Помоги проекту - поделись книгой:
Когда яркий сноп света вонзился в лицо колдуна, ноги его подкосились, из груди вырвался хрип, и Пок замертво рухнул на землю Быть может, окажись поблизости «Скорая помощь», его и удалось бы спасти, но телефон в становище, как вы знаете, отсутствовал, да и звонить было некуда. Так что консилиуму в составе седобородого Тана, одноглазого Вака и Нува пришлось констатировать, что Пок, сын Шакала, ушел в мир иной по причине неуважительного отношения к сыну Солнца.
Ну, а что касается важных последствий этого поединка, то о них мы поговорим в следующей глазе.
Новая метла чисто метет
Если покойный колдун и посеял кое у кого из кванов сомнения в божественном происхождении сына Солнца, то теперь эти сомнения исчезли без остатка. Верный Нув торжествовал и ходил по становищу с таким гордым видом, словно он, а не Лан сразил колдуна лучом.
Кстати, тот же Нув оказал нашим друзьям еще одну большую услугу. Именно по его предложению общее собрание племени единодушно избрало колдуном Аркашу - честь, которая еще никогда не оказывалась лицу его возраста и тем более пришельцу. Согласно обычаю, Аркаша трижды отказывался от столь почетного предложения, но в конце концов позволил себя уговорить и с благородным достоинством принял из рук вождя отличительные знаки колдуна - четыре шакальих хвоста, которые торжественно были привязаны к его шевелюре.
- Хорош! - не без ехидства сообщил Лешка. - Поздравляю, гражданин колдун!
- Спасибо, - проворчал Аркаша, с отвращением ощупывая хвосты. - Как бы избавиться от этой дряни?
- Издай новый закон, - посоветовал Лешка. - Скажем, отныне колдуну вместо шакальих хвостов носить собачьи. Должен ведь ваш брат мракобес чем-то отличаться от прочих верующих! Впрочем, не расстраивайся, они тебе идут.
Однако шутки шутками, а новое служебное положение дало ребятам весьма ощутимые преимущества. По табели о рангах колдун кванов был вторым человеком после вождя, а учитывая то, что обладателем шакальих хвостов являлся теперь не какой-нибудь безграмотный Пок, а сын Солнца, этот пост приобретал особую роль. После блистательной победы в поединке авторитет Лана был столь высок, что - стыдно об этом рассказывать - кваны падали на колени и целовали следы его ног. Пришлось специальным актом запретить такое безобразие, а заодно и процедуру целования ступни с последующим водружением ее на голову.
Седобородый Тан настолько уверовал во всемогущество нового колдуна, что безропотно согласился и на ряд других реформ.
Так, начисто отменялись жертвоприношения Солнцу - вредный обычай, из-за которого племя лишалось значительной части пищи. Вместо мяса богам отныне преподносились только обглоданные кости, которые, как безапелляционно заявил Аркаша, его небесный родитель считает лакомством.
Был изменен и ритуал молитвы о ниспослании кванам удачной охоты. Прежде Пок, сын Шакала, уединялся в пещере и полчаса там бесновался, выкрикивая какие-то нелепости. Это, быть может, и вселяло в кванов священный трепет, но не способствовало их эстетическому воспитанию. Аркаша и Лешка решили, что если уж кваны требуют заклинаний, то пусть они будут выдержаны в духе оптимизма и прививают людям музыкальные навыки. Отныне перед охотой кваны собирались на площади Стрельцова и слушали новую молитву. Аркаша становился в позу и запевал:
Далее включался Лешка со своим баритоном, и ребята пели вместе:
Тут все племя подхватывало вызубренный наизусть рефрен и в молитвенном экстазе повторяло:
Новая молитва кванам понравилась до чрезвычайности, и, главное, она приносила им удачу: целых полтора месяца подряд охота была отличная, пока не произошло чрезвычайное происшествие, о котором читатель узнает несколько позднее.
Стрела летит в архара
Нув допустил одну оплошность. Кванам еще ни разу не удавалось полакомиться мясом архаров, горных козлов, которые прыгали по неприступным скалам, держась от охотников на расстоянии, вдвое превышающем дальность полета дротика. Поэтому, если кто-либо из них завирался, кваны шутили: «Ну, пошел ловить архаров!» И когда Нув метким выстрелом из лука поразил эту вожделенную цель, он был вне себя от радости. Ему бы сказать, что козел случайно свалился со скалы, - и все бы этому поверили. Однако Нув был плохим дипломатом и гордо заявил, что самолично убил архара. Врать парень не умел, а оправдаться - не мог: дал слово Лану и Поуну молчать о луке.
Над беднягой смеялось все племя, посчитав его хвастуном. Насмешки мужчин Нув переносил болезненно, но страшнее всего было то, что над ним вместе со всеми смеялась и Лава, к которой юного геркулеса влекло с неодолимой силой. Если раньше дочь Вака благосклонно с ним разговаривала и даже - верный признак симпатии! - расчесывала при нем свои прекрасные черные волосы, то теперь она относилась к Нуву с неприкрытой иронией. Нув ей нравился, но хвастовство у кванов считалось почти таким же непростительным пороком, как трусость.
Обо всем этом, вызванный, наконец, друзьями на откровенность, рассказал сам Нув. Он недоумевал: почему Лан и Поун продолжают скрывать от племени лук? Разве они не хотят, чтобы кваны стали сильнее? Вникнув в состояние без вины виноватого друга, Лешка и Аркаша приняли важное решение.
Аркаша трижды ударил колотушкой по звенящей стальной стенке древнелета. Услышав сигнал: «Все на сбор!», кваны бросили свои дела и сбежались на площадь. Сын Солнца был краток.
- Может ли кто-нибудь из охотников убить архара? - спросил он. - У кого хватит силы поразить архара дротиком или копьем?
Взглянув на вершину скалы, где резвились горные козлы, кваны заулыбались. Скала была почти отвесной, и даже гибкий леопард не рискнул бы своей шеей ради столь неверной добычи.
- Такой кван еще не родился, - усмехнулся седобородый Тан, лучший охотник племени, и, спохватившись, добавил: - Может быть, Лан своим лучом убьет архара?
- Это сделает Нув, сын Оленя, своим языком! - выкрикнул шутник Коук, и все засмеялись.
Нув печально взглянул на своих могущественных друзей и опустил голову.
- Хорошо! - согласился сын Солнца. - Пусть это сделает Нув.
И взяв из рук Лешки лук, протянул его побледневшему от волнения юноше.
Кваны продолжали смеяться шутке Коука: странный предмет, который держал Нув, им ни о чем не говорил.
- Если Нув промахнется, он умрет от стыда, - прошептал юноша.
- У Нува сильная рука и верный глаз, - подбодрил его Лешка. - Лан и Поун знают, что Нув не осрамится.
Нув посмотрел на Лаву, которая насмешливо улыбалась, глубоко вздохнул и прицелился. Мгновенно распрямилась туго натянутая тетива, и пораженный стрелой архар свалился со скалы к ногам онемевших от неожиданности кванов.
Не веря своим глазам, Тан подошел к архару и потрогал стрелу.
- Архар мертв! - торжественно изрек вождь. - И это сделал Нув!
- Своим языком! - гордо напомнил юноша. - Над Нувом все смеялись!
- Но теперь мы знаем, что Нув не хвастун, - возразил вождь.
«И Лава тоже знает?» - глазами спросил Нув у девушки, и она ответила ему взглядом, от которого на бледном лице юноши вспыхнул счастливый румянец.
- Лук подарили племени Лан и Поун! - воскликнул Нув. - Теперь руки у кванов станут длиннее на много шагов!
- Лан и Поун дадут лук каждому квану? - сдерживая радость, спросил Тан.
- Да, каждому, - волнуясь, подтвердил Аркаша: ведь шла воистину великая, звездная минута! Он кивнул Лешке, и тот принес из тайника, устроенного в расщелине скалы, груду изготовленных ранее луков и стрел.
Прошли бы десятилетия, а может быть и века, и люди все равно изобрели бы это оружие. Поэтому будем скромно считать, что наши друзья облагодетельствовали не все человечество, а его небольшую часть - немногочисленное племя.
Лук, быстро освоенный кванами, сделал охоту менее опасной и более добычливой. Дротики и метательные копья с крючками уходили в прошлое, даже дети не желали ими развлекаться, предпочитая стрелять по воронам и шакалам из маленьких луков. Отныне охотник, пусть и не очень сильный, мог поразить животное на расстоянии в несколько десятков шагов.
Кваны были счастливы, но больше всех - Нув. Не только потому, что восстановил свое доброе имя: дальше и точнее Нува никто - даже могучий Тан - не мог послать стрелу.
«Адмиральский козел»
Всякое великое изобретение приводит к неожиданным последствиям.
Лук произвел переворот в жизни кванов: охота стала отнимать куда меньше энергии. Если раньше охотники возвращались к вечеру и без сил валились на землю, то теперь они приносили добычу уже в полдень. В них бурлили неизрасходованные силы, и мужчины не знали, куда себя деть. Они изготовляли впрок луки, стрелы и каменные орудия, бесцельно бродили по становищу, часами болтали, сидя у костра, спали до одури - и все равно, как говорил сын Луны, «свободного времени у них оставалось вагон и маленькая тележка».
Праздношатающиеся мужья вмешивались в домашнее хозяйство, давали нелепые указания, требовали разнообразия в еде и усиленного внимания к своим драгоценным особам, вызывая тем самым у жен справедливую досаду.
В жизнь племени срочно требовалось внести какое-то разнообразие.
Назревали важные реформы.
Первой и главной из них явился перевод старых охотников на пенсию. Эта гуманная мера не только сохраняла их здоровье, но и удлиняла рабочий день молодых кванов. Старики были чрезвычайно довольны своим новым положением и свысока посматривали на зеленую молодежь. Но это продолжалось недолго. Новизна ощущений быстро прошла, и - вечная проблема! - пенсионеры начали изнывать от безделья, которое дурно влияло на их характер и приводило к многочисленным склокам. Выполнять женскую работу - подметать пещеру, выбивать пыль из шкур, собирать ягоды и прочее - старики наотрез отказывались, а никакого другого занятия им предложить не могли.
- И как мы это забыли! - спохватился Лешка. - Эх ты, а еще сын Солнца! Я бы такого колдуна уволил без выходного пособия.
Лешка разыскал подходящую древесину, уселся за работу и к вечеру изготовил не очень изящный, но, прямо скажем, вполне пригодный комплект домино.
Как известно, чтобы научиться этой игре, высшего образования не требуется, и воспрянувшие духом старики быстро стали заядлыми «козлистами». С утра до вечера они «забивали козла», входили в раж, отчаянно спорили и ругались. Аркаша не забыл внести в свою тетрадь, что первую «рыбу» сделал Тун, сын Быка, а первого «адмиральского козла», огорчив противников до слез, дал одноглазый Вак.
Кстати, изобретение домино принесло облегчение и женщинам: Лан и Поун установили, что топливо для очагов должны запасать проигравшие.
«Проблема пенсионеров» была решена, и тогда Аркаша напомнил своему заместителю, что в спортивной сумке уже десять дней задыхается без работы и сохнет от тоски футбольный мяч.
- А с кем я буду играть? С архарами? - огрызнулся Лешка, немало смущенный тем, что в сутолоке будней забыл о футболе.
Деликатный Аркаша промолчал, а час спустя изумленные кваны смотрели, как сын Луны забавляется странным подпрыгивающим предметом: подбрасывает его ногами, головой, плечом и подолгу не дает предмету опуститься на землю. Старики полюбовались занятным зрелищем и вернулись к своему домино, а молодежь, как и следовало ожидать, влюбилась в мяч с первого взгляда. Площадь имени Эдуарда Стрельцова по своим размерам соответствовала футбольному полю, и молодые кваны до наступления темноты с несказанным азартом гоняли мяч от ворот до ворот. Разумеется, о правилах и, тем более, о технике не могло быть и речи, но сам процесс игры так пришелся кванам по вкусу, что следующим утром после «охотничьей молитвы» никто не захотел идти работать. Только когда сын Луны расшнуровал мяч и тот, шипя, испустил дух, новоиспеченных футболистов удалось выпроводить из становища на охоту. Как читатель догадывается, к футболу мы еще вернемся.
Большое внимание наши ребята уделили и подрастающему поколению. Мальчики у кванов были рослыми и крепкими, они не боялись ни холода, ни жары и мечтали поскорее стать охотниками. Девочки мало в чем уступали своим сверстникам: таких отчаянных забияк надо было еще поискать.
Лешка решил создать из подростков команду спортсменов. Кроме обязательной стрельбы из лука, дети занимались спортивным плаванием, бегом на короткие дистанции, прыжками, метанием копья. Дети же младшего возраста научились играть в прятки, классы и… стали воспитывать щенков. Лан и Поун, хотя и не без труда, убедили Тана в огромной пользе, которую принесут племени собаки.
Так что позвольте внести в наше документальное повествование еще один пункт: первые собаки - Барбос и Жучка - были приручены племенем кванов в июле месяце десятого тысячелетия до нашей эры.
Влияние инициативного Поуна все росло. Перечень его заслуг блистал такими достижениями, как изобретение домино, футбола и глиняной посуды. Именно - посуды… Однажды Лешка вылепил из глины чашку и обжег ее на огне. Красавица Кара, дочь Лилии, первой заинтересовалась гончарными экспериментами Лешки, быстро ухватила суть дела и вскоре превзошла все надежды наших ребят: глиняная посуда, сделанная ее руками, была достаточно крепкой, не лишенной изящества, а главное - разнообразной. Многие женщины племени последовали примеру Кары. Но никто, разумеется, не забыл, что самую первую чашку сделал сын Луны.
Кроме того, Лешка научил кванов пользоваться рычагом. Ликованию племени не было конца, когда всего лишь трое охотников, руководимые Лешкой, сдвинули рычагом - пятиметровой лесиной - огромный камень и сбросили его с горы на дно узкой расщелины, по которой, как утверждали кваны, могли незаметно пробраться тауры.
Одних этих дел уже было вполне достаточно, чтобы обессмертить Лешкино имя.
Прошу, однако, не думать, что авторитет сына Солнца пошатнулся. Отнюдь нет! Кваны хорошо помнили, что именно Лан рассыпал звезды и волшебным лучом убил злого Пока, по которому никто не собирался плакать. А молитвы Лана? Разве не они обеспечивают кванов обильной добычей?
Конечно, Аркаша не завидовал Лешкиной славе - наоборот, успехи друга радовали его. Однако положение первого колдуна обязывало. Сын Солнца знал, что кваны ждут от него очередного чуда и их ожиданий нельзя обмануть.
Не сразу, конечно, но удалось и это. Была поймана буйволица с теленком, постепенно приручена, названа Зорькой. И пришел день, когда эта первая в истории корова допустила к своему вымени первую доярку - все ту же неугомонную Кару, дочь Лилии. Это был воистину торжественный момент, ребята очень жалели, что не могут вызвать из редакции газеты фотокорреспондента.
Кстати сказать, на пути одомашнивания животных сын Солнца смертельно рассорился с угрюмым человеком по имени Воок. Тот категорически был против молока, считая, что оно на пользу лишь грудным детям, а не мужественным воинам. Воок демонстративно разбил кувшин с первым надоем и даже замахнулся палицей на Аркашу.
Этот последний поступок навлек на Воока гнев всех кванов. Поднять руку на сына Солнца, как он смел! И вождь изгнал Воока из племени. Никто не пожалел об этом, но Воок, уходя, затаил зло. Он кричал издали, что сын Солнца и сын Луны - не боги, что это простые мальчишки, что он еще отомстит.
Когда-то колдун Пок готовил Воока себе в преемники. Теперь изгнанный Воок изливал свою ярость словами поверженного колдуна. А племя смеялось вслед Вооку - смеялось, пока он не скрылся за дальним перевалом.
Однако угроза Воока имела последствия…
«Жил-был таур трусливый!»
Случилось так, что увлечение пением охватило все племя. Аркаша и Лешка только диву давались. Выучив с полдюжины песен, кваны беспрестанно их распевали, нещадно коверкая слова и нимало не смущаясь этим: все равно о смысле текста они не имели ни малейшего представления. Правда Нув и Кара, обладавшие тонким слухом и превосходной памятью (Нув с одного раза запомнил наизусть клич Лана, потрясший кланов во время его поединка с Поком), делали все меньше ошибок и пели на русском языке вполне сносно, хотя и с иностранным акцентом. Но рулады одноглазого Вака заставляли Аркашу и Лешку содрогаться в конвульсиях. Музыке старый кван отдавался почти столь же фанатично, как игре в домино. Однако с меньшим успехом. Вак полагал, что главная задача певца - орать как можно громче, и обращал внимание не столько на мелодию, сколько на раскатистое произношение буквы «р». От слов, не содержащих этой буквы, Вак отделывался скороговоркой, а потом уж расходился вовсю:
Других песен он еще не выучил, но свой любимый куплет ревел по десять раз в день, вызывая насмешки слушателей, интуитивно чувствовавших, что Вак явно не Шаляпин.
Седобородый Тан, чутко улавливавший настроение своих подданных, предложил колдунам - к этому времени Лешка за свои доблести был увенчан четырьмя шакальими хвостами - создать песни на кванском языке. Ребята, конечно, согласились, и заказы посыпались со всех сторон. По праву дружбы первой была удовлетворена заявка Нува, попросившего сочинить песню о Лаве, потом Вак получил текст со множеством «р» о своем прародителе Буйволе, футболисты - о футбольном мяче (вольный перевод песни Владимира Войновича и Аркадия Островского) и так далее. Колдуны сознавали, что музыка - важная часть общечеловеческой культуры, и отнеслись к заказам со всей серьезностью. Для облегчения работы было решено, не мудрствуя лукаво, подгонять кванские слова под известные мелодии. Так, Нув, например, при появлении любимой запевал своим звучным баритоном:
Лава, первая на свете красавица, в честь которой исполнялась серенада, останавливалась и в качестве гонорара исполнителю позволяла досыта собою любоваться. Все девушки отчаянно ей завидовали и требовали от своих поклонников таких же знаков внимания. Поэтому Лану и Поуну, в приемной которых вечно толпились просители, пришлось работать в две смены, пока все влюбленные не обзавелись собственными серенадами.
Наконец-то появился и первый поэт среди кванов: им оказался Коук. Лично, своими силами, без всякой посторонней помощи он создал на мотив «Блохи» замечательные куплеты о хвастуне-тауре. В исполнении автора куплеты пользовались грандиозным успехом. Живо жестикулируя и корча забавные рожи, Коук пел своим дребезжащим тенором:
Коука заставляли петь «на бис» до тех пор, пока он совершенно не охрип. Даже седобородый Тан не устоял против искушения и голосом, лишенным всякой музыкальности, частенько напевал с тех пор:
С утра до вечера над становищем звучали песни. Пожилые пели про таура и «Ревела буря, дождь шумел», молодежь -серенады и «Катюшу», а дети - про серенького козлика, от которого остались рожки да ножки.
С легкой руки шутника Коука и другие доморощенные поэты начали складывать свои песни. Не все из них вошли в золотой фонд кванской музыкальной культуры, но главное было сделано: песня завоевала прочные позиции.
Чем падать духом, лучше падать носом
Однажды Лешка застал Аркашу за странным занятием: тот сидел на валуне и не отрываясь смотрел на часы.
- Сын Солнца боится прозевать обед? - поинтересовался Лешка.
- Погоди… еще немножко… - Аркаша впился глазами в циферблат, потом встал и высокопарно провозгласил: - Исполнилось ровно полтора месяца с того мгновения, как терзаемый любопытством сын Луны, в миру Алексей Лазарев, нажал своим преступным пальцем кнопку древнелета. Приветствую тебя, о Поун, в эту знаменательную минуту!
- Что ж, юбилей, - согласился Лешка, присаживаясь. - Как будем отмечать, товарищ колдун? Предлагаю заколоть на шашлык мамонта и приготовить рагу из носорога. Голосую: кто «за»?
Аркаша вздохнул и сел на валун. Шутка повисла в воздухе.
- Скучаешь? - догадался Лешка.
Аркаша кивнул.
- Знаешь, иногда просыпаюсь и места себе не нахожу! - признался он. - Нам-то что, а родители… Через две недели ребята в девятый класс пойдут… Все, что угодно, отдал бы за книги… Может, еще разок древне-лет попробуем?
Аркаша говорил прерывисто и бессвязно. Лешка молчал.
Поделиться книгой: