Слуги милосердия

– Мы, разумеется, польщены, что вы удостоили нас этой чести, – и бросила украдкой взгляд в мою сторону, выразив таким образом неодобрение прямоте моего вопроса. Это было все, что она могла себе сейчас позволить.

– Целью моего визита? – переспросила Зейат, которую, казалось, это озадачило. – Ну, трудно сказать. Они говорили мне, что я – Длайкви, вы помните, а у Длайкви есть пунктик – помимо того факта, что нельзя верить ни одному ее слову, – ей все быстро наскучивает, и она в самом деле слишком любопытна. По отношению к самым неподходящим вещам в том числе. Я вполне уверена, что она прибыла сюда потому, что ей стало скучно и она хотела посмотреть, что тут будет. Но поскольку вы говорите мне, что я – Зейат, полагаю, что я здесь потому, что тот корабль действительно ужасно тесен и я пробыла в нем слишком долго. Мне бы в самом деле хотелось прогуляться вокруг, немного размяться и, возможно, получить какой-нибудь приличной еды. – Мгновение сомнения. – Вы ведь едите пищу, верно?

Такого вопроса я вполне ожидала бы от переводчика Длайкви. И возможно, она его задавала, когда прибыла впервые, потому что губернатор Джиарод ответила очень спокойно, чувствуя себя, как мне показалось, более уверенно:

– Да, переводчик. Не хотели бы вы чего-нибудь съесть?

– Да, пожалуйста, губернатор.

Когда переводчик Зейат еще летела к базе, губернатор Джиарод собиралась привести ее в свою резиденцию не через парадный вход, а через туннель доступа. До заключения договора Пресгер раздирали на части человеческие корабли и базы – вместе с их обитателями – без всякой постижимой причины. Все попытки сражаться с ними или защититься от них оказались бесплодными. До появления переводчиков ни одному человеку не удавалось вступить в общение с Пресгер. Оказываясь в непосредственной близости к ним, люди просто умирали, зачастую – мучительной и неопрятной смертью. Договор положил всему этому конец, но люди боялись Пресгер, и у них были на то достаточные основания. А поскольку я настояла, что нам не следует скрывать смерть переводчика Длайкви, у людей будут серьезные причины для опасений в связи с прибытием переводчика Пресгер теперь.

Я, со своей стороны, указала на то, что переводчика Длайкви окружили тайной и ничего хорошего из этого не вышло. Судя по всему, переводчика Пресгер невозможно ни спрятать, ни удержать взаперти. Так что, хотя большинство обитателей базы, несомненно, боятся Пресгер, что вполне понятно, и прибытие переводчика усилит их опасения, сама она будет выглядеть вполне по-человечески и вовсе не угрожающе, и, увидев ее, люди успокоятся. Губернатор Джиарод в конце концов согласилась, и мы отправились на лифте на главную площадь. Утро на базе было в разгаре, и множество граждан прогуливались по площади или стояли группами и беседовали. Всё как всегда, за исключением двух деталей: перед входом в храм Амаата – четыре ряда сидящих на затертом полу священников, в центре переднего ряда – ее преосвященство Ифиан, а дальше длинная, извивающаяся очередь граждан, которая протянулась от входа в здание администрации базы почти на три четверти длины площади.

– Что ж, – заметила я спокойно губернатору, что застыла как вкопанная в трех шагах от лифта, – вы сказали базе, что ваш помощник сможет справиться с любой проблемой, которая возникнет, пока вы будете заняты с переводчиком.

А та остановилась вместе со мной и губернатором и с любопытством осматривалась по сторонам, глядя на людей, на окна второго уровня и огромные барельефы четырех Эманаций на фасаде храма Амаата.

Я догадалась, что задумала ее преосвященство Ифиан, и это подтвердил быстрый и безмолвный запрос к базе. Священники Амаата бастовали. Ифиан объявила, что она не будет проводить утреннее гадание, поскольку стало ясно: администрация базы не прислушивается к посланиям Амаата. А тем временем, пока священники сидели перед храмом, невозможно было ни заключать клиентские договоры, пи регистрировать рождения или смерти, ни проводить похороны. Я оценила эту стратегию по достоинству: формально большинство похоронных ритуалов, которые традиционно обслуживали священники Амаата, мог так же выполнить любой гражданин, оформление действующего клиентского договора имело, вероятно, меньшую важность, чем сами отношения, и его, бесспорно, можно было отложить, и на базе с ИИ ни рождения, пи смерти просто не могли пройти незамеченными или остаться незафиксированными. Но все это оставалось очень важно для большинства граждан. Забастовка – не свойственная радчааи форма гражданского протеста, но у ее преосвященства был пример стачки полевых рабочих на планете. Стачки, которую я поддержала и потому не могла противиться приостановке деятельности священников, не выставив себя лицемеркой.

Что до той длинной очереди перед администрацией базы, то у большинства граждан имелось в распоряжении не так много способов выразить свой протест, и один из них – стоять в очереди, когда на самом деле в этом не было никакой нужды. Теоретически, разумеется, ни одному радчааи на базе, подобной Атхоеку, никогда не требовалось ничего ожидать в очереди. Следовало всего лишь подать просьбу и получить либо приглашение на встречу, либо место в очереди и уведомление, когда очередь подходила. И чиновнику было гораздо проще сохранять невозмутимость перед списком просьб, девять из десяти которых он мог отложить до следующего дня, чем не замечать длинную очередь людей, реально стоящих перед его дверью.

Такие очереди начинались более или менее самопроизвольно, но, когда они разрастались до определенного размера, решения присоединиться к ним становились более организованными. Эта очередь перешла такой порог. Сотрудники службы безопасности базы в светло-коричневой форме расхаживали вдоль нее, наблюдая и перекидываясь парой слов, просто чтобы люди знали об их присутствии. Теоретически опять-таки служба безопасности могла приказать всем разойтись. Это привело бы к тому, что очередь воссоздалась бы на следующее же утро, а потом – на следующий день, и еще, и еще. Или возникла бы подобная же очередь у штаб-квартиры службы безопасности. Лучше поддерживать спокойствие и позволить делу идти своим чередом. Интересно, эта очередь – в поддержку действий со преосвященства Ифиан или в знак протеста?

Как бы то ни было, чтобы попасть в резиденцию губернатора, нам предстояло пройти вдоль очереди и сидящих священников. Губернатор Джиарод довольно хорошо скрывала охватившую ее панику, по, как я уже обнаружила раньше, на самом деле ей не удавалось не поддаваться панике. Она посмотрела на переводчика Зейат.

– Переводчик, а какая еда вам нравится?

Переводчик вновь взглянула на нас.

– Не знаю, приходилось ли мне есть какую-нибудь, губернатор. – А затем опять отвлеклась: – Почему все те люди сидят там на полу?

Мне было трудно угадать, что встревожило губернатора Джиарод в большей степени: вопрос о бастующих священниках или утверждение, что переводчик Зейат никогда ничего не ела.

– Прошу прощения, переводчик, – вы никогда не ели пищи?

– Переводчик стала Зейат лишь с тех нор, как вышла из челнока, – указала я. – Времени не было. Переводчик, эти священники сидят перед храмом в знак протеста. Они хотят вынудить администрацию базы изменить политику, которая им не нравится.

– В самом деле? – Она улыбнулась. – Я не думала, что вы, радчааи, таким занимаетесь.

– А я, – сказала я в ответ, – не думала, что Пресгер понимают разницу между видами людей.

– О нет, они не понимают, – сказала переводчик. – А я – все-таки понимаю. Или, знаете ли, я понимаю саму идею. Абстрактно. У меня в этом не слишком много опыта.

Губернатор Джиарод, не обратив внимания на этот наш диалог, сказала:

– Переводчик, в той стороне есть очень хорошая чайная. – Она показала жестом. – Я уверена, что там подадут что-нибудь интересное.

– Интересное, да? – переспросила переводчик Зейат. Интересное – это хорошо. – И они с губернатором системы ушли с площади в сторону, противоположную от храма и от администрации базы.

Я хотела было последовать за ними, но остановилась по знаку Калр Пять, которая по-прежнему находилась позади меня. Повернувшись, я увидела гражданина Юран, направлявшуюся ко мне по истертому белому полу.

– Капитан флота, – сказала она и поклонилась.

– Гражданин. Разве сейчас не время изучать расвар?

– Мой учитель – в очереди, капитан флота.

Учителем языка расвар у Юран была ичана, и у нее имелись родственники, которые жили в Подсадье. Это подсказало мне ответ на вопрос, против чего протестовала очередь. Я поразмыслила.

– Я не видела в очереди жителей Подсадья. Во всяком случае – с такого расстояния.

Разумеется, вполне вероятно, что стоявшие в очереди сменили свои нарадчаайские блузы на более традиционные радчаайский пиджаки, рубашки и перчатки.

– Нет, капитан флота. – Голова Юран дернулась вниз лишь на мгновение. Она хотела уткнуться взглядом в пол, не смотреть на меня, но воспротивилась этому позыву. – Там: собрание. – Она перешла на дельсиг, который, как она знала, я понимаю. – Оно сейчас только начинается.

– Об этой очереди? – спросила я на том же языке. Она подтвердила движением руки. И наш дом не пригласили? – Я понимала, почему никого из моего окружения не пригласили на последнее собрание, и видела достаточные основания не принимать участие и в нынешнем. Но все же мы жили в Подсадье, и мне не слишком правилось, что нас постоянно обходят стороной. – Или ты нас представляешь?

– Это… это сложно.

– Конечно, – согласилась я. – Я не хочу никого пугать или диктовать что-либо, но мы живем в Подсадье.

– Люди в основном это понимают, – ответила Юран. – Просто… – Она заколебалась.

«По-настоящему боится», – подумала я.

– Вы – радчааи. И вы – солдат. И вы можете предпочесть соседей получше. – Я могла быть за то, чтобы перераспределить жилье в Подсадье, или даже за то, чтобы сослать его обитателей-ичана вниз, на планету, хотят они того или нет, чтобы убрать их с дороги. – Я сказала им, что это не так.

– Но у них нет оснований верить. – У Юран – тоже, если на то пошло. – У меня сейчас слишком много дел, и я не могу принять участие в собрании. Думаю, следует пригласить лейтенанта Тайзэрвэт. – Она еще спала и проснется с похмелья. – Но собрание решит само. Если лейтенанта пригласят, передай ей, что я сказала: только слушать. Она должна будет оставаться безмолвной, если только ей прямо не предложат выступить. Объясни ей: это приказ.

– Да, радчааи.

– И подскажи собранию, что, если ичана присоединятся к очереди, пусть непременно ведут себя наилучшим образом, очень терпеливо, и пусть наденут перчатки. – Мало что вызывало у радчааи такое смущение и замешательство, как появление с обнаженными руками в публичных местах.

– О нет, радчааи! – воскликнула Юран. – Мы не думаем присоединяться к очереди. – Я не могла не заметить этого мы, но промолчала. – Служба безопасности и так на взводе. Нет, мы думаем о том, чтобы приносить пищу и чай людям, ожидающим в очереди. – Она чуть-чуть прикусила губу. – И священникам. – Ее плечи слегка поникли, будто в ожидании сердитых слов или удара.

Она провела большую часть жизни внизу, собирая чай в горах Атхоека. Ее семья была среди бастующих полевых работников, примеру которых последовала сейчас ее преосвященство Ифиан. Юран лично принимала участие в предыдущей забастовке, хотя была тогда мала и, вероятно, не помнила этого.

– Вам понадобятся деньги? – спросила я по-прежнему на дельсиге. Ее глаза округлились. Такой реакции она не ожидала. – Дай мне знать, если так. И помни, что группы больше двух-трех человек вызовут неудовольствие службы безопасности. – Даже двое или трое. – Я постараюсь найти сегодня время, чтобы поговорить с главой службы. Хотя я очень занята, и это получится не сразу.

– Да, радчааи. – Она поклонилась и собралась было уйти, но внезапно остановилась с округлившимися глазами.

Позади меня раздались неистовые крики ярости и испуга, дюжина или более голосов. Я повернулась.

Очередь, которая спокойно извивалась по всей длине площади, распалась посередине, одна из сотрудниц службы безопасности боролась с гражданином, другая подняла над головой шокер, площадь вокруг них опустела все, находившиеся рядом, удалились на безопасное расстояние.

– Остановитесь! – крикнула я, мой голос покрыл всю площадь, а его тон должен был обездвижить любого военнослужащего, находившегося поблизости.

Калр Пять позади меня застыла при этом звуке. Но сотрудники службы безопасности – не военные. Шокер рванулся вниз, гражданин вскрикнул и рухнул наземь.

– Остановитесь! – крикнула я опять, и на сей раз оба сотрудника службы безопасности повернули головы в мою сторону, пока я шагала к ним, Пять следовала за мной.

– При всем уважении, капитан флота, – сказала сотрудница с шокером в руке, – в этом деле у вас нет полномочий.

Пораженный гражданин лежал на полу, издавая сдавленные стоны. Учитель языка расвар для Юран. Я не узнала ее на расстоянии.

– База, – сказала я вслух, – что случилось?

Ответила сотрудница, стоявшая на коленях рядом с учителем Юран:

– Глава службы приказала нам разогнать очередь, капитан флота. Эта особа отказалась уходить.

Эта особа. Не этот гражданин.

– Разогнать очередь? – спросила я максимально спокойно и ровно, но не доходя до полной невыразительности вспомогательного компонента. Учитель Юран все еще охала на полу. – Почему? – Безмолвно я сказала: – База, пришли, пожалуйста, врача.

– Уже идет, капитан флота, – ответила база мне в ухо.

В эту же минуту сотрудница, стоявшая на коленях, произнесла:

– Я лишь следую приказу, капитан флота.

– Я увижусь с главой службы безопасности прямо сейчас, – сказала я.

Не успели сотрудницы службы и рта раскрыть, как за спиной у меня прозвучал голос руководителя службы безопасности Лузулун:

– Капитан флота!

Я повернулась.

– Почему вы приказали разогнать очередь? – спросила я безо всякого учтивого вступления. – По мне, так она выглядела совершенно мирно, и очереди, как правило, сходят в конце концов на нет.

– Сейчас не подходящее время для беспорядков среди населения, капитан флота. – Лузулун казалась искренне озадаченной моим вопросом, словно ответ на него был очевиден. – Сейчас она мирная, но что, если к ней присоединятся ичана из Подсадья?

Я поразмыслила, как на это ответить, но ничего не сказала, и Лузулун продолжила:

– На самом деле я собиралась поговорить с вами. Если бы что-нибудь в этом роде произошло, то мне… – она понизила голос, – мне могла бы понадобиться ваша помощь.

– Итак… – сказала я. Мне пришло в голову несколько вариантов ответа, но я отвергла их как нецелесообразные. – Вы верно догадались, что я принимала участие не в одной аннексии. И я извлекла из них немало уроков, часть из них дались очень дорого. Сейчас я поделюсь с вами одним: в большинстве своем люди не хотят неприятностей, но, напуганные, они способны на очень опасные поступки. – Это касалось, конечно, и солдат, и сотрудников службы безопасности, но я не уточняла. – Если бы мне пришлось вывести солдат на главную площадь, то произошло бы все, чего вы опасаетесь, и даже хуже того.

Я повела рукой в сторону наставницы Юран, которая уже не столь сильно охала, но все еще не могла двигаться. Врач стоял возле нее на коленях. Сотрудницы службы безопасности смотрели то на меня, то на Лузулун.

– Я говорю, исходя из своего опыта. Пусть очередь будет очередью. Пусть ваши сотрудники находятся здесь, но без угроз. Обращайтесь со всеми гражданами с равной вежливостью и уважением.

Интересно, служба безопасности опознала в наставнице Юран ичана по ее внешнему виду? Я не всегда могла уловить эти отличия, но большинство местных жителей, несомненно, их видели. Я подозревала, что реакция службы безопасности была бы: менее суровой, не будь гражданин, отказавшийся уйти отсюда, ичана. Однако озвучивать эту мысль сейчас явно не стоило.

– Пусть все они получат возможность высказаться, – продолжила я. Лузулун смотрела на меня пять секунд, не говоря ни слова. – Служба безопасности базы находится здесь, чтобы защищать граждан. Вы не сможете этого делать, если не перестанете видеть в ком-либо из них врага. Я говорю, исходя из личного опыта.

– А если они видят врагов в нас?

– А как можно помочь делу, доказывая, что они правы? – Снова молчание. – Я прекрасно понимаю, каким опасным это кажется, но, пожалуйста… Пожалуйста, воспользуйтесь моим советом.

Она вздохнула и удрученно махнула рукой.

– Разрешите врачу позаботиться об этом гражданине и отпустите ее. Пусть остальная часть очереди поймет, что произошла ошибка, – и нет никакой необходимости указывать, кто допустил ошибку или в чем она заключалась, – и они могут продолжать ожидание.

– Но… – начала Лузулун.

– Скажите мне, глава службы безопасности, – прервала я ее, – когда вы собирались приказать разойтись священникам Амаата?

– Но… – произнесла она опять.

– Они нарушают нормальное функционирование базы. Я бы сказала, что они причиняют администратору базы Селар гораздо больше беспокойства, чем эти граждане. Я указала в сторону остатков очереди вокруг нас.

– Не знаю, капитан флота. – Но упоминание администратора Селар возымело воздействие.

– Доверьтесь мне. Я уже занималась подобными делами в ситуациях гораздо более взрывоопасных, чем эта.

И мои офицеры никогда не отдали бы мне такого приказа, как Лузулун – своим сотрудникам сегодня, во всяком случае, если они не были готовы перебить очень много людей. А они не так уж редко оказывались к этому готовы.

– А если что-нибудь пойдет не так, вы поможете? – спросила Лузулун.

– Я не отдам своим солдатам приказа стрелять в граждан.

– Я не о том спросила, – раздраженно сказала она.

– Вы можете так не думать, – ответила я, – вы можете не иметь намерения об этом спрашивать. Но результат будет именно таким. И я этого не сделаю.

Она постояла минуту в сомнениях. Затем что-то определило ее выбор: собственные размышления, мое упоминание дородной и красивой администратора Селар, быть может – подсказка базы. Она вздохнула.

– Я вам доверяю.

– Благодарю вас, – сказала я.

– Капитан флота, – раздался голос базы в моем ухе. – Вам сообщение снизу. Гражданин Кветер просила вас стать свидетелем на ее допросе. Я бы не стала вас сейчас беспокоить, но, если вы намерены присутствовать, вам придется отправиться через час.

Кветер. Старшая сестра Юран. Раугхд Денчи шантажом вынудила ее попытаться убить меня. Или ей так показалось. Вместо этого Кветер попыталась убить саму Раугхд.

– Пожалуйста, сообщи районному магистрату, что я буду там, как только смогу.

Больше ничего говорить не пришлось. Калр Пять, которая стояла все это время рядом, устроит все, что нужно.

И чайной губернатор Джиарод и переводчик Зейат сидели за столом, уставленным едой: мисками с лапшой и нарезанными фруктами, тарелками с рыбой. Служащая, стоявшая рядом, с ужасом наблюдала за происходящим, а губернатор Джиарод говорила:

– Но, переводчик, это не питье, а приправа. Вот. – Она пододвинула еду ближе к переводчику. – Рыбный соус очень хорош с лапшой.

– Но это жидкость, – резонно ответила переводчик Зейат, и приятная на вкус.

Официантка повернулась и торопливо удалилась. Очевидно, ей стало не по себе, когда она представила, что у нее на глазах выпьют целую чашку маслянистого, соленого рыбного соуса.