Передаю цель. Повесть

- Наверное, сам понимаешь, Яков Григорьевич, - переходя на «ты», сказал генерал, - что не ради этого сообщения я тебя просил подождать… Задержанный вами преступник уличен изъятыми у него документами и материалами, по которым уже сейчас ведется следствие. Он отлично понимает, что его ждет за все художества, поэтому пытается смягчить свою вину, как он сам выразился, «чистосердечным признанием». Нам его «чистосердечность» в общем-то не очень нужна, но суть показаний этого отравителя в том, что на встречу с ним должен выйти сообщник, хорошо известный ему по Средней Азии, нарушив нашу северо-западную границу, заметь, в ближайшие сутки. После этого по их плану они уже должны были бы действовать совместно. Как действовать, с какой целью, этим занимаются кому положено. Наша задача -не допустить прорыва второго нарушителя в наш тыл и задержать его так же успешно, как и первого…

Чувствуя, куда клонит начальник войск, Кайманов пока ничем не выдавал свою догадку. Тот продолжал:

- Вполне понятно, что я сейчас же поставил в известность Главное управление и пограничников северо-западной границы. Там посовещались и решили: кто это дело начинал, тому и завершать. Короче говоря, поскольку ты с давних пор знаешь повадки нарушителей здешней границы да еще умеешь узнавать человека, не видя его, просили откомандировать тебя в распоряжение полковника Пересветова.

- Я знаю, товарищ генерал, кто эту мысль подал, - сказал Кайманов.

- Кто, если не секрет?

- Подполковник Аверьянов- начальник мангруппы у Пересветова. С Аверьяновым мы еще здесь, в Средней Азии, вместе служили, я, как и сейчас, заместителем коменданта, а он тогда - начальником заставы.

- Есть соображения против?

- Наоборот, товарищ генерал. И с Аверьяновым повидаюсь, в главное, чую нутром, кто-то из старых знакомых действует: чтобы сохранить себя, идет по трупам пособников.

- Это у них в принципе…

- Кроме принципа, товарищ генерал, такую штуку с армейскими сапогами они уже один раз проделали лет тридцать назад.

- Шарапхан?

- Он самый.

В памяти Кайманова вспыхнула навсегда врезавшаяся картина: каменистый откос горы. Отец и молодой доктор со связанными за спиной руками стоят у обрыва. Напротив - анненковцы с винтовками наперевес… Сам он, Яшка, обхвативший руками колени отца, обернувшись через плечо, видит покачивающийся в трех шагах от себя черный зрачок маузера. Доносится грубый голос: «Убрать мальчишку! Кончай, Шарапхан!..» Грохот выстрелов… Грузно оседает тело отца… Сброшенного под откос Яшку обволакивает пронизавшая болью все тело звенящая темнота.

- Совпадения бывают, но не обязательно, - возвращая Кайманова к действительности, сказал генерал. - Во всяком случае, будьте осторожны. Судя по событиям у нас, там пошлют не менее опасного.

- Всю жизнь настороже, товарищ генерал…

- Фотографии отравленных уже передали,- продолжал начальник войск.-Командировка у дежурного, машина ждет возле подъезда.

- Разрешите, товарищ генерал… Младший лейтенант Пинчук с заставы лейтенанта Воронцова тоже фотографировал и найденного терьякеша и двух проводников в сапогах, когда они были еще живы. Эти снимки тоже стоило бы передать Аверьянову.

- Прикажу сделать немедленно. Есть еще вопросы?

- Жене бы о моем отъезде сообщить…

- Обязательно сообщим… А теперь у меня вопрос, - прежде чем отпустить Кайманова, сказал начальник войск, - поделись, если не секрет, как сделал вывод, что и царапины должны быть у нашего нарушителя на правой руке, и пальто светлое?

- Очень просто, товарищ генерал, - ответил Кайманов. - Вот вещественные доказательства. Хотел передать следователю, но поскольку срочно выезжаю, разрешите оставить у вас…

Кайманов развернул газету и носовой платок, в котором бережно сохранил ветку шиповника, окурок с золотым ободком, светло-бежевую шерстяную нитку.

- Насчет окурка, товарищ генерал, вам, очевидно, докладывали.

Светлая шерстяная нитка зацепилась в зарослях турунги, где в районе аэропорта переодевались они с пособником под мостом, а насчет шиповника, - там, где нарушитель прятал окурок у родника, е этой вот ветки осыпалась роса. Значит, зацепил. А если зацепил - оцарапался. Думаю, наверняка совпадет точно группа крови нарушителя и - вот тут на шиле, где вроде осталась едва заметная засохшая кровь…

СЛАБЫЕ ИМПУЛЬСЫ

Перелет с юго-востока страны на северо-запад в течение нескольких часов сместил все представления о времени. С юга Кайманов вылетел весной, почти летом, а в Прибалтике - это он увидел из окна самолета-Балтийское море еще держали в ледяном панцире мартовские морозы…

Встретивший Кайманова назвал себя майором-инженером Фомичевым, извинился за подполковника Аверьянова.

- Со вчерашнего дня мы все на ногах, - сказал он. - Подполковник выехал на один из постов технического наблюдения, просил вас проводить прямо к нему…

Мимо проносились аккуратные коттеджи, слабо освещенные уличными фонарями, проплыли на высоком холме развалины старинной крепости.

- Как на границе? - спросил Кайманов. - Есть ли признаки готовящегося перехода?

- На том участке, куда мы едем, - ответил Фомичев, - радиолокационная станция засекла какую-то цель, но импульс настолько слабый, что ни оператор, ни подполковник не могут разобраться, что там такое.

Машина миновала укрытый пушистым инеем сквер, затем две-три улицы и вырвалась на простор искрящейся под луной снежной равнины.

По обе стороны шоссе угадывались проносившиеся мимо небольшие хутора, березовые рощицы. Синела, пропадая впереди в серебристом свете луны, свежая колея накатанной машинами зимней дороги.

Весь этот прибалтийский равнинный пейзаж был так не похож на привычный вид горных районов Средней Азии, что утомленный перелетом Кайманов стряхнул одолевавшую его дрему и уже с немалым интересом рассматривал разворачивавшиеся перед ним картины.

- Не знаю, смогу ли быть здесь полезным,- сказал Кайманов. - Уж больно непривычные условия, хотя и у нас, конечно, бывает снег, особенно в горах.

- Поскольку пригласили вас, наверняка будет и вам работа, - ответил Фомичев. - Сделана радиолокационная станция, чтобы корабли да самолеты засекать, но ведь к суше, тем более в зимнее время, на корабле не подойдешь, а пешком да с ухищрениями можно: рванет такой в маскхалате под берег, в мертвую зону, где его и станция не возьмет и, если пропустит наряд,- поминай как звали!..

Кайманов оценил деликатность майора. Но кто может поручиться, что преступник, задержанный в Средней Азии, дал верные показания, что второй нарушитель пройдет здесь? Граница-то большая…

«ГАЗ-69» свернул с шоссе и углубился в покрытый белым кружевом лес В глубине заиндевелой рощи машину остановил часовой. Фомичев назвал пароль, ответил на приветствие солдата, и «газик», подминая свежий, поскрипывающий под колесами снег, покатил между белыми стволами берез, за которыми неожиданно близко показалось кубической формы строение с возвышающимися над ним заснеженными переплетениями пограничной вышки. Над крытой площадкой вышки мерно вращалась антенна.

- Ну вот и приехали, - сказал Фомичев,- а вон и подполковник нас встречает…

Старые друзья обнялись и расцеловались.

Лицо Аверьянова с глубокими складками у рта стало, может быть, пообветреннее да погрубее, но светлые глаза смотрели по-прежнему тепло и внимательно.

- Вводи в курс дела. Чем похвалиться можешь?- сказал Кайманов.

- Хвалиться, конечно, есть чем, - улыбнутся Аверьянов. - Живем на берегу моря. Курорт! Золотые пляжи! Дюны! Сосны! Живи да радуйся!.. Да только в целом ряде мест к самому морю выходит и шоссе и железная дорога. На берегу - рыбацкий поселок, причалы, санатории, дома отдыха. В праздники собираются тысячи людей. Условия для охраны границы, сам видишь, сложней не придумаешь…

Аверьянов не успел закончить фразу: на крыльцо здания выскочил сержант в защитного цвета бушлате, шапке-ушанке, вскинул руку к виску:

- Товарищ подполковник, разрешите обратиться. Ясно вижу цель. Был импульс слабый, сейчас видно хорошо. Докладывает сержант Таиров.

- Если хорошо видите, действуйте.

- Есть действовать!

Сержант бросился в помещение. Донеслась его команда в переговорное устройство. В прожекторном отделении заработал двигатель. В мглистые просторы скованного льдом моря ударил ослепительно-белый луч.

Поземка, вихрившаяся у льда далеко внизу, вспыхнула в белом пламени живыми струями, скользящими и клубящимися на ветру.

- Давайте и мы посмотрим, - сказал Аверьянов,-что там за цель.

Офицеры поднялись на вышку. Нетрудно было догадаться, почему пост технического наблюдения установлен на высоком берегу: чем выше точка, тем лучше обзор. Но, как сказал еще в машине майор Фомичев, зимой не может быть таких крупных целей, как корабли, и операторы чаще включали станцию на ближнее расстояние.

Поэтому-то особенно важно было вовремя распознать цель: слишком мало времени остается на задержание возможного нарушителя.

Луч прожектора бил точно в то место, которое запеленговала станция, но никого там не было.

- За всю летнюю навигацию, - сказал Аверьянов, - операторы ни разу не ошиблись. Местные рыбаки и то усвоили: в самый туман выйдут в море, локатор их обязательно засечет… Такого, чтобы, как сегодня, станция брала цель, а люди и следов не видели, - еще не было.

Донесся гул автомашин. С площадки вышки было хорошо видно, как у самого берега остановилось несколько крытых брезентом грузовиков. Быстро разворачиваясь цепью, на лед скатывались лыжники, охватывая полукольцом район, откуда радиолокационная станция получила ответный сигнал.

По распоряжению подполковника луч прожектора медленно обшарил весь сектор наблюдения, выхватил уходившие в глубь снежной равнины аэросани, высланные Аверьяновым, чтобы отсечь возможного нарушителя со стороны залива.

В переговорное устройство Аверьянов спросил радиста:

- Что сказал капитан Гребенюк?

- Только что капитан Гребенюк передал - в районе острова никого не нашли.

- Поскольку визуально ничего не установили,- сказал Аверьянов, - вернемся к технике…

Все, один за другим, спустились с вышки, вошли в помещение.

Прямо против входа Кайманов увидел приоткрытую дверь, ведущую в небольшую комнату.

В щель между косяком и дверью виден был угол накрытого к ужину стола, что было весьма кстати: хоть и на самой границе и во время «обстановки», а Кайманова все-таки встречали по всем правилам.

Но вошли все не в эту комнату, а в операторскую, и Яков Григорьевич не обиделся: хороши были бы начальники, если бы вместо выяснения, какая там цель, в честь дорогого гостя уселись бы за ужин.

Кайманов окинул взглядом операторскую - сравнительно небольшую комнату, уставленную агрегатами и приборами. Аверьянов взял журнал дежурного, вслух прочитал запись:

- Цель неопознанная, обнаружена в четыре часа восемнадцать минут, пеленг 347 градусов, удаление от берега восемь кабельтовых. А последняя запись,- подполковник прочитал нерасшифрованный кодовый набор цифр,- обозначает положение цели совсем в другом месте сектора наблюдения. Посмотри еще ты сам, Геннадий Михайлович…

Фомичев сел на место оператора, быстрыми и уверенными движениями подрегулировал станцию, приник к резиновому тубусу, защищающему экран от света, затем уступил место подполковнику.

- Цель в районе островка вижу ясно,- сказал Фомичев.- Курс и пеленг определены правильно, последнее ее местоположение на планшете нанесено точно.

- Вызывайте вертолет,- распорядился подполковник.- Пока что обещанный буран не пришел. Район обнаружения цели блокировать до рассвета, а там будем действовать по обстановке.

Кайманов не вмешивался, знал, что придет и его очередь сказать свое слово.

В светлом еще небе проплыл в сторону моря вертолет, в ту же минуту со стороны оцепленного района раздались один за другим два выстрела.

Аверьянов немедленно вызвал по радио капитана Гребенюка.

Тот доложил, что рядовой Веденеев - вожатый собаки Рекс - в районе островка убил… лису.

Несколько секунд длилось молчание.

- Метет поземка, видно плохо, - счел необходимым пояснить Гребенюк.- Веденеев действовал правильно.

Подполковник передал микрофон радисту.

- Сраму не оберешься,- сказал он.- Начальник отряда будет докладывать генералу, тот обязательно скажет: «Богато живете: двумя заставами, с вертолетом и аэросанями лису ловили…» Не могу только понять, что же там может быть на ледяном поле,- раздумывая вслух, сказал Аверьянов.

- А мы поступим просто: пойдем и посмотрим,- предложил Кайманов.

- И то верно. Так и сделаем… Подкрепим только свои силы и - на лед. Сержант Таиров, приготовьте нам белые лыжи и маскхалаты…

- Покажи-ка, Дмитрий Дмитриевич, присланные нашим округом фотоснимки отравленных нарушителем проводников,- попросил Кайманов.

- Вот, пожалуйста,- расстегивая планшетку и передавая пачку фотографий, сказал Аверьянов,-

Целая фотовыставка. Но пока не вижу, для чего эти фото могут понадобиться.

- Точно не скажу, но на всякий случай,-ответил Кайманов.- Если не возражаешь! по одному экземпляру оставлю у себя…

НА ЛЕДЯНОМ ПОЛЕ

Прежде чем выйти на лед, Кайманов решил кое-что уточнить у майора Фомичева и подполковника Аверьянова.

- Насколько мне известно,- сказал он,- станция может засекать самолеты и корабли.

- Совершенно точно,- подтвердил Аверьянов.

- А если цель поменьше?

- Возьмет и лодку и человека…

- Вот это-то я и хотел знать,- сказал Кайманов.- Значит, лису, что ваш солдат Веденеев в районе островка убил, станция тоже берет?

- Безусловно…

- Вот и отлично,- сказал Кайманов.- А теперь давайте порассуждаем… Если до выхода ваших солдат на лед лиса понарисовала вам на планшете такой график в районе островка, значит, никто ей не мешал, людей там не было, и нарушителя на льду мы сейчас при всем желании не найдем.

Подполковник пожал плечами, тем не менее с интересом слушал, что Кайманов скажет дальше.

- Но что-то ее привлекало? - продолжал майор.- Почему она совершала свои маршруты в открытое море и обратно?.. На островке могут быть мыши, зайцы... А за островком? Что делать лисе в торосах? Нарушителя там быть не может: к человеку она не подойдет.

- Что ты предлагаешь? - спросил подполковник.

- Прежде всего,- сказал Кайманов,- думаю, что надо демонстративно снять оцепление и с песнями отправить солдат на берег. Оставь здесь в резерве не больше взвода, причем скрытно. За этим участком наверняка ведется наблюдение, поскольку враги наши должны так же тщательно готовить переход второго диверсанта, как готовили переход первого. Надо им показать, что «учения» закончены и солдаты возвращаются на заставы. Мы трое с двумя очень тепло одетыми радистами, в полушубках и валенках, и так же тепло одетым нарядом -все в маскхалатах - как можно более скрытно выйдем на лед и посмотрим, что там за лисьи следы. Такое мое предложение, товарищ подполковник,- закончил Кайманов, - слово за вами.

- Так и сделаем,- сказал Аверьянов.- И не откладывая…

Кайманову не так часто приходилось ходить на лыжах, но он довольно уверенно заскользил вслед за Аверьяновым по укатанным ветром снежным застругам.

От ночной мглы, от ощущения бескрайних просторов моря, скованного льдом, под которым до самого дна затаилась темная холодная вода, от молчаливого движения людей, похожих на белые привидения, становилось жутковато. Кайманов - человек далеко не робкий - чувствовал себя неуютно на этих открытых всем ветрам ледяных просторах (то ли дело в родных горах!), но ничем не выдавал своих ощущений, внимательно прислушиваясь к звукам ночи, осматриваясь вокруг.

Темневший в километре от берега занесенный снегом островок с серебристой остроконечной елью оказался совсем близко. Возле островка встретил их высокий и худой, с обветренным лицом, тоже в белом маскхалате и на белых лыжах, капитан Гребенюк.