Зигель, зигель, ай, лю-лю!!!

Спасибо большое! Мне как раз туда и надо…

В ванной долго разглядывала себя в зеркале. Странно, но никакого раскаяния в довольной физиономии, глядевшей на меня, я не обнаружила. Вид немного помятый – это да, под глазами синяки и следы размазанной туши. Хорошо, что накрасилась слегка. Так, еще бы найти зубную щетку…

– Зубные щетки в шкафчике наверху справа, а внизу чистые полотенца!

У него что, по всей квартире камеры слежения?

Ну раз чистые полотенца… Я залезла под душ, и блаженно закрыла глаза. Господи! Хорошо-то как! И вдруг вспомнила про новую прическу.

Черт! Что же я наделала?! Голову намочила, а как причесываться? Я же ни разу еще не попробовала сама уложиться. А вдруг я буду похожа на чучело? Собственно, меня это не должно волновать. Вот приведу себя в порядок и сразу же уйду.

Интересно, как он предполагает, я буду пить кофе? Спокойно сяду напротив, буду смотреть на него, прихлебывая из чашки… Наверное, он подумал, что я…мягко говоря, ммм… доступная женщина… м-мда. А он-то тоже хорош! Неразборчивый тип! Привел в дом пьяную бабу… незнакомую… А ведь с ним была очень красивая блондинка – это я запомнила. Кстати, его внешность не поразила мое воображение. Он мне даже не понравился… тогда… Впрочем, это неважно…

Пока искала фен, невольно прислушивалась, ожидая подсказки из-за двери, но ее не последовало, и фен нашелся сам – лежал все в том же шкафчике. Однако вместительный шкафчик! Непроизвольно отметила, что не заметила никаких женских принадлежностей… Хотя нет… Вот смывка для лака, а вот и туалетная вода… дорогущая. Ладно, меня это не касается. Меня скоро здесь не будет. Никогда.

Высушив волосы, поняла, что совершила ошибку – они торчали в разные стороны какими-то колючими кустиками. Ну конечно, ведь стриженые волосы надо укладывать мокрыми. Опять намочила голову и снова включила фен, на этот раз, вооружившись щеткой и, вспоминая, как это делала Ксюха, стала подкручивать концы вниз. Вроде, неплохо получилось… Одеваясь, огорчилась, что блузка была помята, и морда бледная, неплохо бы губы подкрасить, но сумку в спальне я не обнаружила.

Тихонько открыла дверь и сразу услышала его голос. Он говорил по телефону, интонация была раздраженная и, я бы сказала, начальственная. Конечно, он наверняка чей-то начальник. Быстро бежать отсюда – это все не для меня. По-партизански тихо, прокралась по коридору к входной двери. Вот мои совсем не модные, но удобные сапоги… в шкафу висела моя куртка… Где же сумка? Я обшарила весь стенной шкаф… Ну куда я могла ее засунуть? И тут я услышала знакомую мелодию, доносившуюся снизу из-под пуфа. Точно – вот она. Быстро достала телефон.

– Ты проснулась?

– Потом перезвоню, – шепнула в ответ и отключилась.

Вроде все взяла. Прислушалась – все еще говорит. Так, теперь справиться с замками. В это время я услышала, как кто-то открывает дверь снаружи. Дверь открылась – пожилая женщина в норковой шубке удивленно посмотрела на меня.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я и, обернувшись, слегка повысив голос, добавила.

– Ну я пошла…Эээ…До свидания.

Быстро прошмыгнув мимо стоявшей женщины, ломанула вниз по лестнице. Внизу за стеклянной перегородкой сидел мужик, который проводил меня подозрительным взглядом. Господи! Не хватало еще, чтобы остановил.

Вот позорище! Как воровка бегу из дома. Что обо мне подумают? А что можно подумать о тетке в затрапезной куртке и с помятой физиономией рано утром выбегающей из дома?… Вот именно!!

Да что ж себя теперь корить? Как говорится, поздно пить шампанское, если почки отказали. Внезапно я остановилась, соображая, где нахожусь. Совершенно незнакомое место. Стоп! Без паники. В другой город меня не увезли, значит, я еще в столице, в своей Москве. Моя столица, моя Москва! Надо выйти на проезжую часть, найти остановку автобуса – до метро точно довезет.

Оказалось, я нахожусь на Мосфильмовской улице, о чем свидетельствовала надпись на доме. Вот и замечательно! Район совершенно незнакомый, но улица известная.

Остановка оказалась рядом, автобус пришлось немного подождать, зато успела позвонить Ленке.

– Ольга! Мне столько надо рассказать! Я прямо сейчас к тебе приеду.

– Не торопись, неизвестно, во сколько я буду.

– А ты где?

– На Мосфильмовской.

– А как ты туда попала?… Ты что, дома не ночевала?! Вот как чувствовала, что нельзя тебя было одну отпускать! Ты в порядке? Краснова не молчи!

– Все нормально, поговорим дома. Приезжай.

* * *

– Ушла? – Он появился в коридоре с кофейником в руках.

– Алексей, что это было? Это кто?

– Здравствуй, мам, не бери в голову. – Он скрылся в кухне и вышел снова без кофейника.

– Как это не бери в голову? С утра пораньше от тебя выходит совершенно незнакомая женщина… Ты же со Светой был. Вы что опять поссорились?

Он наклонился и поцеловал ее в холодную, пахнувшую знакомым с детства запахом, щеку.

– Мам, как хорошо, что ты пришла. Пойдем кофейку попьем…Ты почему не предупредила, что приедешь, я бы машину за тобой послал.

– Пока могу, надо самой двигаться – это только на пользу. Возьми сумку, я там кое-что приготовила, а я пока руки помою.

Он еще раз ее поцеловал, помог раздеться и, подхватив сумку, пошел на кухню.

Надевая тапочки, Галина Николаевна заметила, как он плотно прикрыл дверь спальни. Значит, новая пассия! Совсем на него не похоже, уж в чем, в чем, а в легкомысленности Алексея не упрекнешь. Она вздохнула, как это все непостоянно, временно, вот была бы жена…Жаль, что он расстался с женой.

Галина Николаевна вспомнила, как сын впервые привел Риту к ним в дом. Муж тогда шутливо подтолкнул ее и шепнул.

– Сноху привел, принимай, свекруха.

Действительно, через несколько недель Алексей объявил, что они с Ритой решили пожениться. Галина Николаевна была в смятении. Она не была против Риты, девушка ей нравилась, но она была совсем не приспособлена к жизни, витала в облаках – художница.

У Алексея к тому времени была небольшая двухкомнатная квартира – осталась от бабушки, он получил прекрасное образование – закончил Бауманское, занимал приличную должность в одной транспортной компании.

Раз в неделю Галина Николаевна приезжала к ним, готовила обед, убиралась, гладила, мыла грязную посуду, которой была завалена мойка и соседний стол. В квартире постоянно пахло краской, везде валялись кисти, какие-то тряпки, мастики, краски и холсты… повсюду холсты.

Галина Николаевна пробовала приспособить Риту к домашнему хозяйству, но через некоторое время поняла, что это бесполезно. Рита с замечаниями соглашалась, невозмутимо отвечала, что она совершенно не умеет ничего делать по дому и вообще очень не любит все это…

– Представляешь, она совсем не умеет готовить, мне кажется, даже яичницу не сможет сделать, – Галина Николаевна жаловалась мужу, – и при этом абсолютно спокойна, просто удав.

– Ну, спокойствие – это тоже неплохо, – успокаивал ее Арсений Петрович, – вот увидишь – появится ребенок, и все изменится.

Но известия, что она скоро станет бабушкой, Галина Николаевна так и не дождалась.

– Леша, – выбрав удобный момент, не выдержала Галина Николаевна, – вы разве не планируете детей?

– Мам, тебе что, не терпится стать бабушкой?

– Да нет… Но все же, вы уже вместе три года.

Сын закурил, сделал несколько затяжек и, отводя глаза от матери, сказал.

– Знаешь, Рита сделала аборт… Она и мне не сказала, просто пошла и «избавилась», как заявила. Честно, я не очень-то мечтал о ребенке, но все-таки… – Он затянулся.

– Ничего, Лешенька, у вас еще все впереди, еще будут дети.

– Пока у нас только выставки, встречи, тусовки… Ладно, мам, мы еще молодые, успеем.

Но проходили годы, детей не было. Алексей организовал свою фирму, купил большую квартиру, Рите приобрел мастерскую, и постепенно жить они стали каждый своей жизнью. Рита все больше отдалялась и, в конце концов, объявила, что не видит смысла в совместном проживании. Она должна творчески развиваться, а не погрязнуть в «семейном болоте».

Алексей не возражал, он уже привык быть все время один. Они разошлись без ссор и скандалов, и вскоре Рита уехала в Италию, совершенствовать мастерство. Время от времени звонила, интересовалась его делами, делилась своими успехами. В общем, как говорится, остались друзьями.

Время от времени у Алексея случались романы. Чем больше становился достаток, тем моложе и красивее женщины. Ничего серьезного. Иногда женщины пытались задержаться, одна даже придумала, что беременна. Почему-то он не поверил и отвез ее к знакомому врачу, тот беременность не подтвердил. У женщины случилась истерика… вспоминать тошно. С тех пор он был очень разборчив в связях и сразу предупреждал, что в его планах нет ни детей, ни жены.

Галина Николаевна договорилась с одной женщиной, чтобы убиралась, гладила и готовила, иногда сама что-то готовила. То, что сын живет один, не давало покоя. Годы идут – мужчина не может быть один, за ним надо ухаживать. Вот не будет их с мужем, кто станет о нем заботиться.

Светлана была начинающая актриса, молоденькая, очень красивая, умная, но несколько напористая, уж очень хотела выйти замуж за Алексея.

– Пусть уж на ней женится, – как всегда делилась с мужем Галина Николаевна.

– Ты же сама говорила, что она слишком молода и ей только деньги его нужны.

– Да мало ли что говорила… А кому они не нужны? Она к нему хорошо относится. Помнишь, когда он простудился, она выжимала ему сок, ходила за лекарствами, ставила горчичники. Да нет, она вполне подходящая.

– Галь, что толку от наших разговоров. Кто нас спрашивать будет? Алешка самостоятельный мужик… Конечно, это не дело, что он один, но выбирать будет сам, ты уж ему ничего не советуй.

– Господи! – Возмущалась Галина Николаевна. – Да когда я советовала? Я вообще не лезу в его дела.

– Вот и не лезь!

Так обычно заканчивались разговоры на эту тему.

Сегодня, столкнувшись с чужой женщиной, Галина Николаевна забеспокоилась. Неужели со Светланой все? Вроде на той неделе еще были вместе… Выкладывая продукты и убирая что-то в холодильник, она попробовала выяснить этот вопрос.

– Симпатичная женщина, – начала она и искоса посмотрела на сына, следя за его реакцией.

Алексей достал из холодильника пакет с соком и налил себе в бокал.

– Довольно скромно одетая, – не отступала Галина Николаевна, – в курточке…

– Ты ничего не понимаешь, – усмехнулся Алексей. – Эта курточка стоила как самолет.

– Да что ты? – Изумилась она. – Надо же, а с виду не скажешь. А ты давно ее знаешь?

– Кого?

– Ну эту женщину… Ка ее зовут? – Она бросила на Алексея выжидательный взгляд.

– Мам, это неважно, приготовь, пожалуйста, омлет, сто лет не ел.

– Как это неважно?! От тебя утром уходит женщина и это не важно?!

Он тяжело вздохнул и молча обнял ее, поцеловал в волосы и усадил на стул.

– Вот что, лучше я сам тебя накормлю… – Он деловито достал сковородку, и тут зазвонил телефон. Бросив на ходу, что «это с работы», вышел говорить в другую комнату.

«Вот и поговорили», – Галина Николаевна нарезала кружочками докторскую колбасу, слегка поджарила и залила взбитыми яйцами. Поставила на маленький огонь и прислушалась. Вроде закончил разговаривать.

– Лешенька! Иди завтракать, все готово.

Он молча ел и думал, почему она убежала. Что было не так? Слава богу, мать не спрашивает опять, как ее зовут. Не может же он сказать, что не знает ее имени. Переспал и даже имя не спросил. Вот черт! А она действительно ему понравилась…

* * *

Ленка поджидала у дома и сразу набросилась с расспросами.

– Давай хоть в квартиру поднимемся, – остановила ее.

Но Ленку не так-то просто было заткнуть. Не дождавшись ответов на свои вопросы, она тут же стала рассказывать, что произошло с ней.

– Слушай, а когда ты ушла, там так зажигать стали… Две артистки из сериала… ну как его… в общем, ты знаешь, так они так отплясывали – будьте нате. Ну я тоже показала, на что способна, он прямо загорелся весь. А потом мы поехали ко мне, он предлагал поехать к нему, но я подумала, что дома лучше, я и квартиру убрала… Ой! Краснова, как классно было! – Она даже зажмурилась. – А вдруг он мне больше не позвонит?

Дома был жуткий кавардак. Слушая Ленку, убирала по местам валявшиеся вещи.

– Если в холодильнике нет кефира…

Ленка заткнулась на полуслове и уставилась на Олю.

– При чем здесь кефир? – Она потопала за подругой на кухню.

– Ура! Полбутылки есть.

Я залпом выпила кефир и, облизывая белые «усы», с наслаждением выдохнула – Уф!

– Оль, а с чего ты напилась-то так? И где ты была? У него? У этого, который провожал? Оль, на тебя не похоже…

– Сама от себя не ожидала… Впрочем, я была такая пьяная… Знаешь, я почти ничего не помню.

– Ты с ним переспала?

Я кивнула. Ленка часто заморгала и осторожно спросила.

– А он кто?

– Не спрашивала.

– А-аа… А как его зовут?