Помоги проекту - поделись книгой:
Сборник рассказов
Отважная новая любовь
Предисловие
История — это не один длинный отрезок процветания единственной цивилизации, но люди сумели сохранить различные цивилизации в течение пяти тысяч лет или около того. Тысячи лет, может, это и трудно в начале осознать, но если учесть, что динозавры господствовали над планетой более чем 160 миллионов лет, пять тысячелетий только мгновение ока во времени. И в течение этого мгновения многие цивилизации рухнули, иногда безвозвратно, а чаще их просто сменяли новые.
Людям любой павшей цивилизации, которым удалось выжить, приходилось свыкаться с «новым миром». А это редко оказывалось легким процессом.
В древнем мире могла исчезнуть одна цивилизация, в то время как иной появлялся в другом месте. Каждый, возможно, был неизвестен другому. Римская империя уменьшилась, в то время как города-государства Майя достигли своего зенита. Анасази[1] уже процветал, в то время как Европа только вышла из Средневековья. Точно так же, цивилизация Египтян могла уменьшиться на какое-то время, затем восстановиться, чтобы в конечном счете быть разрушенной и завоеванной другими.
В двадцать первом веке цивилизация гораздо более едина, взаимосвязана и глобальна, чем когда-либо прежде. Ни одна цивилизация во всей человеческой истории не зависела от технологий и ресурсов, которые поддерживали его так сильно, как мы сегодня. Мы никогда не жили так, собранные вместе в городах, которые могли быстро оказаться непригодными для жизни из-за незначительных катаклизмов. Все же мы все еще сталкивались, возможно более часто чем когда-либо, со всеми факторами, которые коренным образом изменили или уничтожили жизнь наших предков: изменение климата, войны, экономический крах, экологические проблемы, неразумность, болезни. Но в современном мире оружие являлось более разрушительным, болезнь могла распространяться быстрее, неразумность и ненависть могли распространяться более широко и немедленно, недовольство росло, и мы, кажется, создали новые проблемы гораздо быстрее, чем могли обеспечить их решения, что в конечном итоге только приводило к новым угрозам.
Возможно, мы могли бы адаптироваться, и наша цивилизация не только выжила бы, но и процветала бы. Мы все еще ничего не могли поделать, но могли задуматься: Какова будет жизнь, если мир, который мы знаем исчезнет? Кто выживет и как? Найдем ли мы индивидуальные или коллективные пути борьбы или же будем находиться под репрессивной системой социального контроля? Перейдем к феодальному обществу или к чему-то более примитивному? Будем ли иметь дело с новой формой человечества? Будем мы или наши потомки помнить, какова была жизнь в 2012 году? Сможем ли мы осознать завтрашний мир? Будет это похоже на темную фантастику или это будет что-то совершенно сюрреалистическое?
Авторов «Отважной Новой Любви» мы попросили задуматься о том, что произошло бы, если миру, который мы знаем, настал бы конец. Мы также попросили их рассмотреть на что любовь, возможно, — самая главная из всех человеческих эмоций, будет похожа в этом мире. Любовь, в конце концов, именно то, что заставляет нас хотеть выжить, бороться, надеяться и мечтать.
Точнее, мы попросили, чтобы они рассмотрели, на что будет похожа любовь для молодых. Ибо независим от того, что нам приносит завтрашний день, новое поколение — кто выходят из детского возраста и несут или вынуждены нести бремя взрослой жизни, те, на которых лежит ответственность за любое будущее. И для молодых, любовь иногда действительно все, что им нужно.
Их разнообразные ответы и составили сборник рассказов «Отважная новая любовь».
§ 1. «Скрытая лента»
Джон Ширли
Пронизывающий ветер трепал длинные волосы Джорджио, в то время как он пытался устоять на веревочном мосту на уровне тридцатого этажа. Раскачивающийся мост тянулся от пропитанной кислотой высотки позади него и до самого своего основания на старой башне Би-Пи Билдинг. Совсем недавно были кислотные дожди, вспомнил он, а это значило, что если защитное вещество на тросах уже поизносилось, то они могли и не выдержать. Он прошёл ещё три шага вперед в затемненную часть моста…
Солнце клонилось к закату позади Би-Пи Билдинг. Скоро стемнеет.
Мальчик прошёл ещё семь шагов вперёд, и тут от порыва ветра веревочный мост головокружительно покачнулся. Мальчик вцепился в плетение прогнивших тросов, в то время как плотный, удушливый воздушный поток завывал и ревел словно живое существо. Он пошатнулся влево и чуть было не перегнулся через трос. Он держался до тех пор, пока ветер не поутих хотя бы чуть-чуть. Веревочный мост, продолжая раскачиваться, медленно осел до своей осевой линии. Положительный момент заключался в том, отметил он, что его было не так-то просто пристрелить из ружья. Если Лимми вернулся бы и стал бы целиться в него, то вероятнее всего, промахнулся бы.
Как только раскачивание прекратилось, Джорджио решился на рывок, преодолевая последние сто метров бегом по неустойчивой полосе беспорядочно накиданных досок разной длины, до открытого окна Би-Пи Билдинг. С глубоким чувством облегчения он перепрыгнул с веревочного моста на стальную опору, как раз в тот момент, когда пуля раздробила бетонную стену над его головой.
Его сердце бешено заколотилось, он нырнул в проёме окна и, оказавшись в холле, прижался к стене, чтобы не оказаться на линии огня. Мальчик слегка изогнул шею и аккуратно выглянул из окна. Он не смог разглядеть стрелка, но определенно знал, что это был Лимми или кто-то из его шайки.
Джорджио забрался довольно высоко: отсюда была видна большая часть Руфтауна. Огромный, созданный из подручных материалов, ветхий городок был построен поверх старых крыш, на протяжении всей территории юго-востока Лос-Анджелеса и походил на ветви дерева, сотворенные из мусора, тянущиеся из старого ствола — Би-Пи Билдинг. Ответвления строились в виде хибар в несколько этажей, некоторые из них детально продуманные, а некоторые всего лишь походили на конструкцию домика на дереве. После того, как Санта Монику и множество других прибрежных городов затопило в результате глобального потепления, и острый дефицит продуктов стал причиной космического повышения цен, многие люди покинули свои дома. Великая Депрессия разрушила многие банки и страховые компании, и не было средств найти им замену. Некоторые люди начали строить сквоты на крышах покинутых зданий, создавая тот самый Руфтаун, возвышающийся над социальным хаосом в низах, в надежде, что прибывающая вода однажды достигнет лишь порога их дома. Им даже удалось избежать самого высшего уровня загрязнения воздуха.
Конечно, были те, кому повезло больше. Люди, у которых было больше денег, больше средств, они могли купить себе пропуск в одну из верховных общин.
— Эй, парень! — выкрикнул грубый голос.
Джорджио обернулся и увидел Банкира в противоположном конце холла. Банкир представлял собой огромного, неуклюжего мужчину в безрукавке, его мускулистые руки были покрыты любительскими татуировками. Он называл себя Банкир, потому что он собирал квартплату с людей, которые обосновались внутри или на старом здании Би-Пи Билдинг.
— Тебе нельзя быть в этом здании! Из-за тебя по нам устроили пальбу! Мы не принимаем бездомных несовершеннолетних ни под каким предлогом!
— Он больше не будет стрелять в здание, Банкир. Я же уже внутри.
— Он тебя внутри и прикончит, болван. Смотри! — указал Банкир на окно.
Джорджио выглянул из окна и увидел, как Лимми бежал по веревочному мосту, его ружьё было перекинуто через плечо. Взлохмаченный гангстер остановился, когда поднялся сильный ветер и схватился за веревку. За ним был ещё один человек чуть поодаль, он походил на Романа, заместителя Лимми.
Джорджио надеялся, что бандиты не рискнули бы появиться в этой части Руфтауна, ведь им пришлось бы пробираться сквозь многочисленные устройства защиты территории. Но тем не менее они были здесь, словно пытаясь доказать, что они могли это сделать.
— Парень?
Джорджио повернулся к Банкиру и увидел крупнокалиберный пистолет, направленный прямо на него.
Джорджио вздохнул. Вот дерьмо. Кажется, я тут единственный без пушки.
— Не пытайся дурить меня, просто выметайся. Дорогу ты знаешь!
Джорджио подумал, что смог бы проскочить мимо Банкира: возможно, Банкир промахнулся бы или вообще не решился бы стрелять. Хотя Банкиры не из тех, кто так поступали. В Руфтауне не существовало такого понятия, как милосердие, как бы ты себя не вёл.
— Хорошо, будь по твоему, но тогда ты никогда не узнаешь, что за классную шутку я тебе хотел рассказать, Банкир!
— Убирайся, пока я не…
Слова угрозы потонули в вое ветра, когда Джорджио вышел обратно на платформу. С правой стороны от него была узкая дорожка без какого-либо ограждения. Сооружена она была из листов металла и досок около метра в ширину и ненадежно прилегала к стенам здания, но это был его единственный путь, не считая полёта головой вниз.
Джорджио стал пробираться по дорожке боком так быстро, насколько ему позволял страх — и в этот момент пуля просвистела сзади и попала в здание. Через долю секунды звук выстрела рассеялся эхом. Так как Джорджио жил в Руфтауне, то по нему стреляли далеко не в первый раз. Но от этого не становилось легче.
Джорджио совершил ошибку, когда взглянул влево и увидел пасть пропасти — долгое, долгое падение на твердый, твердый асфальт, скрытый пеленой серо-коричневого смога.
Внезапно у него сильно закружилась голова, он почти потерял равновесие, но опыт проживания в Руфтауне в течение двух лет помог ему собраться, фокусируя взгляд на углу здания впереди него.
Просто иди вперёд, твердил он сам себе.
Ещё пара шагов и Джорджио добрался до угла и немного помедлил прежде чем заставил себя двигаться дальше по дороге. Он завернул за угол, и ещё одна пуля пролетела над его головой. Они не могли промахиваться вечно.
По левую сторону его ждала бездонная пропасть и быстрая смерть, по правую было шесть окон. Когда он осторожно прокладывал себе путь мимо них, прильнув к стене под напором назойливого ветра, то обнаружил, что окна были заколочены изнутри — намертво. Дальше, на следующем углу, дорожка обрывалась. Не было никакого поворота за угол.
Впереди было ещё два окна — они казались не заколоченными. Иного пути, кроме как вниз не было, поэтому он пробрался бы через одно из окон… или умер бы.
Где-то позади Лимми уже прошел по веревочному мосту и вскоре пробирался по дорожке…
Джорджио оказался между двух окон и схватился за ближайший карниз, так как ветер снова поднялся и почти сбил его с ног. Он морщился от боли в пальцах, вцепившись в оконный карниз, ветер, казалось, нарочно старался утащить его в пустоту.
Вскоре ветер стих, и он проскользнул сквозь треснувшее старое окно. Пролезая, Джорджио оцарапался осколками битого стекла. Он оказался в маленьком, пустом офисе, дверь которого вела в коридор и была заперта.
Если бы только они наткнулись на Банкира, их бы это задержало, а Джорджио бы придумал что-нибудь. Осколки хрустели у него под ногами, он подошёл к двери и дёрнул её. Она не открылась.
Джорджио огляделся и обнаружил старый лом на полу. Снос здания начался, но после Великой Депрессии не был завершён. Он поднял лом, затем замахнулся им словно бейсбольной битой и со всей силы ударил по дверной ручке. Ручка пробила дверь и упала с другой стороны, оставив на своём месте дыру. Он просунул руку, нашёл внутренний запирающий механизм, и дверь щёлкнула. Он сильно толкнул дверь плечом и та вывела его прямиком в коридор, заваленный строительным мусором, через который с трудом можно было протиснуться. Хотя, он и не собирался этого делать.
Прихватив с собой лом, он вернулся к окну и осторожно выглянул наружу. Лимми и его приятель ещё даже не добрались до угла. Они шли медленно при таком ветре, передвигаясь по дорожке по сантиметру, чтобы не упасть.
Джорджио забрался обратно на дорожку, удерживая лом вплотную к стене, чтобы он не мог перевесить его в ненужную сторону. Мальчик прошёл настолько быстро, насколько осмелился, до второго окна.
Это окно было неповреждённым, стекло не разбито. Он заглянул внутрь — казалось, что кто-то там жил: матрас лежал в углу, пара украшений на стенах. С помощью лома он приподнял оконную раму, в надежде, что она не заперта и не сломается. Рама с трудом скользнула вверх, и он проник в комнату так быстро, как только мог. Он повернулся, закрыл окно и запер его: снаружи уже доносился голос Лимми.
Джорджио увидел старый комод, подвинул его к окну, поставил на него вазу, фотографию в рамке и прочую ерунду, стараясь создать впечатление, что так было всегда.
Затем он отпрянул назад из поля зрения и прижался к стене.
Бледный свет просачивался сквозь окно на противоположную стену, на которой появилась тень Лимми, его ружье было у него за спиной.
Джорджио знал, что, возможно, смог бы столкнуть Лимми с дорожки, но он ещё никогда никого не убивал, ему совсем не нравилась эта идея и вовсе не хотелось становиться врагами с каждым бандитом вроде Лимми. Кроме того, не стоило забывать о Романе, который прикрывал Лимми. Роман весьма неплохо обращался с оружием. А лом не слишком-то помогал против пистолета.
Он услышал глухой голос Лимми за окном.
— Оно закрыто. Что? Нет, если я буду пытаться разбить стекло, я могу свалиться. Ты с чего решил, что он именно тут? А?
Голос Лимми становился всё более приглушённым, по мере того, как он продвигался вниз по дороге.
— Ну, тогда давай сам лезь, тупица! Я пропускаю тебя вперёд.
Лимми и Роман проглотили наживку, по крайней мере пока.
Джорджио повернулся, чтобы осмотреться, и увидел пистолет направленный на него.
— Готов поклясться, — начал бормотать он. — …у всех кроме меня есть… Мне точно нужно раздобыть оружие.
Девушка приблизительно его возраста направила на него проржавевший револьвер. В её внешности смешались азиатские и испанские корни, по крайней мере эта была догадка Джорджио, она была одета в порванные джинсы, кроссовки из разных пар, голубую изношенную толстовку. Она была плотно сложена, но с хорошей фигурой, у неё были длинные, блестящие чёрные волосы. Но выражение её лица было так же гостеприимно, как и направленный на него револьвер.
— Отодвинь от окна то, что ты туда наставил и убирайся обратно, сейчас же. Я считаю до двадцати. — выпалила она.
— Послушай, тут за мной гонится парочка головорезов и то, только потому, что я сказал, что мой дядя не станет платить деньги за обеспечение безопасности…
— Семь, восемь, девять…
— И они уже пытались пристрелить меня дважды и всё, что мне нужно это переждать, скажем, двадцать минут…честное слово!
— Четырнадцать, пятнадцать…
— Послушай. — Он медленно положил лом на пол. — Я не собираюсь на тебя нападать. Меня зовут Джорджио. А тебя?
— …двадцать. Она сделала вид, что целиться ему в голову и медленно возвела курок.
— Ну вот и всё. Убирайся или я выстрелю.
— А знаешь, что я подумал? Прежде чем ты меня пристрелишь, я просто посижу тут немного на полу, и честно говоря, если уж мне суждено умереть…
Он сел на пол и скрестил ноги.
— Я бы предпочел, чтобы меня убила такая симпатичная девушка, как ты, а не этот чертов Лимми.
Она пристально смотрела на него поверх ствола.
— Не то чтобы я хотел, чтобы в меня стреляли, — быстро спохватился он. — Я бы предпочел, чтобы этого не случилось.
Она облизнула губы и почти улыбнулась.
— Подожди, ты сказал Лимми? Этот парень? Это он тебя преследует? Ну, тогда твои дела действительно плохи. Значит, он сюда придёт. А я не хочу, чтобы он сюда приходил.
— Нет, я их пустил по ложному следу, вроде как.
Они действительно могли вернуться, чтобы отыскать его, предположил он. Но он решил не упоминать об этом.
— Ну, ты всё равно не можешь здесь оставаться, — настаивала она. — Уходи!
— Обещаю! Но чуть позже! Я лишь надеюсь, что ты не убьёшь меня прямо сейчас. Если я останусь и подожду, когда ему надоест, а ты при этом меня не застрелишь, мне будет в разы легче убраться отсюда. Имей в виду, если ты меня всё-таки убьёшь, я достаточно тяжёлый и моё тело будет не так то просто вытащить отсюда. Так что…
Он пожал плечами и закрыл глаза, сделав вид, что ожидал выстрела. Но он был практически уверен, что она не собиралась стрелять в него. Хотя, не на сто процентов.
Он приоткрыл веко и снова уловил тень улыбки на её лице. Она опустила револьвер, и он открыл глаза.
— Я буду полной дурой, если поверю тебе, — сказала девушка. Она нахмурилась и снова нацелила на него пистолет. — Я не собираюсь доверять тебе. Я ничего о тебе не знаю. Поэтому буду держать оружие наготове. Но я тебя не убью, скажем, в ближайшие…полчаса.
— Полчаса! Хорошо! Тридцать минут! Я ценю твою щедрость! Прости, что навёл тут беспорядок. Я тоже не особо люблю, когда кто-то трогает мои вещи. Я тоже живу в Руфтауне, восточная сторона, ветка Регэсс. Я знаю, насколько тяжело переносить наверх вещи в место, где ты живешь. Господи, да даже затащить матрас сюда оказалось той ещё проблемой. Ты живешь тут одна?
Она вздохнула и села на матрас в противоположном конце комнаты, так же, как он, скрестив ноги. Когда-то это было офисным помещением, но она превратила его в своего рода квартиру. Она опустила пистолет на колено, но он всё равно был нацелен по прежнему в его сторону.
Поделиться книгой: