Помоги проекту - поделись книгой:
— А то, что мы просто с ней разговаривали.
Помимо всего прочего.
— И она сказала, что если бы мы поженились, точнее, если бы она решилась вступить в брак, она бы выбрала нас обоих.
Я пялилась на него, с трудом веря, что он всё это говорил всерьёз. Мы с Эйм дразнили друг друга женитьбой с тех пор, как встретились в тренажерном зале. Даже еще до того, когда люди после восемнадцати лет начали становиться Иными.
Несомненно, я была не единственной, с кем она так шутила.
— А ты бы хотела?
— Хотела что?
Но кажется, я догадывалась.
— Черт возьми, выйти за меня замуж! Хотела бы…
— Но я лесбиянка! А ты парень!
— Ах, ну да.
— И всё это ради того, чтобы подцепить мою девушку? Ая-я-яй.
— Ну, не только ради этого.
— Да ну?
Я встала. Он тоже встал.
— Что тогда? Влюбился в меня? Я же толстая, ем много, ботаничка..
— Ты очень умная! И смелая, а еще Эйм говорит, что ты чуть ли не богиня, которая спустилась на землю.
— А что, если это так?
Я хотела уйти. Но это было то место, куда она должна прийти. Мне нужно было быть здесь. Я завернулась в одеяло и плотно прижала ткань руками.
— Да. Что если это так? Что если она права? Я вот думаю…
Он замолчал на минуту и оглянулся, чтобы посмотреть на пляж.
— Я думаю, что она права. Ты такая и есть.
Если бы он попытался прикоснуться ко мне в этот момент, я бы точно потеряла сознание.
Вместо этого он снова оглянулся и посмотрел на пляж.
— Вот он, — сказал он. — Капитан Ли.
Он указал на ярко-желтый парусник, который направлялся к нам с запада.
— Мы прибыли раньше времени. Мне нужно встретиться с ним и сказать, что нам нужно подождать Эйм.
Он оставил меня в одиночестве, завернутую во влажное одеяло.
Уже почти совсем стемнело, когда он вернулся, притащив с собой ковшик.
— А вот и твой ужин.
Я была вовсе не против поесть. Внутри оказался свеже запеченный картофель, зелень и розовая рыба. Я закончила трапезу, выпив еще немного воды из бутылки Роба.
Мы по очереди дежурили у статуи. У Роба были связи с местными группами: Молотоголовыми и Ключниками. Он остался с ними, а я взошла на борт парусника Ли.
Три дня тянулись целую вечность. У меня в голове постоянно крутилась одна и та же мысль. Я всего однажды позволила ему меня обнять, когда мы встретились на лестнице. И еще раз, когда он представлял меня одному парню, который собирал травы в саду, они хороши в медицинских целях, но не для еды.
А потом еще раз. Мы были вместе, но я увидела её в бинокль первая. Я закричала, и он схватил меня в охапку. Сразу обеими руками. Я сорвалась с места и бежала, бежала, и да, это была Эйм! И Двейн вместе с ней, что многое объясняло, но я поняла это позже, в тот момент мне было не до этого.
— Эйм! Эйм!
Я подняла ее в воздух и закружила нас, и мы стали целовать друг друга словно одичалые. Я была с ней, и это реальность: её и моя, реальность для всех остальных, но не та, которую я сотворила лишь для себя. Я плакала и смеялась, кричала в голубое небо от счастья. Я была чертовски довольна.
Конечно, я не сомневалась, что она справилась.
Затем Роб догнал нас и поцеловал её тоже. Она все время держала меня за руку. Я просто не могла ревновать и убегать в такой момент.
Ну, могла, конечно. Но когда-нибудь все могло поменяться. Когда-нибудь все было бы по-иному.
§ 5. «Любви алая рана»
Как и десятки других девушек, участвующих в Избрании, Эльспа надела простую сорочку из неокрашенной шерсти и накинула капюшон, чтобы скрыть лицо. Их всех отвели в пыльное место вне стен крепости. Многие люди не понимали назначения капюшонов. Некоторые предполагали, что их надевают, чтобы сохранить анонимность: Избрание должно быть честным, чтобы молодые люди не могли выбирать, основываясь только на цвете волос или миловидности девушки. Но они ошибались. Капюшоны нужны были девушкам, чтобы они не смогли раньше времени увидеть, кто именно их выбрал.
Рядом с каждой из девушек шагал министр в серой мантии. Министры всегда следили за ходом Избрания Нимфы от начала до конца. Сначала они выдвигали девушек на роль Нимфы — это должна быть девушка с устойчивым менструальным циклом в течение всего года, и она должна была быть способной выносить ребенка, затем они определяли, кто из сыновей руководителей достоин выбрать себе жену. Целые округи порою вели войны за Нимф, которых многие считали намного более ценными, чем нефть. Раз в году люди из всех округов под управлением Военачальника собирались в городе, который представлял собой сборище неказистых хижин вокруг крепости, чтобы посмотреть на Избрание.
Стать избранной Нимфой было великой честью.
Когда министр, который сопровождал её, пожал ей руку, она остановилась. Она почувствовала, как девушка впереди и девушка позади нее стушевались и тоже остановились. Гул толпы прокатывался громом над ними, сотни, может быть, тысячи людей пришли посмотреть на них, сидя на трибунах вокруг грязного поля, куда и вывели девушек.
Сердце Эльспы колотилось, пот катился ручьем под прямым шерстяным одеянием. Она дрожала, гадая, заметно ли это толпе.
Избрание проводилось раз в году, но в этом году все должно было быть по-другому. По-особенному. В этом году в выборах участвовал старший сын военачальника. Без сомнения, многие девушки мечтали, чтобы он выбрал именно их. Выберет ли он её? По сути, не имело значения, кто их выбрал бы, результат всегда в итоге был одинаковый.
Толпа притихла, в воздухе резко повисла тишина, словно кто-то задул свечу. На арене было так тихо, что Эльспа смогла расслышать шаги: кто-то шлепал по грязи вдалеке и подходил все ближе и ближе. Это была шеренга молодых людей. Они не надевали капюшоны.
Парни уже давно сделали свой выбор. Они наблюдали утром за девушками во время праздника, который проводили в торговом зале, подглядывая сквозь скрытый от глаз полупрозрачный занавес. Они видели всех девушек, видели их лица. Они знали, из какой деревни или семьи они были, получили советы от своих отцов, с кем лучше создать союз, чтобы получить от него выгоду.
Девушки часто рассказывали истории о том, как в былые времена Нимфы пытались улизнуть и хотя бы одним глазком посмотреть на парней, чтобы они могли получить хоть какое-то представление о том, что их ждало в день Избрания. У этих историй всегда был печальный конец: девушку всегда ждала страшная участь: ее либо убивал стражник, приняв за вора, либо ее изгоняли из общества за высокомерие. Эльспа не хотела неприятностей. Было великой честью стать Нимфой, принять участие в Избрании. Но это участие казалось настоящей пыткой. Воздух под капюшоном нагревался, и ей становилось все труднее дышать. Если она вскоре не сняла бы капюшон, то упала бы в обморок и никто ее уже точно не выбрал бы.
Все случилось быстро, позже она даже не могла точно воспроизвести цепочку событий или припомнить свои ощущения. Шаги приближались, затем стихли, и кто-то рядом с ней нервно сказал:
— Я выбираю ее.
Министр, который стоял неподалеку, схватил ее в охапку, повернул голову в сторону и воткнул острие иглы ей в шею. У нее не было времени на сопротивление, она лишь успела согнуть колени, чтобы не упасть ничком. Она вытянула руки, хватаясь за пустоту.
Сыворотка проникала в ее кровь, тепло разливалась по телу, мышцы стали мягкими, словно масло, а кости словно шерстяная ткань. Ее нос уловил запах лаванды и земляники. Она умудрилась остаться в вертикальном положении при этом ее переполняло чувство удивления и счастья. Она никогда раньше не чувствовала такого удовлетворения, такой любви…
С нее сняли капюшон, министр сделал несколько шагов назад. Все отступили на несколько шагов, кроме парня, который стоял напротив нее.
Ей хотелось смотреть на него днями и ночами. Вечность. Она изучала его: водопад черных волос и загорелая кожа, зеленовато-карие глаза сияли своей глубиной, в которой таилась мрачная отвага. Он был всего на несколько сантиметров выше ее, но казалось, его голова утопала в небесах. Если бы ей разрешили дотронуться до него, хотя бы кончиками пальцев до его руки, она бы умерла от счастья и экстаза. Ее желудок сжался от одной только мысли об этом, и она снова ощутила прилив тепла. Она чувствовала, как пылали ее щеки.
Сын военачальника Том выбрал ее, и она безгранично его любила.
Когда он взял её за правую руку, поднял и сжал её, у неё перехватило дыхание. Она словно тонула в воздушном потоке, не в силах раскрыть лёгкие. Её хотелось упасть в его объятья. Она плохо соображала. Она вцепилась в его руку, ощущая жар своей кожи и холод его.
Он вывел её вперёд из строя девушек, и в это время другой молодой человек произнёс: «Я выбираю её». Другой министр вколол девушке вещество, которое определило её судьбу раз и навсегда.
Она не спускала с него глаз.
Его семья, а ей пришлось напомнить себе, что это была семья военачальника, которая управляла всеми округами в радиусе тысячи километров, устроила для них торжество. Семья Эльспы была обеспеченной: у её отца было самое большое стадо овец в округе, снабжающее людей шерстью, одежду из которой носили абсолютно все в крепости, но, тем не менее, она никогда прежде не видела столько деликатесов и никогда не пила такого вкусного вина. Военачальник присваивал себе только самое лучшее в качестве платы за поддержание порядка, и все это понимали. Но до этого момента она и представить себе не могла, что это значило.
Теперь она стала частью этой роскоши. Том выбрал её не потому, что хотел присоединить её процветающую семью к своей, а в качестве украшения. Она сидела рядом с ним на высоком стуле, одетая в красные шелка и золотые драгоценности, и сияла, словно сокровище, данное в награду. Она должна была стать той, кем бы восхищались. Самой прекрасной Нимфой на земле.
Но ей не было до этого дела. Пускай мужчины и военные беспокояться о политике и статусах. Её мысли были только о нём.
На нем был пиджак из такого же материала, что и её платье, подпоясанный ремнём из золотых пластин. Он сидел облокотившись на спинку стула, положив одну руку на колено, а другую на стол, на его лице царило серьёзное, величественное выражение, взгляд прямой, уголки губ опущены. Он принц, который осматривал свои владения.
Этот праздник был не для них, он был для военачальника и его последователей, для его феодалов, для народа в целом: все должны были увидеть, что его род будет продолжен, что ритуал прошел успешно, сделан верный выбор и что невеста всем сердцем любит жениха. Убедившись в том, что все прошло хорошо, люди становились пьянее, начинали шуметь и буйствовать, и время от времени кто-нибудь отключался.
Ей было плевать на каждого из них. Ей не терпелось остаться наедине с Томом. Но время еще не пришло. Откровенно говоря, они ещё даже не стали мужем и женой. Но связаны они были на века. Её лелеяли и защищали, словно дорогой бриллиант в оправе. Когда им обоим исполнилось бы восемнадцать лет, они прошли бы через завершающую церемонию. Но ей это казалось простой формальностью.
На самом деле никто не обращал внимания на Эльспу, но её это устраивало, так она могла представить, что они с Томом вдвоем. Он продолжал вести себя очень сдержанно, словно образец для подражания, как и требовал его статус. Она сидела бы с ним рядом столько, сколько потребовалось бы, пока не ушел бы домой последний гость.
Она не знала точно, сколько прошло времени, когда он обернулся к ней и произнёс:
— Почему ты всё время так на меня смотришь?
Она немедленно отвела взгляд, стала смотреть куда угодно, но только не на него, её глаза наполнились слезами, и она постаралась их закрыть. Ей показалось, что в неё вонзили нож, когда она услышала упрёк в его голосе, но ей совсем не хотелось выставить себя плаксой.
— Я не хотела обидеть тебя. Я сделаю всё, что ты пожелаешь, — сказала она.
Он нахмурился еще сильнее.
— Не говори так. Не произноси таких слов.
— Ты несчастлив, — сказала она утвердительно.
— Я не… — вздохнул он, качая головой. — Я вовсе не несчастный.
— Хочешь, чтобы я ушла?
Ей не хотелось уходить. Она надеялась, что он заметил мольбу в её глазах. Позволь мне остаться….
— Да, так будет лучше.
— Тогда, я уйду, — сказала она, поспешно поднимаясь.
— Эльспа…
Она миллион раз слышала своё имя, но сейчас совершенно неожиданно оно показалось ей красивым. Она замерла в ожидании.
— Прости меня, — сказал он наконец-то. — Это не твоя вина.
Она уставилась на него.
— Какая вина? Что произошло?
Если он плохо себя чувствовал, она могла помочь. Могла попытаться помочь или, по крайней мере, успокоить.
Он приподнял бровь, как будто был удивлён, что она умела говорить. Словно он был не готов увидеть её прямо перед собой.
— Не бери в голову, — сказал он, печально улыбнувшись, а его взгляд казался отстраненным. — Иди отдохни. Это был очень долгий день. Завтра поговорим.
— Я буду ждать с нетерпением, — сказала она.
Она хмуро смотрела на свои руки. Словно взамен словам, которые никак не могла подобрать, она сделала реверанс, низко наклонив голову. Затем она поспешила в свою комнату.
У Эльспы никогда не было своей собственной комнаты. Её отец управлял достаточно процветающим поселением: в нём даже была водопроводная сеть, которая брала начало в общем колодце, но даже не смотря на это, их саманные здания были изрядно повреждены ветрами, казались обветшалыми и нуждались в постоянном ремонте. Она жила в одной комнате с другими девушками подростками, которые уже выпорхнули из-под материнского крыла и ждали, когда решиться их судьба, проводя время за нескончаемыми домашними делами: уборкой, приготовлением еды, пряжей, заботой о младших детях.
А теперь здесь ей не нужно было ничего не делать, к тому же в её полном распоряжении была просторная светлая комната и мягкая перьевая постель. Это пространство принадлежало только ей, и оно казалось таким огромным и одиноким.
Она не сомневалась, что со временем все было бы хорошо. Она решила, что вовсе не скучала по своему дому, что может быть лучше, чем находиться рядом с Томом? Но, несомненно, потребовалось бы немало времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке.
Она никогда не думала о том, что обычно чувствовали, когда влюблялись. Оказалось, что это… очень странное чувство. Но оно ей нравилось. Она словно плыла по волнам, и ничто не имело значения, кроме того, что она видела прямо по курсу.
Как он и обещал, он пришел на следующий день. Они вместе сидели на скамейке на крыльце в тени и медленно пили сладкую, фильтрованную воду со вкусом лимона. Он молчал, стараясь не смотреть на неё.
Она отважилась заговорить.
— Что-то тебя тревожит, милорд?
Он слегка вздрогнул, услышав её голос, и вымученно улыбнулся. Он был всё так же задумчив, как и прошлой ночью.
— Рассказать тебе? Рассказать правду?
Поделиться книгой: