь не думать о том, как вы меня терпеть не можете и что бы вам хотелось со мной сделать — это тоже может дурно закончиться. И, пожалуйста, постарайтесь особо не задумываться о том, кто жил там, — кивнула я себе за спину, — раньше. Готовы?
Слушатели мои нервно переглянулись и совсем без энтузиазма кивнули, должно быть, думая о том, что я немного с приветом.
Мысленно махнув на них рукой, прекрасно понимая, что совсем скоро придется все повторить по второму разу уже с другой стороны, я сняла перчатки с рук, взяла небольшой нож, что валялся тут же на полу, и осторожно надрезала ладонь. Действовать нужно было быстро, пока края раны не сошлись, потому как резать себя несколько раз подряд занятие малоприятное.
Я знала стену перед собой до последней трещинки, выемки, камешка, потому быстро нашла нужное мне место и провела по нему ладонью. Моя кровь точно впиталась в темно-коричневую поверхность камня, активируя древнее заклятье «хозяина королевской крови». Некогда любой член королевской семьи мог самостоятельно запечатать все входы и выходы в замке при помощи всего нескольких капель крови. Я была последней, кого династия некогда приняла. Из ныне живущих теперь есть всего три человека, которые могут открыть эту дверь: я, Киран и Кит, как носитель моей и Кирана крови. Может быть есть еще, но других наших потомков я не знаю. Я не сказала Киту об этом, он был в полной уверенности, что если будет держать в одной руке амулет, а другую порежет и помажет кровью стену, то все случится как надо. Не знаю, что меня останавливало от подобного признания, просто казалось, что для мальчика это будет лишним бременем в жизни. Мне было безразлично, кто кем был когда-то, какое положение занимал, но я понимала, что люди склонны сожалеть о минувшем. Нужно ли Киту такое знание? Не знаю. Тем временем, поверхность камня истончилась, превращаясь в золотистую завесу, которая отделяла пещеру от того, что было внутри, за моей спиной слаженно охнули, а я более ни на кого не обращая внимания шагнула вперед.
Далеко не сразу за мной последовали остальные, включая Терезу, которую прямо на импровизированных носилках внесли Джарред и Кит. Но все же первой вошла Лил. И надо было видеть ее лицо, стоило ей это сделать.
Дворец Эйлирии место, где однажды соединились ведущие направления магии того времени, чтобы создать величайший оплот мысли и фантазии, на которую только были способны люди. Это огромное сооружение включало в себя все то, что было положено иметь жилищу королей: сады, галереи, внутренний парк с прудом и фонтанами, кладовые и бальные залы, кабинеты и библиотеки, шикарные личные покои и бесчисленное количество комнат для людей различного сословия и положения во дворе.
Перечислять я могла бесконечно, но то, что было действительно важно, так это место, где когда-то он был построен. Сочленение нескольких магических источников, что сходились прямо под этим зданием, в буквальном смысле развязывало руки тем, кто работал когда-то над его строительство. Лучшие маги и их ученики вплетали свои заклятия в каждый сантиметр этого строения. Тут никто и никогда не занимался уборкой помещений, не думал о сохранности продуктов и сроках годности, не задумывался над тем, чтобы позвать музыкантов или танцовщиц для увеселения гостей. Вся мебель, полы, картины не знало ни старости, ни пыли. Со временем, уже после того, как Эйлирия превратилась в Элио, мы с Кираном стали кое-что замечать. Дом, вернее, то количество магии и заклятий, что было в него влито, стало преобразовываться в нечто разумное. И это разумное имело свой характер и разум, и честно сказать, хотя Он и не обижал меня, но пугал порой до черных кругов перед глазами. Ему нравилось оживлять картины прошлого. Причем он мог брать их, как из собственной памяти, так и из моей. Когда все то, что случилось произошло, именно этот засранец чуть окончательно не перетряхнул мне мозги. Стоило мне подумать о ком-то из них, как он устраивал мне просто бесконечный показ, точно улавливая мои воспоминания. Помимо прочего, он мог их и переворачивать, подстраиваясь под реалии. Таким образом, я порой общалась с покойниками, они же разыгрывали передо мной сцены из прошлого, оставляя меня в качестве наблюдателя, смотрела, как я и Киран занимаемся любовью, смотрела, как этим же занимаются король с королевой, камердинер с кухаркой, кухарка с лакеем, младшей брат Кирана с кухаркой, к слову сказать, перечислять я могу до бесконечности. Никто лучше меня не знал историю дворца и того, кто чей папа. Если сначала меня это пугало, потом приводило к мысли, что я сошла с ума, но где-то лет через десять мне стало даже нравиться. Мы словно общались таким вот образом. Вот и сейчас, с центральной лестницы, ведущей в вестибюль, точно живая шествовала мать Кирана. Не очень высокая, плотная и миловидная шатенка, в простом для королевы, домашнем платье темно-лилового цвета, она радостно улыбалась. Я помнила это, как и знала то, зачем она шла.
— Сынок, с возвращением домой! — достаточно громко провозгласила она. — Кто эта юная особа рядом с тобой?
В моей памяти юной особой была молоденькая я, тогда Киран впервые привел меня познакомить с родителями. В реальности, первой вошедшей девушкой была Лил, которая считала меня мужчиной и сейчас явно решила, что королева из моих воспоминаний, мать дедушки целителя. Ну, судя по тому, как отвисла ее челюсть.
Я никак не отреагировала на ее появление, прекрасно зная, что старый проказник был бы в восторге, если бы я начала голосить во все горло. Потому, лишь дождалась, когда улыбающаяся королева спустилась с лестницы, и направилась ко мне с явным намерением обнять, как когда-то Кирана. Вот только, стоило ей протянуть ко мне руки, как виденье тотчас развеялось, оседая вокруг меня неощутимой пылью прожитых лет.
На некоторое время воцарилась тишина. За это время в проход вошли и остальные, и должно быть, этого было достаточно, чтобы Лил пришла в себя.
— Ч-что эт-то было? — почти заикаясь, прошептала она. — К-кто это был и г-дде мы?
Старый паршивец даже рта мне не дал открыть, когда на последней ступеньке лестницы возник пожилой мужчина, которого я совершенно не помнила, но судя по его форме, он работал тут кем-то вроде церемониймейстера.
— Его Величество древнейшего из родов божественной крови Эйлирии, Ирий Арт Соррен, — церемонно объявил мужик, с силой долбанув внушительной палкой по полу и был таков.
— Ну, началось, — тяжело вздохнув, сказала я, набирая побольше воздуха в грудь. — Ты, что тут устраиваешь, а?! — зло крикнула я, как в самом центре зала, где мы находились, возник большой деревянный кухонный стол, а прямо за ним сидела девица в простом коричневом платье. Стоит ли говорить, что это была столь известная мне кухарка. Тогда девушка была невероятно хороша собой. Сочные алые губки, светлые волосы, аппетитные формы. Так вот, в данный момент девица имела весьма потрепанный вид, волосы распущены, корсаж лишь на половину зашнурован. Она рукой подпирала голову и тягостно вздыхала.
— Как жаль, — вновь тяжко вздохнула юная обольстительница, — что балы заканчиваются и наступают серые будни, не находишь, Аритта? — обратилась она к кому-то за ее спиной. — Так скучно… — вновь тяжело вздохнула девица, исчезая в воздухе.
— Раз скучно иди пожрать приготовь! Я неделю верхом! У меня тяжело больной на руках! Оборотни так и вовсе голодали с неделю! Еще и младенец имеется, так его мамашу чем попало, как ты любишь, кормить нельзя!
На этот раз ответом стала и вовсе сцена из ночного сада, когда какая-то кумушка задорно хихикая, пыталась разыграть смущение, убирая руки кавалера со своей весьма податливой груди и попы.
— Ну, не надо, — хихикал тетка, тем временем подставляя то, что «не надо» к ощупыванию, — нас же могут увидеть! Ну, не здесь, — вновь хихикая, просила она. — Ведь, наверняка кто-то смотрит… Я же совсем не такая…
— Я те дам не такая! — не выдержала уже я. — И не вздумай показывать им что-то подобное! Особенно этим двоим, — ткнула пальцем я на Кита и младенца.
На этот раз появилась уже женщина, которую я очень хорошо знала и даже побаивалась. То была управляющая по хозяйству Дорис. Во время нашего знакомства ей уже было за пятьдесят. То была женщина, что называется строгих правил и устоев. Сухая точно палка, сморщенная, как изюм и вредная сверх всякой меры. Но по части ведения дел, знания этикета ей равных не было.
— Как прикажете, ваше величество, — чопорно ответствовала она мне и была такова.
Стоило очередному воплощению прошлого развеяться, как я тут же обернулась к своим спутникам. Ну, что сказать, выглядели мои гости точно группа бродячих хористов, что решили сделать групповой портрет. Точно изображая друг друга они стояли с раскрытыми ртами и смотрели в никуда.
— Лично я, — решила первой нарушить молчание, — собираюсь сейчас отдыхать. И это будет долго. И я не встану, даже если вы с голоду начнете жевать свои сандалии, потому, я вам предлагаю закрыть рты и настроиться на краткую экскурсию. И еще, — вскинула я указательный палец вверх, — с тропы, что я для вас сегодня протопчу — не сходить. Закончиться может печально. Это вам не я, — кивнула я куда-то в пространство, — этот может реально вас, — провела я указательным пальцем по шее, — если будете делать то, что ему не понравиться. Идем, — более не дожидаясь от «хористов» внятной реакции, сказала я. — Кудрявый, оставь Терезу уже в покое, она не пойдет, — заметив, что оборотень продолжает дергать мою лежачую пациентку за руку, не выдержала я.
ГЛАВА 3
Привычно отварив дверь, я вошла в комнату, которая много веков назад принадлежала Кирану, а потом уже и нам двоим. Каждая вещь в убранстве этого помещения говорила со мной. Истории давно минувших дней, о которых я не могла забыть, как бы сильно не старалась. Шепот перевернутых страниц моей жизни, иногда, он становился невыносимым, а иногда, я молилась лишь бы услышать его также ярко, как прежде. Привычный запах… он не меняется вот уже несколько тысяч лет. Все так же пахнут наволочки на наших подушках. Почему-то, мне кажется, что так пахнут солнце и свежескошенная трава, легкий дождь в начале лета, радость, счастье, дом. Наверное, это только мне так кажется. Но, всякий раз, когда я ложусь на нашу с Кираном кровать, закрываю глаза и чувствую именно это. Сердце в моей груди сжимается так, словно готово пропустить последний удар. Но именно эта боль там, где уже ничего не должно быть, позволяет мне глубоко вздохнуть. И я дышу. Дышу, как в последний раз… С широко распахнутыми глазами, я вглядываюсь в полумрак нашей спальни, где уже очень давно царит Эйлирская ночь. В распахнутом настежь окне, я вижу звезды и небо, огни уснувшего тысячелетия назад города. Теплый летний ветер, касается моего лица. Он доносит ароматы ночных цветов. Такие яркие и в то же время нежные запахи. Это место хранит даже их.
Его образ возникает точно сотканный из лунного света. Киран смотрит на ночной город и в его багряных волосах отражаются звезды. В этом свете он кажется слишком бледным. Точно призрачное видение.
— Никогда не думал, что скажу это, — говорит он чуть слышно, а я уже знаю, что именно он хочет сказать. Я помню. — Но, кажется, я впервые чувствую себя дома, — усмехается он.
— Это и есть твой дом, — говорю одними губами, потому что помню каждый наш разговор.
— М, — поджимает он губы и качает головой, — нет, теперь мой дом там, где ты.
Очередной порыв южного ветра и его образ развеется по комнате мириадами несуществующих песчинок.
Мои щеки горят, а в груди так пусто и больно. Я не помню, как тьма накрывает меня с головой. Я просто проваливаюсь в эту дыру, где нет ничего и никого. Лишь тьма, которая как обычно спасет меня в эту ночь.
Поделиться книгой: