Помоги проекту - поделись книгой:
– Но…
– Это не моё решение, минерва, – дамблдор предупредительно сверкнул очками, – в этом году в школу едет Гарри Поттер, к слову. Как вы, готовы принять мальчика?
– Конечно, – старая женщина тут же растаяла.
– Опять этот Поттер, – раздражительно буркнул Снейп, – не можете жить без своего золотого мальчика?
– Северус, будь терпеливее, – сказал как старый дурачок Дамблдор, посмотрев на Снейпа.
– Я вынужден согласиться с профессором снейпом, – сказал я со своего места, где, к слову, оказалось многовато не очень симпатичных профессорш, которые ко мне приблизились. Судя по всему, трудно им в женском коллективе, где все мужчины – это старый дед, огромный и дикий полувеликан, уродливый сквиб, а так же маленький как гномик Флитвик. В этом году было разнообразие в виде Квирелла, но он как бабочка-однодневка. Не задержится.
Дамблдор нахмурился. Я пояснил:
– Фаворитизм недопустим в образовательном процессе. Мистер Поттер – такой же студент, как и все остальные, я не вижу смысла обсуждать его персонально и отдельно от остальных. Пока что он такой же ребёнок, как и все остальные в Хогвартс-Экспрессе.
– Хорошо, – сдался Дамблдор, – вы правы, не стоит делать поблажек мистеру Поттеру. А теперь, профессор Поттер, вы бы не могли сообщить, учили ли вы мальчика чему-нибудь до школы?
– Всему тому, чему стоит учить детей. Азы магии, этикета, истории и культуры магического общества, тренировки запястий для работы с палочками.
– Понятно, – Дамблдор нахмурился, – это впечатляет и внушает оптимизм. Что ж, если у кого-то есть ещё что-то…
Но все промолчали. Дамблдор пожал плечами и отослал всех, кроме меня, в большой зал. Мы остались вдвоём в его кабинете.
– Я надеюсь, – он привстал из-за стола, – что вы не будете создавать нам проблем.
– Да уж попытаюсь. Хотя не обещаю, если вы не будете создавать проблемы мне или Гарри.
– А теперь я бы хотел узнать у вас, как вам удалось перемещаться в Хогвартс?
– Ах, это. Чары на замке довольно простые, как и наложенная защита. Более сильный маг всегда может преодолеть защиту более слабого.
– Чары на Хогвартс накладывала четвёрка основателей, – уверенно сказал директор, – вы хотите сказать, что более способны, чем все они вместе взятые? – неприкрытый сарказм.
– Именно так, директор. Есть множество способов перемещения, барьеры, увы, защищают только от аппарации и портключей. Пространственные смещения или порталы им не под силу. Взять хотя бы вашего феникса, или такую штуку, как исчезательный шкаф…
– Хм… – Директор задумался, – интересно, конечно. Но мог бы ты пока не пользоваться в хогвартсе средствами быстрого перемещения?
– Почему?
– По разным причинам. Я не хочу, чтобы репутация школы как безопасного места пострадала.
– Боюсь, она уже пострадала. Этот Квирелл – вы что, правда думали, что я не замечу? – выгнул я бровь не хуже Снейпа, – а ограничивать себя я не собираюсь.
Директор конечно был недоволен:
– И ещё кое-что. По поводу мальчика. Я надеюсь, вы не будете встречаться с ним чаще, чем это необходимо?
– Вообще-то я оформил усыновление мистера Поттера. Знаете, даже такие пробитые на голову чиновники, как наш отдел опеки в министерстве магии, понимают, что ближайший кровный родственник лучше старого хрен знат кого, кто изволил присвоить себе право опеки. Так что обойдётесь, мистер Дамблдор.
Старый волшебник словно лимон съел, скривился:
– Вы слишком много на себя берёте!
В это время у него ёкнуло сердце. Сильнее, чем в прошлый раз и он свалился за стол, держась за сердце и смотря на меня недобрым взглядом.
– Должен признать, защита Хогвартса неплоха… для магов вроде основателей, к тому же устарела на тысячу лет. Поверьте, Дамблдор, если я узнаю, что вы пытаетесь играть с моим теперь уже сыном в игры, я вас превращу в домового эльфа. И поверьте, это надолго. Я ясно изъясняюсь?
Дамблдор стиснул зубы:
– Хорошо…
– Вот и хорошо, – я отпустил его сердце и мило улыбнулся, – а теперь я хочу знать, что одержимый делает в Хогвартсе? Оно вообще существует только потому, что я не выяснил, насколько оно полезно или опасно.
Дамблдор посерел и ответил:
– Вы уверены?
– Альбус, хватит играть дурачка! – вместе с повышенным голосом я слегка полыхнул магией, чуть сильнее самого Дамблдора, но взял под контроль силу, – я чувствую всех живых существ в хогвартсе, их состояние, ауру, проклятия, даже мелкие старые травмы. И если вы думаете, что я не смогу узнать одержимого, стоя в паре шагов от него – то вы либо дурак, либо знаете о магии не больше студента-первокурсника.
– Во-первых, зовите меня Директор. Мал ещё звать меня по имени…
– Я старше вас минимум в пять раз, – хмыкнул я, – и сильнее во столько же раз. Так что хочу – зову Альбусом. Могу ещё и малышом Альби, – криво усмехнулся я, - поживёте с моё – и не такому научитесь.
– Это не может быть…
– Может. А теперь я жду внятного объяснения, что здесь нахрен происходит и какого чёрта вы затеяли. Врать мне не пробуйте – даже без магии это сделать практически невозможно.
Альбус Дамблдор проиграл и был вынужден выложить всё. Абсолютно всё. И к удовольствию Поттера, он оказался не таким уж плохим человеком… Но и не хорошим. Дамблдор политик, во всех смыслах этого слова. Играть в манипулятора он не стал, но ради своего воображаемого общего блага имел большие и длинные планы на Гарри Поттера. Харрисон только усмехался и слушал про предположение Дамблдора, что Том создал крестражи. Он прервал директора:
– Дамблдор, вы знаете хоть одного волшебника, который бы дожил до наших дней с крестражами?
– На что вы намекаете? – прервал свой рассказ Дамблдор.
– К тому, что этим методом пользовались многие. И все они потерпели неудачу. До сих пор не дожило ни одного мага, который ищет бессмертия с помощью разрушения собственной души. Из чего можно сделать вывод, что Волдеморт – идиот.
– Это к чему? – удивился Дамблдор.
– С его способностями, логично заняться либо колдомедициной – она может дать путь к бессмертию, или алхимией для создания философского камня – он тоже неплохо помогает, но лучше и тем и другим. Кстати, я никак не пойму, как это Фламель отдал вам свой философский камень…
– Ну, он просто сделал для меня маленький камешек. Его хватает ненадолго – только чтобы не умереть от старости.
– Хм… – Харрисон посмотрел задумчиво на Дамблдора, – и вы решили устроить идиотскую игру в салочки, чтобы убить Квирелла именно когда он залезет за камнем? Что мешает сделать это заранее? Зачем втравливать детей в это дело? В чём смысл устраивать эту школьную игру-конкурс «защита философского камня»?
Дамблдор уверенно сказал:
– О Гарри было пророчество, гласящее, что только ему по силам одолеть Волдеморта…
– Чушь несусветная. То есть если я возьму и сожгу к чёрту адским пламенем мистера красноглазика, мир рухнет из-за того, что пророчество окажется невыполненным? Или что?
Дамблдор не знал, что на это ответить. Харрисон хлопнул себя по коленке:
– Так, пусть будет так. Я тоже не против того, чтобы дети имели стимул к учёбе, но сталкивать их лбами с одержимым профессором – это тупо. И наконец, я надеюсь, что вы в курсе, что образование в Хогвартсе – ужасное.
– Вот здесь я ничего не могу сделать. Список предметов утверждается советом попечителей, большинство из которых – это чистокровные волшебники, министерские или вообще Малфой.
– Хм? – выгнул Харрисон бровь, – можете, ещё как можете. Есть клубы, в которых никто не мешает учить студентов. В конце концов – я в совете попечителей.
– Это не меняет ситуации.
– Ещё как меняет. Если они прибудут для того, чтобы качать права – боюсь их ждёт большое-пребольшое разочарование!
Гермиона уселась в купе экспресса, блаженно развалившись на диванчике и поглядывая за окно. Наше купе сразу стало объектом внимания, по-моему, всех. И первым вошёл… Рональд Уизли. Харри предупреждал нас быть осторожным с Уизли, поскольку они давно хотят втереться к нам в доверие. Но Рональда Харри советовал взять в качестве ручной зверушки.
– Привет, – его понурая морда появилась в дверях, – у вас не занято? Просто все места уже заняли…
Кхм. Как минимум половина вагона пустая, вторая половина полузаполнена. Первокурсников тут конечно достаточно, но это поезд, а не телега. Мест хватает. Уизля видимо отовсюду погнали, что и неудивительно.
– Нет, не занято, – ответила Гермиона.
– Отлично, – рыжий вошёл в купе и тут же нагло расселся, – я Рон. Рон Уизли.
– Гарри Поттер, – представился я.
– Вау, – рыжий изобразил удивление, – ты правда тот самый Гарри Поттер?
– А может быть и не тот самый, – хмыкнул я, – а мою подругу зовут Гермиона, – представил я девушку. Но Уизли на неё не обратил никакого внимания.
– А у тебя правда есть этот… Шрам! – сказал он притихшим голосом.
– Нет.
– Ну, – надулся Уизли, – так ты не тот Гарри Поттер. А я то думал! – он встал, – мне пора.
Гермиона недоумённо посмотрела в спину удаляющегося мальчика:
– Он что, идиот?
– Какое верное замечание. Харри говорил, что он идиот и над ним весело шутить, всё равно слишком туп, чтобы понять тонкий юмор.
Далее гости полезли как из рога изобилия. Мы с Гермионой едва успевали поворачивать голову – сначала пришёл какой-то полный, неуверенный в себе мальчик, который искал жабу, а потом… А потом Гермионе пришла в голову замечательная идея заняться отработкой заклинаний. Она достала свою палочку и решила попрактиковаться в трансфигурации. Я положил на стол шоколадку.
Основы трансфигурации Харрисон нам преподал как мог. И вот, едва она успела произнести заклинание, дверь со стуком отворилась и на пороге появился… Драко Малфой. Это белёсый мальчишка с завышенным самомнением, за его спиной стояли два мальчика побольше. Он важно растягивая гласные, сказал:
– Я слышал, в этом купе едет Гарри Поттер?
– Не знаю, что ты там слышал, – начал раздражаться я, – вы все не охренели? Я вам что, витрина, чтобы меня разглядывать? Сначала Уизли, теперь ты…
– Я Драко, – представился он, – Драко Малфой!
– Да хоть Злодеус Злей! – раздражённо буркнул я, – что тебе? Тоже хочешь предложить дружбу, или автограф взять?
Малфой набычился:
– Скоро ты поймёшь, что некоторые семьи волшебников лучше других.
– Я это уже понял! – нагло перебил я его, – моя семья явно получше всех, кто ходит по поезду, в надежде заполучить меня в друзья!
– А это… – малфой с любопытством взглянул на Гермиону, – кто?
– Гермиона Грейнджер представилась девушка.
– Грейнджер? Не помню такой фамилии. Ты из этих? – презрительно бросил он, – ну точно, грязнокровка.
А вот это обидно было. Я встал, двинувшись к Драко:
– Ты изволил начать знакомство с оскорбления моей невесты? И правда, Малфоям место разве что с Уизли и прочим отребьем, ни манер, ни вежливости, ни здравого смысла. Такой же как Рон, только золота в карманах побольше! – Драко испробовал на себе удар с правой. Прямой по зубам, а его друзья разлетелись от телекинетических толчков, ударившись больно о всякие вагонные принадлежности, – вон из моего купе, смерд! – и взмахом руки захлопнул дверь.
Закрыв дверь на замок, я сел напротив Гермионы. Весьма недовольной происходящим.
– Никакой культуры.
– И не говори. Что ты там делала?
– Ах, да, точно.
Я достал из зачарованной кобуры на поясе свой пистолет и положил его перед собой, начав чистить. Очень успокаивает нервы, между прочим. Спитфайр МК2 – прекрасное оружие. Для мага на первых порах очень полезное, как говорил Харри, потому что его выхватить и выстрелить – гораздо быстрее, чем магией. Плюс у него убойное действие лучше многих заклинаний, считающихся боевыми. Гермиона продолжила наказывать кусок шоколада, превращая его то в шоколадную кружку, то в шоколадную ложку, то в шоколадный бюст себя или меня. Должен признать – с изрядной долей фантазии, потому что меня она изобразила уж очень красивым, а себя уж очень некрасивой.
Хогвартс-Экспресс ехал долгих шесть часов. Это не мелочи – за шесть часов я занялся пистолетом, после чего мы с Гермионой начали читать книжки. Ей уж очень понравилась трансфигурация, а мне – зелья. Харри мог заинтересовать чем угодно – особенно хорошо у него получалось учить зельеварению. Под его руководством мы смогли сварить слабые пока ещё зелья, а вот он сам варил такое, что очень хотелось научиться этому ремеслу.
Стайка студентов вошла в большой зал. Это, пожалуй, самое интересное – каждый год прибывают мелкие – более старшие детишки оглядываются и смотрят на них, думая о том, что сами когда-то были такими маленькими и наивными. Профессорский состав сидел за столом преподавателей. Я же успел перекинуться парой слов с остальными. Минерва оказалась довольно милой женщиной, только слишком строгой к школьным правилам. А так – боевитый характер. Директор сидел на главном месте и смотрел на входящих студентов, уже имея на них определённые планы. Другие студенты, что характерно, отнеслись к детям скорее безразлично. Им не интересна эта мелочь, куда интереснее свои сверстники, которые к тому же не виделись всё лето. Дети же крутили головами и шли меж столов прямо по центру. Минерва Макгонагалл завела их и развернулась, сказав строгим голосом с хорошо выделенной интонацией, прямо как хорошая актриса:
Поделиться книгой: