Игра Дракона или Конан в Вестеросе

— Эта река — плохое место для таких королев, — нахмурился Конан.

— Морской разбой рискованное дело, — легкомысленно бросила Валерия, подходя к нему, — ну а ты, бродяга? Я тоже думала, что не увижу тебя, пока не узнала, что один киммерийский вояка умудрился влезть на трон Аквилонии. Я помню, что ты хотел стать королем хайборийской державы, но никогда не думала, что это будет моя родная страна.

— Тоже долгая история, — усмехнулся Конан, обнимая Валерию за талию и усаживая к себе на колени, — после того шторма я подался на восток. Был в Кешане, Пунте, Зембабве, потом захотел вернуться к цивилизации. Стигия, Шем, Коф, а потом и Аквилония, где у меня нашлись знакомцыпо службе на пиктском пограничье. Ну, а потом…генеральское звание, гражданская война и королевский трон.

Дальнейший рассказ Конана оборвала сама Валерия, обвив руками его шею и закрыв его рот долгим поцелуем. Руки киммерийца устремились вверх, задирая шелковое одеяние и Валерия дернулась всем телом, когда его пальцы коснулись ее увлажнившегося лона. Громкий стон вырвался из алых губ, когда Конан, не вынимая руки из потаенного местечка, увлек аквилонку на ложе из выделанных звериных шкур. Срывая с себя одежду, они с какой-то свирепой страстью ласкали друг друга, не заботясь о том, что их любовные стоны и крики разносятся далеко за пределы хижины. Вот Конан сорвав диадему, ухватив Валерию за расплескавшиеся волосы, заставив вздернуть голову и она закричала от захлестнувшей ее волны наслаждения, когда варвар взял ее сзади, прикусив затылок, словно лев, берущий львицу.

У кромки прибоя, в стороне от костров стояла Лисса и безмолвно смотрела на хижину, слушая доносящиеся оттуда крики и стоны. Белые зубы до крови прикусили пухлую губку, в прекрасных фиалковых глазах гнев и обида сменялись выражением неудовлетворенной похоти.

На следующее утро Валерия решила показать Конану свои владения, а заодно и поближе познакомиться с его новыми спутниками. С Харреном Пайком и Зангобалом они быстро нашли общий язык, но Лисса Саанд, только неразборчиво буркнула что-то в ответ на приветствие Валерии и, сославшись на неотложные дела, села в шлюпку.

— Девчонка, похоже, ревнует, — рассмеялась пиратка, глядя как она демонстративно поворачивается к ним спиной, — что ты сделал, чтобы так расположить ее к себе?

— Просто спас ей жизнь, — буркнул Конан, — не выдумывай. Скажи лучше — сколько у тебя бойцов.

— Около пятидесяти, — пожала плечами Валерия, — негры с южных островов и десять барахтанцев.

— Мало, — покачал головой Конан.

— Мы многих потеряли в шторм, — сказала Валерия, — так что мне придется набирать заново чуть ли не половину команды. Иные из тех, кто остался до сих пор в прострации о того, что их родные острова сгинули в неведомой преисподней. Но я направила несколько человек к окрестным племенам — среди немало мореходов, служащих кем-то вроде лоцманов для купцов с севера. Думаю, через пару дней у меня будет сотня, а то и две.

— Хорошо, — кивнул Конан, — многие из них знают меня.

— Вообще-то, их набирают в мою команду, — прищурилась Валерия, — для моего промысла. А ты предлагаешь мне бросить все и плыть неизвестно куда, за каким-то там камушком.

— За камушком, который может вернуть мне корону, — заметил Конан.

— Ну, а мне то что за радость с нее? — ухмыльнулась Валерия.

— Ты аквилонка, — пожал плечами Конан, — я могу устроить тебе жизнь на родине. Титул, поместье, целое состояние, если хочешь, могу сделать придворной дамой.

— Может еще и королевой сделаешь? — едко спросила Валерия и тут же расхохоталась, глядя как изменилось лицо Конана, — я пошутила, не бойся. Все это звучит заманчиво, но есть ли еще на свете наша Аквилония, когда сами мы — неведомо где.

— Если есть Заркхеба и есть Куш, то может быть и все остальное, — пожал плечами Конан.

— А может и не быть, — заметила Валерия, — кто знает, как изменился мир с той проклятой бури.

— Как бы он не изменился, это сделало Сердце Аримана, — произнес Конан, — возможно именно оно и поможет вернуть все обратно. Этот камешек — ключ ко всему. И даже если я не прав — нам не помешало бы как следует разузнать, что за земли вдруг образовались у нас под боком. Я видел карты Даррена — тут есть богатые города страны, которые, похоже, заждались кого-то вроде нас, чтобы вскрыть их как сундук с сокровищами. И начать можно как раз с этого острова Жабы.

— Ладно, — кивнула пиратка, — твоя взяла. Мне и самой не нравится, когда вокруг творится что-то непонятно, а твой план, может быть, поможет нам понять что к чему.

— Значит по рукам?

— По рукам!

Последующие несколько дней Конан и Валерия жили то в каюте галеры, то в хижине на берегу вместе встречая негров, посланных пираткой за пополнением. Новые чернокожие с удивлением и восторгом смотрели на вернувшегося Амру: даже молодые, никогда не видевшие легендарного Льва, хорошо знали легенды о нем. Слухи разлетались далеко по джунглям и преклонение перед легендарными белыми предводителями, оказывалось сильнее страха перед неизвестным миром, к югу от Заркхебы. Напротив, для некоторых черных возвращение Амры и новые земли на юге и западе слились воедино, как знак грядущих великих свершений достойных молодых воинов. И Конан и Валерия, разумеется, никоим образом не спешили разуверять их в этом.

Но не только молодые воины, жадные до славы и добычи, желали отправиться в грабительский набег на неизведанные земли. На исходе третьего дня из зарослей вышел старый негр, худой и морщинистый. Из одежды он носил только набедренную повязку, а вместо украшений — множество амулетов из клыков хищников, змеиных черепов и человеческих костей. С пояса его свисал мешочек из тщательно выделанной человеческой кожи. Он бы выглядел совсем дряхлым если бы не глаза — холодные и неподвижные, как у большой старой змеи.

— Хей, Амра! — надтреснутым голосом произнес он, — давно мы не виделись с тобой.

— Давно, Н'кона, — усмехнулся Конан, протягивая старику флягу с вином, — не думал, что ты на старости лет захочешь отправиться в море.

Старый колдун сделал большой глоток и взглянул на Конана:

— Духов не волнует чего хочет старый черный человек, — прошелестел он, — и Черный Бог не спрашивал моего согласия, говоря со мной во сне. Он говорил о странных временах и неведомых людях приходящих с Запада и Юга, о великих свершениях, к которым приложит свою руку и старый Н'кона. Дамбаллах расправляет свои кольца и Темный Аджуджо издает вой во тьме и старый колдун покидает свою хижину, дабы помочь исполнить предначертанное богами.

С этими словам он развернулся и проследовал к молодым воинам, почтительно кланявшихся ему чуть ли не до земли. Старый негр принимал эти поклоны с брезгливой усмешкой.

— Думаешь, его стоит брать с собой? — проводила колдуна взглядом Валерия.

— Думаю да, — кивнул Конан, — я знаю его давно и, хоть я и не люблю колдунов, он всегда держал слово. К тому же там, куда мы направляемся, сдается мне, не помешает свой чародей.

— Остается только убедить в этом наших новых друзей, — усмехнулась Валерия, кивая в сторону пиратов Даррена Пайка, смотревших на колдуна с явным испугом. Зангобал Мо даже сделал рукой некий знак, видимо, отгоняющий демонов, чем вызвал у H'коны лишь кривую усмешку.

Несмотря на это, Даррен и прочие начали потихоньку привыкать ко всему происходящему — даже несмотря на то, что вокруг открывалось все больше нового и непонятного. Галера, отправленная Пайком на разведку к северу от места стоянки, обнаружила много деревень и даже примитивных городков чернокожих, — но никаких знакомых им мест. Зато по дороге пираты разграбили купеческое судно — жаль только, что никого не удалось взять живьем.

— Аргосцы, — отметила Валерия, приглядевшись к свежим головам на мачте трофейной галеры, — значит ли это, что и Аргос на месте?

— Будем надеяться, — кивнул Конан, — похоже, дальше на севере, все как у нас.

Оба предводителя пиратов уже нашли общий язык с Пайком и Зангобалом, да и их люди уже привыкли к чернокожим союзникам. Особенно привязалась к ним Лисса: пользуясь любым свободным временем, она оживленно болтала с черными парнями, даже выучив несколько слов их языка. Черные, польщенные вниманием белой девушки, по мере сил веселили ее, напевая свои песни и пытаясь научить племенным танцам. Конан морщился, но вынужден был признать, что это волнующее, хоть и постыдное зрелище: когда Лисса, облачившись в самодельные наряды из пальмовых листьев, энергично вращала бедрами и ягодицами, под грохот там-тамов, прижимаясь к танцующим вокруг нее мускулистым неграм.

— Все это добром не кончится, — сказал киммериец как-то Даррену.

— Она свободная женщина и умеет постоять за себя, — пожал плечами тот, — кроме того, нигде нет такой свободы нравов как в Лисе и Дорне. Разве что на Летних островах, где она прожила почти полгода — спроси Зангобала о подробностях, если интересно.

Конану было неинтересно — он и так видел, с какой нескрываемой похотью смотрит на девушку помощник Даррена Пайка. Он, кстати, все больше начал находить общий язык с местными, то и дело принимая посильное участие в их развлечениях вместе с Лиссой. Конан скрипел зубами, но вмешиваться не мог — с одной стороны, Лисса была с Зангбалом в одной команде, а с другой — киммериец все чаще ловил на себе неодобрительные взгляды Валерии. Сам же девушка демонстративно игнорировала Конана и тот старался платить той же монетой.

На пятый день подошел последний из черных пиратов, набиравших бойцов в команду Валерии. Глянув на приведенных бойцов, Конан сразу понял, почему за ними пришлось идти так долго: подкрепление пришло аж из Амазона. Пираты изумленно смотрели на угрюмых мускулистых воительниц, в доспехах из кожи носорога и с щитами из панцирей огромных болотных черепах, вооруженных большими копьями и костяными мечами. Вместо татуировок черную кожу амазонок прикрывали ритуальные шрамы, ноздри и уши прокалывали заостренные кости. Особенно колоритно выглядела их предводительница Йененга: высокая женщина, с длинными косами, обвивавшими ее голову точно клубок змей. На бедре ее покачивалась секира из черного железа.

Перед отплытием состоялось грандиозное пиршество. На берегу полыхали костры, под рокот там-тамов лилось рекой пальмовое вино, а на вертелах переворачивались капающие жиром туши антилоп и диких свиней. Пираты, окончательно преодолев былое недоверие, все больше втягивались в нарастающее веселье. Рокот барабанов становился все громче, многие чернокожие пускались в пляс и даже суровые амазонки, оказались совсем не чужды веселья, песен и танцев.

Лисса веселилась больше всех: сидя меж Зангобалом и одним из молодых воинов, она громко и заразительно смеялась, в ответ на непонятные комплименты. От выпитого вина ее лицо раскраснелось, блузка была расстегнута, расшитая золотом красная юбка задрана почти до бедер. Конан скрипнул зубами, глядя как чьи-то черные пальцы, то и дело поглаживают ее колено, почти не встречая сопротивления со стороны Лиссы. Заметив взгляд Конана девушка отвернулась, демонстративно громко рассмеявшись в ответ на скабрезную шутку черного. При этом она почти склонила голову к его голове, чуть ли не коснувшись губами полных губ негра.

— Пойду, проветрюсь, — бросил Конан, рывком поднимаясь и выходя из круга костров. Его отсутствия почти никто не заметил — вокруг начались новые танцы, — и только Валерия проводила его неодобрительным взглядом. Сам Конан не глядя шел в лес, обуреваемый множеством противоречивых чувств. Он, многократно водивший в бой чернокожих, деливший с ними еду, добычу и кров, до сих пор не мог спокойно смотреть на негра лапающего белую девушку. Особенно не укладывалось в его голове, что это происходит с полного согласия и даже поощрения Лиссы. Сейчас он даже не мог понять, что им владеет сейчас в большей степени: оскорбленная гордость, расовый инстинкт или банальная ревность.

Джунгли перед ним расступились, открыв гряду невысоких скал, на которые Конан, в избытке чувств забрался чуть ли ни с разбегу. Перед ним простерлось море шелестящих ветвей — бескрайние джунгли, где-то далеко на юге прерываемые блестящей лентой Заркхебы. Он оглянулся — позади слышался шум празднества, мерцали огни и блестела океанская гладь.

— Она глупая девчонка, — послышался из-за спины Конана негромкий голос и, обернувшись он увидел Н'кону, — молодая и глупая, не понимающая как устроен мир.

— Как устроен ИХ мир, она понимает, — процедил Конан, — а до нашего ей нет дела. Как и мне до нее.

— Не обманывай сам себя, Амра, — усмехнулся колдун, — и тем более, не пытайся обмануть богов.

— Какое дело твоим богам до нее и меня? — Конан посмотрел в непроницаемые глаза старика, еще более черные, чем окружившая их ночь.

— Если им было угодно свести вас в тех джунглях и вывести оттуда — значит дело есть. А значит, ты скажешь еще свою роль в судьбах мира. И она тоже.