Отважная новая любовь. Сборник (ЛП)

Гейб стал дёргаться, чтобы ослабить мою хватку, но продолжал при этом рубить дерево. Он знал, что я мог действительно сильно его покалечить, если я захотел бы. Понимая, что я сегодня натворил достаточно глупостей, я решил уйти.

— Иди-ка перекуси, Дилан, — позвал меня Гейб, но я проигнорировал его слова.

Спустя пару секунд все утренние события удивительным образом прояснились. Долгие годы я крал вещи для группы людей, уверенный, что каждый получил бы то, в чем нуждался бы. Сегодня впервые я украл что-то для себя. И это было наиглупейшим поступком, который я когда-либо совершал. Не было никакой возможности держать ее здесь долгое время, и, даже если бы мы могли, девушки не влюблялись в парней, которые похищали их.

* * *

Женщина с малышом на бедре проводила меня до хижины стоящей рядом с ещё одним зданием, которое было почти такого же размера, что и хижина. Правда хижина казалась более опрятной, по крайней мере, снаружи.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я. Страх неизвестности охватил меня, и я даже не могла предположить, что меня ждёт.

— Не волнуйся, милая. Никто здесь не причинит тебя вреда.

— Вы говорите это каждому, кого похищаете? — спросила я, но не так сердито, как хотелось.

— Мы никогда не принимали никого раньше. И Дилан обычно бывает умнее. — Она вздохнула и покачала головой. — В то же время, ты могла бы познакомиться с другими девушками.

— Что? — спросила я.

Без каких-либо объяснений она поднялась по деревянным ступеням на крошечное крыльцо и постучала в дверь. За дверью раздался сердитый голос девушки:

— Ты серьёзно?

— Куда еще мы могли ее привести? — сказала моя проводница мягким, умоляющим голосом.

Сердитая девушка неохотно открыла дверь. Моя проводница подтолкнула меня ко входу, и я зашла в маленький домик, который был действительно не больше коробки.

— Здесь комната девушек, — объяснил мой проводник. — Это Моника, — сказала она, указывая на злую девушку. — А это Алисия и Таня.

Я оглянулась и увидела двух улыбающихся девушек, они стояли рядом со своими койками. Было ясно, что они вовсе не против моей компании. Женщина показала мне, где находилась ванная комната, вытащила простыни, которые, очевидно, были украдены, и сложила их на одну из кроватей, которая предназначалась для меня.

— Будь паинькой, — сказала она и ушла. Я осталась в обществе трех незнакомых девушек. Я оглядела комнату и села на краешек своей кровати, не зная, что еще сделать.

— Итак, — начала Алисия, — тебе уже нравится здесь?

Она серьезно? Кому понравиться быть похищенной из собственного дома?

— Я смотрю, мода вообще не изменилась, — добавила Таня, осматривая меня с ног до головы. Справедливо. Сколько себя помню, я всегда носила однотипные широкие брюки тёмных расцветок и свободные майки. Девушки были одеты в одинаковую одежду, которую они украли, бог знает где. Но они украшали свои майки, оставляли травяные пятна на них или что-то вроде этого. Делалось это специально. — Ну, я-то не такая смелая, как Моника или Дилан, не могу пойти и увидеть всё своими глазами.

Я стояла и перебирала простыни, пытаясь прислушиваться к их разговору, но это было трудно. Они говорили слишком быстро. Все здесь всё делали слишком быстро. Куда не посмотри, везде мелькание рук, фраз. Меня это сбивало с толку даже больше, чем осознание того, что меня похитили.

— Моника такая ловкая. Она точно никогда не попадётся, — сказала Алисия, и её голос был полон восхищения.

Я взглянула на Монику, которая вязала узлы из веревки, выглядела она польщенной вниманием своих поклонниц. Я на секунду представила, что если бы я сейчас увидела своё отражение в зеркале, я бы увидела себя высокой, худощавой, угрюмой и очень сосредоточенной. Я была слишком мягкой, хрупкой, неактивной, чтобы жить здесь.

Я встряхнула головой. Она была туманной, со мной такое случалось время от времени. Я начала заправлять кровать. Сейчас не было смысла сопротивляться. Даже если был бы какой-то способ что-то предпринять, я не уверена, что смогла бы справиться.

Я продолжала застилать постель в своём уголке, внезапно кто-то схватил мою руку и заломил за спину. Я взвыла от боли.

— Моника, что ты делаешь? — крикнула Таня.

— Слушай, зомби, — зашептала она мне в ухо. — Я сделаю всё, чтобы тебя отсюда вышвырнули. Я приложу все силы. И запомни раз и навсегда: притронешься к Дилану, я тебе все пальцы переломаю.

Она отпустила меня так же быстро, как схватила, и вернулась на своё место в углу. Я чувствовала странные покалывания в области всего позвоночника, ничего подобного я никогда не испытывала. Меня словно пронизывал холод. Похожие ощущения у меня были тогда, когда я находилась в большом здании, но сейчас они усилились.

— Не беспокойся, — сказала я, когда ощущение отступило. — Я не заинтересована в этом неандертальце.

* * *

Я прятался до самого обеда. Не вернулся в спальный барак для парней или в Большой Дом, чтобы увидеть, могу ли быть полезным. Сегодня было бы хорошо залечь на дно. Я остановился на окраине леса, пытаясь разобраться в своих мыслях.

Я похитил Маккензи для себя!.. Я все еще был шокирован этой мыслью.

Я видел её раньше, когда наблюдал за домами, она каждый раз была разной. Однажды, прежде чем я обшарил дом её соседей, я увидел, как она срывала дикорастущий цветок. Городские жители обычно не делали таких вещей. В другой раз я увидел, как она потягивалась, стоя на кончиках пальцев. Это было несколько месяцев назад. Честно говоря, я наблюдал за ней больше, чем мог себе позволить. И единственное этому объяснение — моя привязанность к ней. Теперь, когда я это понял, мне нужно было решить, что же делать дальше. Я решил, что у меня два варианта: открыться ей или немедленно отвезти её домой.

Колокольчики зазвенели вдалеке — время обеда. К счастью, сейчас я был спокойным и не слишком голодным, чтобы вновь присоединиться к другим. Но все же я подождал пару минут. Я хотел дать ей время поесть и уйти, если она захотела бы этого.

В главном здании, Большом Доме, царил полный беспорядок в обеденные часы. Это было единственное место, которое могло вместить шестьдесят четыре, ладно, шестьдесят пять человек одновременно. В то время, как я вошёл, практически все расселись по своим местам: семьи группами, парочки и одиночки в самом конце, а дети просто носились по залу.

Я увидел, что Моника, Таня и Алисия привели с собой Маккензи. Гейб и Эндрю сидели с ними. Я планировал взять еду и уйти. Маккензи чувствовала себя некомфортно посреди этого хаоса, а я бы только усугубил ситуацию.

В конце концов, пришлось довольствоваться остатками еды. Мяса в эту ночь добыть не получилось.

— Эй, Дилан!

Я повернулся и увидел Монику за столом, она улыбалась и махала мне, чтобы я присоединился. Она выглядела нервной. Интересно с чего бы это.

Я подошёл и сел напротив Моники, рядом с Таней. Я не знал, что сказать, поэтому просто слушал, как Гейб объяснял Маккензи, что мы вовсе не плохие люди, нам просто нужно было мыло и шампунь и тому подобное.

Ей было неинтересно. Она перевела взгляд с наших подносов на свой упакованный обед. Я понял, что она оценивала разницу и смотрела на нашу еду с нескрываемым аппетитом.

Наконец, она смирилась с тем, что никто ей не собирался предлагать кукурузный хлеб или дольки яблок, которые лежали на наших подносах, взяла вилку и начала есть. Ей попалась курица. Я даже позавидовал.

— Ну, — обратилась ко мне Моника, игнорируя всех остальных за столом. — Когда следующая вылазка? Мне уже не терпится.

— Мне кажется, я пока достаточно дел натворил, — промямлил я.

Маккензи тихо усмехнулась.

Моника пригвоздила её взглядом, после этого я предположил, что лучшими друзьями им не стать. Джесси сказал мне, что я ответственен за Маккензи, и я понял, что в первую очередь ей понадобится защита от всех, кто собрался за этим столом.

— Но нам нужна одежда для малышей, Дилан, — пожаловалась Моника. — Близнецы почти всё износили.

Немного помедлив, Маккензи спросила:

— У вас тут и дети есть?

Все сидящие за столом уставились на неё. Я предположил, что она думала, что мы не способны иметь детей.

— Да, жирная ты корова, — завелась Моника. — И дети у нас есть, и доктор, и всё, что пожелаешь.

Маккензи нахмурилась и съела ещё одну ложку картофельного пюре.

— Я не толстая, — сказала она тихо, при этом её голос казался смущённым, а не сердитым.

Моника вздохнула и зашептала в мою сторону:

— Можешь себе представить, каково это жить вот с этим? — она встала и пошла туда, где сидели её родители. Моника была единственной несовершеннолетней из нас, и при этом она не жила со своей семьёй. У всех остальных просто не было семьи, и мы сплачивались в свои собственные группы. Что я мог сказать о Монике? Она всегда была независимой девушкой.

Эндрю поднялся, чтобы уйти, и через несколько секунд за ним проследовала Таня. Чем меньше за столом оставалось людей, тем больше я начинал нервничать в присутствии Маккензи, но она вела себя вполне спокойно.

Она ещё немного поела, а потом посмотрела на меня.

— Спасибо, что не убил меня, — её слова прозвучали почти комично.

— Всегда пожалуйста, — я улыбнулся. Может, завоевать её будет не так уж и трудно.

Она съела всё, что было на её тарелке, и сидела тихо, пока люди вставали и уходили. Иногда она закрывала глаза и просто слушала. Готов поспорить, она никогда ещё не была в таком шумном месте, как это.

Затем я понял, что было бы нечестно с моей стороны добиваться её расположения ко мне, когда она была в таком состоянии. Я слишком торопился оправдать свои надежды.

* * *

Я проснулась бодрой, как и всегда, после хорошего сна. В какой-то момент я поняла, что я лежу не под своим фиолетовым одеялом, не в своей фиолетовой комнате. Я взглянула на деревянные перекладины над моей головой, и меня охватил ужас.

— Папа? — выдохнула я, моё сердце сильно колотилось. — Папа?

— А? — спросил кто-то. Я еле расслышала этот голос из-за собственного прерывистого дыхания.

— О, нет! — закричал кто-то, подходя к постели. Я не могла разглядеть лицо. Кто это был? — Ей срочно нужна помощь! Быстро!

— Моника, иди! Мы присмотрим за ней.

Я услышала, как хлопнула дверь, когда двое злоумышленников нависли надо мной. Они хотели меня забрать. Нет! Нет, как же так, меня же уже похитили. Значит, они хотели причинить мне боль? Или уже причинили?

Перед глазами всё расплывалось, и я стала звать ещё громче.

— ПАПА!

— Что здесь происходит? — сказал кто-то еще, на сей раз парень.

— Она проснулась уже в таком состоянии. Моника сейчас принесёт ей еду, — ответила девушка.

Еда? Мне не нужна еда. Мне нужен мой папа. Если бы только я перестала трястись, я бы сбежала от этих людей, я бы его нашла.

Две сильные руки нежно обхватили моё лицо, пытаясь меня успокоить.

— Маккензи, ты меня слышишь?

Я резко вдохнула воздух. Чьи-то пальцы вытерли слезы с моих щёк. Я наконец-то поняла, чьё это было лицо. Это был он. Дилан.

— Маккензи, просто кивни головой. Ты слышишь меня?

Я кивнула.

— Все в порядке. Ты напугана и не знаешь почему, верно?

— Ты похитил меня! Я хочу к отцу! — выкрикнула я.

— Я знаю, я знаю, — сказал он, пытаясь успокоить меня. — Черт, она неважно выглядит.

— Я принесла сок! И маффин! — кто-то сказал взволнованно, торопливо входя в комнату.

— Слава богу, — сказал Дилан. — Только сок.

Он на секунду замешкался и плеснул сок мне прямо в лицо.

— Держите её, — приказал сердитый голос.

Я пыталась сопротивляться, но кто-то зажал мне нос, и мне пришлось открыть рот. Я кашляла и давилась, глотая этот безвкусный сок, а потом… потом…

Я разжала руки, которыми вцепилась в запястья Дилана. Я даже не осознавала, что я делала. Я всё ещё дрожала, но дрожь утихала, и хотя я только недавно проснулась, я чувствовала себя истощённой.

Я огляделась и начала узнавать лица. Тут были Таня и Алисия, растрёпанные и взволнованные. Моника держала в руках маффин, упакованный в пластик, а Гейб просто стоял без дела. И Дилан. Дилан сидел на моей кровати, его руки всё ещё держали моё лицо. Медленно, он отпустил меня.

— Прости, — сказала я. — Я ударила тебя?

Он подавил смех.

— Нет, — он посмотрел на Монику. — С этой секунды в комнате всегда должен быть сок. Или что-нибудь из питья. Я скоро раздобуду ещё.

Звучало это так, словно я собираюсь остаться здесь на немыслимо долгое время. Наверное, я тут состарюсь и умру.

— Что с моим отцом? — прошептала я.

Дилан посмотрел на меня с симпатией в глазах. Не сказав ни слова, он встал и ушел.

Мне всё ещё хотелось выплакаться, но безуспешно. Вместо этого я повернулась и почувствовала, что засыпаю.

* * *

Я отправился в мастерскую и попытался найти полезное применение своему гневу. Близняшки Додсоны доросли до того возраста, когда им уже нужны стульчики для кормления, и я решил попытаться их смастерить. Раньше я ничего не делал кроме столов и лавок, а ещё мы все строили домами. У меня не было никаких инструкций, поэтому работа могла затянуться.

Мне нужно было хорошенько сосредоточиться, чтобы всё сделать правильно, как раз то, что сейчас и нужно. Маккензи выглядела такой потерянной утром, что мне было больно на неё смотреть. Мои мысли путались, пытаясь решить, что было правильно, а что нет, до такой степени, что у меня разболелась голова.

С одной стороны, я спас её от безрадостной однообразной жизни, такой, какой она стала с Регуляторами. Я был убежден, что она смогла бы быть счастливой здесь. Она смогла бы понять каково это: по-настоящему быть счастливой. В этом свете я ощущал себя героем.

Но она никого не просила забирать её из того мира. Она даже не понимала, что с ним было что-то не так. Ей просто был нужен её отец. И если я буду удерживать её от желаемого, как я смогу думать, что поступил верно?