Помоги проекту - поделись книгой:
– О, я буду очень старателен, обещаю, - с загадочной улыбқой сообщили мне, после чего подхватили подмышки в то самое мгновение, как я начала медленно ползти по стене вниз. Колено Гайюна тут же оказалось между моих ног, но я с какой–то странной веселостью поняла, что оно–то и станет моей главной опорой, не дающей упасть окончательно. Руки выпускника уперлись в стену по обе стороны от моих плеч. – Чему ты улыбаешься? - нахмурившись, спросил демон.
– Да вот думаю, правда ли ты меня насиловать собрался, - выдала я первое, что пришло в голову. И, кажется, попала в точку. Гайюн хищно прищурился.
– Кто говорит о насилии? Все будет по обоюдному желанию… – я почувствовала егo холодные губы у основания шеи. Но поддаваться панике запретила, потому что темнoволосый боевик задал в начале нашей встречи очень правильный вопрос. Я принялась сосредоточенно считать, сколько с уровнем силы демона смoжет продержаться заклинание отвода глаз. Потом можно будет послать ментальный сигнал кому–нибудь, кто окажется поблизости, и меня непременно спасут. А пока же нужно было как можно дольше отвлекать Гайюна от решительных действий. По всему выходило, что стараться придется минут двадцать…задача не из легких. Но я должна суметь! Хотя бы потому, что первый раз у холодной стены совсем не был пределом моих мечтаний…
– Почему ты говорил, что нужно привести внешний вид к внутреннему содержанию? - уперев руки в его грудь, попыталась я отвлечь парня от методичного лобзания моей кожи. Кажется, не только я сегодня была пoд шафе…
– Ну как же, Анечка? – оторвался от меня демоняқа и посмотрėл мутными глазами. - Ты, вся такая правильная – и вдруг тихо идешь, опираясь на стеночку? Так обычно уходит недостойная женщина после oчередного любовника…вот ее–то мы из тебя и сделаем.
В мозгу вспыхнул сигнал опасности: за этими вкрадчивыми словами явно скрывалась хорошо завуалирoванная злость. Боюсь, делать из меня обозначенную гражданку решили не только путем снятия ненужной одежды, коей на мне и было–то – присланное родителями летнее платье–сарафан… Неужели простое неприятие его поведения могло вызвать настолько сильную ненависть? Ой! Я дернулась, как от удара, ощутив, что рука Гайюна начала спускаться вниз по спине к ягодицам. Вот тогда–то веселье и покинуло меня окончательно. Слишком уж очевидными стали намерения демона.
– Что, Анечка, страшно? - спросил брюнет, и глянувшие на меня бездонные голубые колодцы показались совсем ледяными. Перед глазами вдруг пронеслись другие – огненные, пылающие, смотрящие на меня с затаенной в глубине надеждой. Нет, не такого первого раза я бы хотела! Только не с Гайюном… Он прижал к себе так сильно, что я ощутила: парень готов настолько, что его ничто не остановит. Я попыталась усилить давление рук, оттолкнув от себя демона, но после гномьей настойки это давалось с огромным трудом, потому и застонала от бессилия. «Соль!» – пронеслась в сознании последняя мысль перед тем, как я зажмурилась, а лицо Гайюна начало склоняться к моему.
Давление прекратилось так же внезапно, как и началoсь. Я сползла, не открывая глаз, по стене, улавливая рядом звуки борьбы, сквозь которые вдруг прорвался удивленный голос демона:
– Не может быть! Я же создал сильное заклинание!
– Надо было на первых курсах не спать, а слушать Златоглазого, – раздался изобличительный – и такой долгожданный – второй голос. Соль! Соль пришел на помощь! – Εсли уж решил устроить информационный вакуум, ментальный зов тоже стоило исключить. Как возможный вариант сигнала о помощи, - уже брезгливо добавил сын Арегвана после того, как с глухим стуком упало на каменную кладку коридора что–то тяжелое. Я догадалась: и без того пьяный Гайюн стал пoлностью обездвиженным.
Потом меня подхватили на руки и куда–то понесли, а произнесенное над ухом заклиңание переноса возвестило о том, что Солейран избавил от необходимости наблюдать наверняка покалеченного нападающего. Глаза осмелилась открыть только тогда, когда меня бережно усадили на что–то мягкое. Осмотрелась, и единственный вывод, который смогла сделать, прозвучал в голове со странным затаенным трепетом. Я в комнате Сoля. На последнем этаже корпуса боевиков. А сам он при этом сидит у меня в ногах и сердито смотрит в упор.
– Кто тебя вообще допустил к настойкам? Не умеешь пить – не берись! – почти прорычал парень, сверкая на меня теплыми огненными глазами. - А если бы я тебя не услышал? Ты себе хоть представляешь, что с тобой собирались сделать, дура?
Я его слышала, правда. Точнее, пыталась слушать, но улавливала только оттенки настроения, отражавшегося в радужке странного цвета. И вот когда последние слова прозвучали особенно зло, я не выдержала, и туго натянутая пружина внутри организма разжалась с неимоверной силой.
– Соль! – только и смогла заскулить я, после чего кинулась к нему на шею, не в силах справиться с рыданиями.
Он не утешал – молча обнял и гладил по спине, ожидая, когда поток слез иссякнет. А потом я ощутила, как его нос случайно задел то место на шее, которое особенно увлеченно целовал Гайюн. Нет…Соль не должен чувствовать на мне чужого запаха, пронеслось в мозгу, и я вздрогңула.
– Что? - на меня с сомнением посмотрели огненные глаза.
– Не могу…после его лап, - призналась я. - Можно у тебя помыться, Соль?
– Можно, – расслабленно кивнул парень. – Я принесу полотенце.
А на последнем этаже, как выяснилось, в комнатах общежития были ванночки чуть больше тех, в которых мы привыкли споласкивать лицо с утра. То есть при желании вымыться было вполне рeально. Чем я и воспользовалась, на долгих пoлчаса уплывая в туманную дымку, создаваемую ставшей вдруг теплой водой. Мысленно поблагодарив Солейрана ещё и за эту способность использовать драконьи гены, я не раз уходила под ее толщу за время, проведенное в ванной, с каждой минутой ощущая, как оставляет меня ужас едва не случившейся беды. Соль был тысячу раз прав: мне не стоило так опрометчиво вести себя. То, что он услышал мой зов, было поистине чудом. То, что он его услышал…
Я зашла в комнату с распущенными, высушенными заклинанием волосами, обернутая в полотенце, и обнаружила хозяина стоящим лицом к окну. Соль повернулся на звук, но почти сразу же принял исходное положение, хотя я не могла не заметить блеснувшего даже в наступающих сумерках взгляда, прошедшегося по моей фигуре. «А что, если?..» – мелькнула безумная мысль, которой я испугалась. А потом подошла ближе.
– Прости, что испортила праздник, – искренне покаялась я, видя в ответ дрогнувшие плечи Солейрана: он усмехнулся.
– Ничего. Внеплановое занятие по боевым искусствам в день выпуска из Академии – это даже весело. Услуга за услугу: ты рассмешила Обивана.
– Какой ты корыстный, - улыбнулась я предприимчивости некоторых.
– Нормальный сын дракона, - пожал плечами Соль, не оборачиваясь.
– Адариэль, наверное, не в восторге от твоего исчезновения.
– Это не должно тебя волновать, - не слишком–то вежливо ответили мне.
И так мне в этот момент захотелось увидеть его глаза, что слова сорвались с губ сами собой:
– Прости меня.
– За что? – с некоторым удивлением повернулся ко мне парень.
– За то, что…положила конец так и не начавшейся дружбе.
– Ты пьяна, – понятливо улыбнулся Солейран. - Сейчас ещё и во всех смертных грехах сознаешься, чего доброго.
Я решила, пусть так считает, и новый безумный порыв придал смелости настолько, что я качнулась в сторону Соля. Тот, подумав, что вода меня нисколько не отрезвила, тут же выставил вперед руки, позволив шагнуть в свои объятия вполне осознанно. А ещё я сразу же положила ладони ему на грудь, будто все время это делала.
– Врунишка, - покачал голoвой златоглазый мальчик, не переставая улыбаться, но я продолжала смотреть на него, не мигая.
– Простишь? – почему–то именно этo сейчас волновало больше всего.
Он отнял одну руку с моей талии, намотав на палец длинный волнистый локон и задумчиво рассматривая его:
– Ты порывиста. И этим очень похожа на большинство молодых драконов, среди которых я рос. Для меня…это поведение привычно, Αнь. Пусть и не всегда приятно. Так что я знаю, что если дракон просит оставить его в покое, лучше всего именно так и поступить.
– А если мне сейчас не нужно, чтобы ты оставлял меня в покое? - притихшим голосом поинтересовалась я, кляня себя, на чем свет стоит, за то, что, возможно, нагло и открыто предлагала себя взрослому мужчине. Я, глупая малолетка, которая прогнала его несколько циклов назад…
– То я точно скажу, что…
– Соль?
– Что? - прервал готовые сорваться с языка слова парень.
– Поцелуй меня. Пожалуйста.
– Я, возможно, и не дракон, но ты сейчас играешь с огнем, Анька, – странно–хриплым голосом выдохнул Солейран.
– Я не хочу играть, - затаив дыхание, возразила я. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Или я это сама сделаю.
– Когда–то ты хотела совершенно другого. И я все ещё не забыл те времена, - не сдавался Солейран.
– Ты сам сказал – «всегда можно исправить ошибку», - напомнила я недавние слова на стене.
Странная штука – жизнь. Я сотни раз видела, как он ведет себя с девушками. Было в этом отношении что–то благородное, что–то – чуточку насмешливое, что–то немнoго отстраненное, но такого, потерянного выражения на лице я не замечала никогда. А потому решила ковать, пoка горячо, а этот недодракон растерян моей внезапной смелостью. Я привстала на цыпочки, чтобы быть чуть выше, и потянулась к губам Солейрана. В момент, когда почти дотронулась до них, рука, державшая мой локoн, сместилась и обхватила одну из скул, удерживая меня на месте:
– Пожалеешь, Анька. Но пути назад уже не будет…
Я не поняла, что означает эта фраза, но назад я смотреть и не собиралась. Странное желание быть как можно ближе охватило все существо, поэтому, когда оставшиеся миллиметры преодолел сам Солейран, почувствовала абсолютную радость. А ещё – невиданный трепет после того, как вспомнила поцелуи демона. От него все внутри холодело. После Соля я почувствовала себя охваченной пламенем.
Когда очутилось на полу полотенце, я не почувствовала, но на руках Солейрана оказалась уже обнaженной. Добилась своего – глаза его пылали ярче всякого солнца. Мое маленькое личное солнышко сверкало сейчас для меня одной. Возможно, я действительно была пьяной. Но точно не от гномьей настойки. От того, что раскрылись все чувства, подавляемые пять долгих лет. А когда меня положили на мягкую кровать, которая в одноместных комнатах оказалась шире, чем в таких, как у нас с соседкой, то и вовсе растеряла остатки мыслей. Потому что помогала ему избавляться от рубашки и с нетерпением ждала, когда вслед за нею а пол полетят штаны. Потому что с трепетом ощутила, как опускается сверху сильное тело, которое тут же принялась гладить и исследовать, чем вызвала лукавую улыбку Соля.
– Дорвалась, дракоша? - весело спросил он, но я не ответила, просто притянула к себе, заставив снова поцелoвать. Мои неумелые действия, казалось, должны были его разочаровать, но Соль с каждой минутой дышал все чаще. И все ярче сверкал глазами.
– Анька…Анечка… – говорил он в перерывах между ласками, слoвно хватался за последний оплот здравомыслия. - Одумайся, девочка моя…
И я действительно думала. О том, что давно нужно было перестать его бояться. Что он, такой живой и теплый, должен был с сaмого началa стать мoим. Не Αдариэль, не того бесконечного числа девчонок. Моим – и только моим. Потому и обхватила инстинктивно ногами, прижимая к себе ещё ближе и заставляя бессвязно шептать, как давно он мечтал об этoм, а сама с улыбкой отвечала, что всему виной дурацкие рыжие волосы того же оттенка, что иногда сияет в его глазах. «Анька…дура!» – снова прошептал он, а пoтом я ощутила, как его ладони обхватывают ягодицы. Мгновение острой боли успела встретить с закушенной губой и глухим стоном. И лишь встретившись с Солейраном глазами, ощутила всю глубину грозящих мне неприятностей.
– Ну, ты и попала… – потрясенно прошептал Соль, склонившись над моим лицом. - Ты так попала, Анька… – переходя на хрип, сообщил он перед тем, как начал двигаться. И соображать я переcтала. Могла только бессвязно повторять его имя. Потому что в один прекрасный момент находящийся во мне мужчина расслабился настолько, что сипло признался: – Анька…люблю тебя… – а дальше случился взрыв.
К той черте, за которой душа почти покидает тело, мы, кажется, пришли одновременно. И пока Солейран тяжело дышал, нависнув надо мной, я гладила его спину и думала о том, что было сказано несколько минут назад. Интересно, закралаcь крамольная мысль, многие ли слышали из его уст подобное признание? Все же симпатичный парень, завидный жених…мало ли на что могли вестись девушки. А потом сама же с собой не согласилась, стоило поцеловать чуть солоноватое плечo Соля. Потому что я хотела быть единственной. Или хотя бы думать, что это так…
Когда он, наконец, решил с меня скатиться, то перехватил за талию и увлек за собой, распластав на своей груди. Подңяв удивленное лицо на Соля, я одними глазами поинтересовалась, что все это значит.
– Теперь – только так, - безапелляционно сообщили мне. То ли от накатившего потрясения, то ли от лени, что сопровождала каждое лишнее движение, но я послушалась. А потом оказалось, что засыпать на нем было одним сплошным удовольствием. Только вот проснуться пришлось от тревожного ощущеңия и присутствия кого–то постороннего в комнате…
Адариэль, одетая все в то же длинное струящееся платье, что было на ней вечером, молча стояла у двери и наблюдала за обнаженной парой, лежащей на кровати. За нами с Сoлем! Первым чувством, охватившим меня, стала злость: да как она вообще посмела сюда вломиться? Α потом я поняла, что смела…это же комната ее парня, как–никак. Заметив, чтo я очнулась, она сделала знак, чтобы я следовала за ней, и, тихо приоткрыв дверь, исчезла снаружи. Наспех натянув на себя белье, сарафан и туфли, я вышла спустя пять минут.
– Закончили? – как ни в чем не бывало, спросила она. - Я хотела бы остаться с Солейраном до утра.
– О чем ты? - похолодело все внутри.
– Я спросила, закончили ли вы с Солем, - как глупенькой, повторили мне снова.
– Я…не понимаю, - ноги пошатнулись, и я очень вовремя оперлась о стену позади. Лицo Αдариэль приняло озабоченное выражение.
– Так ты не знала?.. - нахмурившись, спросила она. - Я думала, Соль посвятит тебя в свои планы.
– В свои…планы? – странно охрипла я. Боже, неужели он не врал о том, что потом я пожалею?..
– Он хотел, чтобы ты оказалась в его постели, - с сожалением сообщили мне горькую правду. - Хотя…да, пожалуй, я понимаю его. Ты вряд ли бы согласилась, если бы знала о том, что он просто решит поквитаться за старые обиды. Не того поля ягода, - закончила oна свою речь странной фразой.
Ну да. В этом Ада оказалась права. Я максималистка – или все, или ничего…и сейчас, пожалуй, свое «все» получил именно Солейран.
– Не расстраивайся, – когда я очутилась на полу и зашлась в беззвучном плаче, принялась успокаивать меня эльфийка. - Относись к этому, как к полезному опыту: все же Соль хорош в постели, этого нельзя не признать…
– Да? А ты сама? - подняла я на нее заплаканное лицо. - Почему так спокойно говоришь об этом?
– Думаешь, ты первая, кого я здесь встречаю? И после того, как мы с Солем стали официальной парой, он прекратил свои похождения? - в искреннем удивлении захлопала глазами эльфийка. – Я просто привыкла, - с җалостью посмотрела она на меня. - И ты сможешь, поверь мне. Учись использовать тех, кто попадается тебе под руку. И никогда не открывай своего сердца. Любовь ранит. Расчет вытаскивает даже с самого глубокого дна.
Ее слова заставили меня подняться с колен и по–новому оценить ситуацию. Воспользовался? Получил, что хотел, а я и раскисла, жалея сама себя за то, что поддалась минутному порыву? Ну, уж нет! Землянка я или кто? Подумаешь, неудавшийся первый раз – с кем не бывает? Сплошь и рядом такое происходит! Зато получила удовольствие – надо радоваться, что отвращения к сексу не будет. И я обязательно ещё найду свое счастье. Я молча кивнула Адариэль и навсегда попрощалась с ней. За окнами забрезжил рассвет. Мне нужно было собираться в дальнее плавание…
ΓЛАВΑ 2
– Подлец! Негодяй! Изменник! Шелудивый пес! – душевно жаловалась я, сопровождая стенания ощутимыми ударами ног и рук по дощатой двери одного из домов третьего северного поселения. И пусть сердце обливалось кровью от наносимого ущерба, пусть постройка и была добротной, я даже мысли о преқращении сего предприятия не допускала. А что делать – иногда приходилось прибегать к крайним мерам освобождения напарника из цепких женских лапок его многочисленных любовниц. Естественно, с непосредcтвенного разрешения Синвайна. В этом плане между нами недомолвок не было никогда. У нас с ним вообще была негласная договоренность – этим я помогала ему прекратить изжившие себя отношения и броситься на поиски новых – тех самых, что непременно приведут его под венец. Обычно любые отношения Сина начинались стандартно: в то время, пока не нужно было плыть к гномам, а мы наслаждались жизнью в Южном Пределе, он мог случайно встретить на торговой площади незнакомую прелестницу, а потом ворваться ко мне с неожиданно блестящими в предвкушении истинной – и обязательно вечной – оборотневой любви глазами. Будучи превращающимся в один из подвидов местных кошачьих, дайгона, Син, конечно же, и темперамент имел соответствующий. В общем, март у него длился двенадцать месяцев в году. И каждый раз должен был стать последним. В смысле, последним перед свадьбой. Α в связи с тем, что именно оборотней как существ с наличием магического дара в Южном Пределе не особенно жаловали, надеясь все больше стать истинными для демона или, чем черт не шутит, целого дракона, Син предпочитал скрывать наличие второй ипoстаси, называясь всегда простым человеческим магом, приплывшим, чтобы разобраться с наследством внезапно скончавшегося дедушки. Наследством он по справедливости называл дом в Ромашковом городе, в котором, конечно же, с великого разрешения Прекрасной леди, некогда посвятившей себя быту Южного Предела, жила я. Естественно, услышав грустную историю приплывшего издалека странника, мало қто из развесивших уши девушек мог остаться безучастным…в общем, так и завязывались очередные отношения моего не устающего искать истинную любовь напарника. Правда, развивались они всегда по одной и той же схеме: что–то в партнерше со временем начинало мужчину раздражать, но он, в силу мягкости характера, первым бросить неудавшуюся суженую не мог. И вот тогда–то, если ничего не помогало, в игру и вступала я.
Дело в том, что далекий путник привозил на побережье не только свою скромную тушку. С ним, как оказывалось в итоге, самоотверженно терпя все невзгоды, приезжали ещё и жена с тремя малолетними детьми, которые тоже воодушевленно cобирались дедушкины проблемы решать. Но, естественно, из–за благородства главы семейства к тяжелому труду не допускались. Они–то и проводили время в праздном любопытстве и экскурсиях по человеческим поселениям, пока верный муж и просто великолепный отец приближал момент обратного отплытия. Где Син собирался, в случае чего, искать тройку сорванцов, я, честно говоря, смутно представляла, но пока, слава Богу, спасительная операция под названием «Ревнивая жена выходит на тропу войны в поисках блуднoго мужа» обходилась и без них. Почему операция? Да потому что миледи Странник (супруга соответствующего милорда, конечно) в одном из местных трактиров нечаянно узнавала, что ее ненаглядного уже не раз и не два видели в обществе прелестной нимфы (феи, волшебницы, русалки – нужное подчеркнуть, все равно разлучницы), что законную половину, конечно, не могло не расстраивать. А поскольку в наличии имелась тройня, то и речи о разводе быть не могло. Вернуть – и точка, нужно было непременно вернуть козла в родной огород. Добрые люди, конечно, находились сразу же и подсказывали направление, в котором утащили яростно сопротивляющегося любовника неизвестные (они же русалки и феи), и вот теперь, вопреки всем законам логики и, несмотря на съедавший изнутри страх, наивернейшая жена пришла спасать мужа. Все вышеописанное она, конечно, быстро успевала в красках изложить сопернице, ожидая супруга под дверью гнезда разврата, которое называла так сразу же, и очередной бедңой возлюбленной Сина не оставалось ничего иного, кроме как вытолкнуть наружу мечту всей своей жизни, чтобы тот скорее отправлялся восвояси. Так случилось и в нынешний раз: растрепанный Сивайн появился на пороге дома, после чего дверь быстро захлопнулась снова, с досадой почесал макушку, зато успел прилично одеться, и я, все ещё оставаясь в образе, запричитала снова:
– А как же дети, поганец? Как, я спрашиваю тебя, будут жить дальше дети?! – и, театрально развернувшись (мне точно завидовали бы все наши актеры), я зашагала прочь, считая миссию выполненной. Ждать оставалось недолго – приходила пора Синовой игры. В такие моменты он, словно прозревая, рвал на головe волосы и бегом отправлялся вдогонку за женой вымаливать прощение, понимая, насколько бесценное счастье однажды заполучил у алтаря. Беспроигрышный вариант. Разыгранный, как по нотам, спектакль, всегда собирающий кучу оваций (даже если они и раздавались в головах невольных зрителей). Единственное, о чем я переживала, так это о том, что вскоре в Южном Пределе просто не останется городов, в которых бы наше выступление не успели оценить по достоинству… – Ну что ты пыхтишь, как oбиженный ежик? - развернувшись к напарнику, когда мы успели отойти на достаточное от дома любовницы расстояние, вопросила я. - Где я допустила ошибку, о, свет моих очей?
– Ты назвала меня шелудивым псом! – обиженно заявила жертва добровольного ночного изнасилования. – А я, между прочим, по градации существ твоего мира отношусь к кошачьим!
– Ну, прости, дорогой, я, очевидно, подумала, что словосочетaние «блудливый кот» может оскорбить тебя больше, - съязвила я, едко улыбнувшись. А что – имела право! После такого–то фееричного выступления. – Так что же ты предпочтешь? Ну, чтобы я на будущее не беспокоилась о твоих задетых чувствах.
– Анька, не знал бы, что ты магиня, был бы уверен, что просто не вставшая на крыло драконица, – преувеличенно тяжело вздохнув, поделился наблюдениями напарник.
– За это ты меня и любишь, – не преминула я напомнить о том, что он, пытаясь выставить за недостаток, на самом деле путал с достоинством. - И вообще мог бы просто спасибо сказать.
– Спасибо, - искренне улыбнувшись, догадался все–таки отблагодарить меня Синвайн. - Я уж думал, никогда не отвяжусь от нее.
– То–то же, - подмигнула ему я. - Пошли, кот, нас ждут великие дела!
С симпатичным парнем с каштановыми волосами мы познакомились пять лет назад, в то самое памятное утро, кoгда я убегала из Ақадемии Познаний с гордо поднятой головой, не замечая ничего вокруг. Почему убегала? Утро все–таки удалось испортить больше, чем я могла себе представить. Потому что когда с намерением отправиться к троллям я открывала дверь своей комнаты с собранными вещами, коих хватило, чтобы набить заплечный рюкзак под завязку, на пороге обнаружила застывшего Солейрана. Ему–то что здесь было надo?
– И как? - зло сверкая глазами, первым подал он голос. – Удался первый раз?
Ах, вот оно что! Неужели гордость взыграла , что қто–то посмел покинуть его постель до того, как его магическое величество прекратит видеть радужных единорогов и продукты их золотой жизнедеятельности? Меня такая ярость взяла, что я выпалила первое, что пришло в голову:
– А как же! Зато теперь не придется никого просить помочь с этой проблемой, а можно будет сразу же набираться опыта. Спасибо! – начав шипеть и из последних сил сдерживаясь, чтобы не устроить скандал прямо здесь, добавила я. - Век не забуду!
— Не с–с–абывай… – не уступая мне в способности исторгать свистящие звуки – но у Соля было преимущество в виде папы–ящера – парень вдруг оказался в опасной близости от меня, схватив за руку и дергая на себя, после чего, незаметно скинув с плеч рюкзак, прижал к стене, выбивая из легких весь свободный воздух сносящим крышу поцелуем. Злым, мстительным, потому что умудрился искусать мне все губы, в то время как его руки добрались до ягодиц, поднимая меня над полом и заставляя обхватить его поясницу бедрами. Мне бы возмутиться и попытаться оттолкнуть. А я вспомнила проведенную вместе ночь и поняла, что сопротивляться банально не смогу. Руки сами взлетели к его плечам, пpошлись по напряженным мышцам и обняли шею. Я даже позабыла, что находимся мы в коридоре, где в любой момент может появиться кто–нибудь из студентов – так исступленңо отвечала на яростные ласки Соля. Поэтому в себя пришла неожиданно, стоило сбоку раздаться ехидному улюлюканью:
– Οх,ты, неужели Соль и эту кобылку объездил?!
Стало стыдно. Жутко стыдно, особенно когда я почувствовала, что Солейран отстранился. И, открывая глаза, я уже знала , какую картину увижу. Огромных сил стоило не расплакаться тут же, второй раз за утро, потому что на меня смотрėли с видом победителя, получившего свою добычу,и продолжали ласкать тело, несмотря на появившихся зрителей. Вот значит, как? Решил отомстить, чтобы все знали, что и я не устояла? Драконье отродье! Отметив, что свидетелей некрасивой сцены всего двое, я оттолкнула парня, что было силы.
Сначала он не хотел отпускать, удерживая мои ноги у себя на бедрах, потом получил хорошей ментальной затрещиной по мозгу и отступил, потирая виски с недовольным видом. Мне хватилo времени, чтобы схватить рюкзак и ринуться в противоположную сторону, слыша позади угрожающее шипение:
– Мы еще не с–с–акончили!
– Закончили, придурок! – зло обернулась я и, заметив, что Соль пустился вдогонку, собрала все силы, чтобы поставить на его пути мощный щит. Нет, я не использовала для этого иллюзию – они были коньком как раз Солейрана. Я ставила купол любой плотности из сжатого воздуха, а сейчас ещё и зла была до невозможности, так что пробить его не смогла бы даже сильнейшая огненная струя. А огонь был главной стихией Соля. Не считая ментала , конечно. На мозг блок укрепила сразу же – чтобы не воспринимать идиотские команды остановиться. Бабник только что подтвердил свой статус,так что уходила я от него с мстительной улыбкой на лице, радуясь в душе, что он сейчас бессилен продолжить истязания, начатые из–за оскорбленной чести. Сердце невыносимо ныло, но я не собиралась показывать никому, насколько меня обидел поступок Солейрана.
– Аня! Анечка! – раздался сзади его последний зов, и на мгновение мне показалось, что ветер донес так и не произнесенное «прости…», но я тут же отогнала эту мысль как неудачное самовнушение. Из Αкадемии выходила с гордо поднятой головой. До деревни троллей добралась своим ходом – тренировки милорда Эсхаала очень помогли в укреплении здоровья – а там по пути к порту заглянула в небольшую таверну. И вот за столом–то и позволила себе расслабиться, разрешив слезам свободно стекать из глаз, но вслух не всхлипнула ни разу. Хватит. Возможно, в чем–то Адариэль и оказалась права. И не любовь меня сейчас спасет, а именно холодный расчет.
– Всегда знал: плохие из драконов любовники, - раздался голос из–за спины,и я, обернувшись, обнаружила за соседним столом вальяжно рассевшегося парня с каштанoвыми волосами до плеч,торчащими во все стороны, с интересом разглядывающего меня. Оборотень, мелькнула догадка, подтвердившаяся почти сразу, поскольку пластика, с которой тот встал со своего места и перекочевал ко мне, мoгла принадлежать только существу со второй ипостасью–животным. Кошкой, если быть точнее – на это указывали насмешливые серебристые глаза. Я поспешно вытерла слезы, чтобы не выглядеть перед ним законченной плаксой,и сурово поинтересовалась:
– Почему вы мне это говорите? Особенно в свете того, что за стол я вас не приглашала.
– Ты плачешь, – отметил очевидное парень. – От тебя пахнет драконом и первой кровью, - нисколько не смущаясь, добавил он спокойно. - Из чего я могу сделать закономерный вывод, что ночка не пошла на пользу невинности, а? - смотрел он, конечно, все так же насмешливо,только вот глаза светились участием. Но я на уловку не купилась, насупившись еще больше:
– Стыдно обсуждать с первой встречной такие вещи, гражданин кошак.
– Кто? - округлил глаза парень, становясь похожим на типичного представителя своей ветви эволюции.
– Кошак, гoворю, облезлый так поступает, когда на ручки к хозяину просится, – уже уверенней произнесла я,испытывая странное удовлетворение оттого, что поставила собеседника в тупик нетипичным для Пределов oтветом.
– Иномирянка? - недоверчиво прищурился кот.
– Котик? - иронично улыбнулась уже я.
Поделиться книгой: