Врата Су' тут. Книга 1 (СИ)

- Сатеника. - Громче повторил юноша. В голове ярко встала картина лежащей на траве девушке.

- САТЕНИКА! - Требовательно крикнул Артелион на грани истерики. Ответом ему по-прежнему были далекие звуки ночного кошмара, лязг металла, крики.

Боль неохотно отступала, гул в ушах затихал. Артелион аккуратно приподнялся на руках и повернул голову. То, что он увидел, подкосило его, и он рухнул на землю. Юноша невидяще смотрел прямо перед собой, побелевшими от напряжения пальцами вцепившись в газон. Сердце учащенно билось, сознание отказывалось принимать случившееся. Перед глазами стояло бело-синее платье, красивые ровные ножки и копна черных волос, рассыпанная по плечам и лицу. Только теперь платье было заляпано грязью и кровью, ноги тоже запачкались, одна туфелька слетела и потерялась.

- Сатеника мертва! Мертва.

- Сатеника. - Прошептал Артелион. Он боялся вновь посмотреть на любимую, боялся окончательно убедиться в своей догадке. Юноша как заговоренный продолжал шептать имя погибшей возлюбленной, а из глаз у него текли слезы.

К реальности его вернули неожиданные звуки боя, раздавшиеся совсем рядом. Артелион мгновенно замолчал и прислушался.

- Окружай его! - Кричали из-за ближайших зарослей живой изгороди.

- Шустрый гад! Уф.

Торопливый разговор перекрыл жуткий рев невиданного зверя. Голоса смолкли. Было слышно лишь, как что-то огромное со свистом рассекает воздух, тяжелые шаги, хриплое дыхание и шорох травы.

Внезапно раздался еще один крик, явно постороннего человека:

- Сзади!

- А чтоб вас всех! - воскликнул один из ранее говоривших.

Зазвенели сталкивающиеся клинки, но едва танец мечей начался, как раздался булькающий звук и хрип. Ледяная волна страха прошлась по телу лежащего в паре десятков шагов от места схватки Артелиона.

- Что там происходит?!

- Нет! - Воскликнул второй, но его крик оборвался, и также сменился хрипом. Затем что-то с глухим звуком упало в траву.

Теперь страх сменился ужасом, приковывающим к земле, сковывающим движение.

- Беги, идиот! Вставай и беги!

Но подняться с земли было невозможно. Артелион, дрожа всем телом, лежал и ожидал, когда из кустов шагнет его смерть.

Затрещали ветки, и из живой изгороди с жутким треском вывалилась огромная фигура с гигантским двуручным топором, а за ней фигура поменьше с одним коротким клинком в руке.

- Ксет... и энай. Мне конец. - Мысли текли вяло и отстраненно. Будто это всего лишь сон, где всегда можно проснуться и вздохнуть с облегчением.

В зареве пожаров эти двое выглядели как посланники Су"тут. Многочисленные шрамы, капли крови на лицах и одежде, горящие ненавистью глаза, ищущие следующую жертву.

Ксет что-то проревел и указал ржавой секирой, с которой еще капала кровь, на замершего в оцепенении Артелиона. Его спутник кивнул и направился к парню. Походка эная была, легкой и смертоносной, какой позавидовали бы преподаватели в школе фехтования. Юноша, лежа на животе, мог только смотреть тому в глаза, с немым ужасом сознавая, что сейчас умрет. Ему бы вскочить и бежать, размахивая руками и крича о помощи, но руки и ноги не слушались, будто стали чужими.

Энаю оставалось сделать меньше десятка шагов, как вдруг он внезапно остановился и перевел настороженный взгляд куда-то за Артелиона. Ксет, что-то коротко и неуверенно рыкнул на своем языке, поудобнее перехватив секиру. Боясь оторвать взгляд от замерших врагов, Артелион медленно повернул голову и увидел на другом конце импровизированной поляны, в центре которой оказался он, толстяка, виденного днём.

На мгновение удивление пересилило страх перед враждебно настроенными выродками Тармата.

- А этот дурень, что тут делает?!

Тот стоял, слегка склонив голову на бок, внимательно и, о Аксея, с чувством явного превосходства, смотрел на грозных, вооруженных громил. На виду толстяк никакого оружия не держал.

- Анреф. - Прошептал Артелион, не веря своим глазам. Внезапная догадка пронеслась, словно прохладный ветерок знойным днем. Вспыхнула бешеная забытая надежда. Рука невольно потянулась к мечу. Юноша с радостью понял, что вновь может двигаться.

- А смысл? Я букашка, которую могут раздавить походя.

Между тем, события на поляне приобрели неожиданный для эная и ксета и ожидаемый для Артелиона оборот. Толстяк слегка засветился бледным голубоватым сиянием. На глазах его живот исчезал, мышцы на руках и ногах наливались силой, а взгляд черных, как уголь глаз, становился все более насмешливым. Он стал выше ростом на целую голову, слегка раздался в плечах. Весь накопленный жир вдруг превратился в прочную ледяную броню, равномерно распределяясь по всему телу.

Потрясенный юноша следил, как руки стремительно превращаются в две большие, с голову быка, дубины, а все тело приобретает насыщенный матово-синий цвет. Одежда повисла на нем бесформенным ворохом тряпья, но анреф не обратил на это внимания, одним плавным движением выскользнув из нее. Вокруг ощутимо похолодало.

Энай бесстрашно кинулся в бой, бешено проревев что-то на своем языке. Легкость, с которой уклонился анреф, возвышающийся теперь над противником на целую голову, от рубящего диагонального удара, казалась фантастической для такой неповоротливой с виду громадины. Левая рука-булава нанесла по провалившемуся после промаха энаю резкий таранный удар. Оглушительно хрустнули кости, и противник с жалким всхлипом отлетел в сторону. Ксет проводил взглядом товарища и осторожно двинулся в атаку. Когда до замершего в ожидании анрефа ему оставалось преодолеть чуть менее пяти шагов, он внезапно прыгнул, с размаху нанося круговой удар на уровне шеи. Анреф небрежно парировал страшный удар, подняв одну руку-булаву вверх. С противным звоном, будто ударилась о металл, секира отскочила от ледяной руки, а ксет огорченно взревел. Отдача после такого столкновения была чудовищная. Анреф пошатнулся и даже сделал два шага в сторону, но лишь для того, чтобы придать себе небольшой разбег. Теперь уже ксету пришлось защищаться. Одной булавой толстяк отбил секиру в сторону, а другой ударил противника по колену. Противный хруст и дикий вой боли резанул по ушам, ошеломленного юношу. Ксет рухнул на землю. Теперь его топор только мешал ему, чем тут же воспользовался анреф. Спустя мгновение с противным чавкающим звуком голова ксета была размозжена. Не снижая темпа, с которым убил ксета, анреф метнулся к еще шевелящемуся энаю, и добил того таким же ударом.

Борясь с тошнотой, Артелион облегченно опустил голову на плитку дорожки и судорожно выдохнул. Он не заметил, что с момента появления анрефа не дышал. Весь бой у того занял едва ли десяток ударов сердца. Вместе с облегчением вернулось и опустошающее горе. Сатеника все так же лежала рядом и гибель двоих тарматских выродков не вернет ее. Ничто не вернет ее. Сдерживая слезы, юноша приподнял голову, увидел анрефа, меняющего свой смертоносный облик на обычный и неуклюже поднялся. Сначала на колени, а потом, неуверенно встал на ноги. Те подрагивали от пережитых страхов. В сторону тела Сатеники Артелион старался не смотреть. Повсюду все еще были слышны крики, лязг оружия, а у него, по-прежнему висел на поясе меч. Вытащив его и сжав так, что побелели костяшки, Артелион требовательно посмотрел на анрефа.

- Иди домой. - Бросил толстяк, неуклюже возясь с подтяжками штанов. - Без тебя справятся. Его руки были по локоть в крови.

- Я хочу отомстить. - Тихо, но твердо прошептал Артелион. - Я не пойду домой.

Анреф нахмурился, пожевал губами, неодобрительно глядя на строптивого парня.

- Отомстить захотел? - Прищурился анреф. - Это всего лишь две неповоротливые туши. - Он махнул рукой в сторону убитых врагов. - А вас здесь было несколько десятков. Все разбежались, сосунки. Ха-ха! Брось железяку, не позорь оружие.

- О чем он?

Артелион слегка растерялся, но виду не подал. Все, чего он сейчас хотел, чтобы сумасшедший анреф прекратил болтать и отправился, наконец, убивать этих тварей. А он пойдет за ним.

- Я хочу отомстить. - Настойчиво повторил юноша. - С вами, господин анреф, или без, я это сделаю.

- Делай, что хочешь парень! Ха-ха-ха! - Рассмеялся в ответ толстяк. - Я презираю таких как ты, презираю всех этих кичливых болванов, потрясающих своими железяками перед дамами. Вот твоя дама, лежит! Посмотри на нее, не отводи глаза. Смотри же!

Артелион, разозленный и опустошенный не смог посмотреть на Сатенику. Внутри от этих слов словно сломался стержень, который держал его эти несколько мгновений. Неожиданно меч, сжимаемый в руке, показался нестерпимо горячим. Юноша уронил его на землю.

Глядя, как парень не может взглянуть на тело девушки, анреф презрительно сплюнул.

- Прости меня. - С горечью прошептал Артелион, закрыв глаза. - Я отомщу всем, кто повинен в твоей смерти. Я буду убивать этих тварей, пока могу дышать.

Взгляд, которым он посмотрел на анрефа, был исполнен горечи.

- Вы можете меня презирать, но запретить следовать за вами, нет.

- Герой. - Криво усмехнулся толстяк. - Если ты решил доказать мне свою храбрость, знай: храбрыми я считаю тех, кто совершает дела, а не тех, кто попусту сотрясает воздух.

- Я хочу совершать дела! - Воскликнул Артелион. - Я хочу убивать этих выродков! Душить голыми руками!

- Иди в Каньон. - Сказал анреф. - Там совершай дела.

С этими словами толстяк повернулся и заковылял вглубь парка. Артелион смотрел ему в след до тех пор, пока того не скрыла темнота.

Идти в Каньон было равносильно самоубийству. Многих отправляли туда служить за какие-то провинности или соблазняли высоким жалованием. Благо служба там не была делом трудным. Знай себе стреляй во все, что движется, подавай Держащим силу воду, да караулы неси. Однако каждый раз, когда Врата открывались, можно было смело утверждать, что сегодня несколько десятков человек погибнет по той или иной причине. Стрелы джелийцев были далеко не самой большой бедой. Наибольшую опасность представляли собой некроманты, заклинатели или безумные шаманы энаев, умеющие создавать молнии. Свежи были воспоминания и о недавнем прорыве. Если такое случилось в Оссене, тогда что было в Каньоне? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Артелиона.

- Пойти в Каньон? Да отец убьет меня за одну только мысль об этом!

Невольно взгляд упал на тело Сатеники. Все страхи и неуверенность застыли под ледяным дыханием жажды мести.

- А я и спрашивать не буду.

- Надо найти кого-нибудь, кто согласится помочь отнести тело Сатеники домой. - Вслух пробормотал Артелион, чтобы разогнать подступившее вплотную одиночество.

- И как я это сделаю? На руках? Я не смогу...

Темный парк хранил молчание. Стихли шумы в городе. Зарево пожаров еще полыхало в нескольких местах, но можно быть уверенным, что вскоре оно погаснет.

- Что эти гады вообще тут забыли?! - Взвыл Артелион, отказываясь верить в произошедшее, и побрел звать на помощь. Меч так и остался лежать на земле.

На пути к выходу, Артелион заметил еще два тела, лежащих неподалеку от дорожки. Он мазнул по ним равнодушным взглядом, и сам удивился своим чувствам. В другой ситуации его охватил бы страх или, хотя бы, омерзение, но сейчас, после того, как он стал свидетелем гибели Сатеники, он чувствовал опустошение и смертельную усталость. Ноги еле передвигались по перепачканным плиткам парка, казались свинцовыми.

- Как я подниму Сатенику? - Мелькнула отстраненная мысль.

Юноша взглянул на свои руки, обнаружив, что они в грязи.

- Наверное, лицо такое же. Плевать.

Артелион вышел из парка и оглядел пустую улицу. Посреди нее лежала перевернутая телега с яблоками. Они раскатили по мостовой в разные стороны. В панике снесенные прилавки, покосились или разрушились, их содержимое, рассыпанное и растоптанное по улице, наводило на мысли о грязных нищенских кварталах. Несколько фонарей освещали беспорядок тусклым желтым светом. Артелион заметил еще чье-то тело, но подходить побоялся. Он пытался найти хоть кого-нибудь, кто помог бы ему. Улица была пустынна. Даже свет в окнах домов не горел - люди боялись обнаружить свое присутствие.

Мертвое безмолвие длилось недолго. Внезапный шум множества шагов разрушил давящую тишину. Артелион посмотрел в сторону темного переулка. Оттуда лился свет масляного фонаря. Послышались голоса:

- Тут никого.

- Надо посмотреть в парке.

- Там же темно!

- Цыц, козявка! Я сказал в парк, значит в парк.

Неосознанно юноша отступил в тень деревьев. Ему не хотелось попасться на глаза неизвестным, приближающимся к выходу на мостовую. Это могли быть стражники, а могли и мародеры. Последние вряд ли обрадуются случайному свидетелю.

Пятно света росло, пока, наконец, не показался фонарь и несущие его люди. Пятерка стражников. Впереди двое с обнаженными мечами и круглыми щитами, трое с арбалетами за ними. Они осторожно вышли из переулка и огляделись. Свет отражался на металле доспехов. Со своего места Артелион видел, как напряженно стражники смотрят по сторонам, остерегаясь любых неожиданностей.

- Там тело, господин сержант. - Тихо шепнул один из них, кивая в сторону.

- Росми, Салдик, посмотрите. - Так же тихо приказал сержант. Вблизи темной стены парковых деревьев стражники невольно старались вести себя тише.

Двое устремились к лежащему на мостовой бедолаге, бряцая кольчугами и постоянно бросая настороженные взгляды по сторонам. Их шаги гулко отдавались в непривычной ночной тишине улиц Оссена. Остальные напряженно оглядывали безмолвный парк. Артелион только сейчас отметил, как тихо вокруг. Город словно вымер. Даже привычного лая собак не было слышно.

Стражники вернулись к своим товарищам. Один из них на вопросительный взгляд сержанта отрицательно покачал головой. Сержант задумчиво кивнул и начал тихо отдавать распоряжения:

- Салдик, туши фонарь. Идем в парк. - Доносилось до Артелиона. - Двигаемся тихо. Смотрите внимательно, не подстрелите горожан. Их там попряталось Аксея знает сколько.

- Может фонарь-то оставим, господин сержант? - Подал неуверенный голос один арбалетчик.

- Нет. Нас будет за лигу видать в темноте. Туши.

Задвижка тоскливо скрипнула несмазанными петлями, и свет померк.

Артелион понял, что дальше сидеть в кустах становится опасно и решил, создавая как можно больше шума выйти на свет.

- Только бы не застрелили.

Едва он начал движение, поднявшийся шелест кустов прервал разговор стражников. Арбалетчики прицелились, а двое со щитами быстро присели перед ними.

- Свои! - Голос Артелиона сорвался. - Не стреляйте! - Выдавил он и вышел из укрытия.

- Стой, где стоишь! - Повелительный тон сержанта заставил бы остановиться несущуюся галопом бешеную лошадь. Несколько мгновений стражники внимательно разглядывали перепачканного юношу в ободранной местами обгоревшей одежде, после чего медленно опустили арбалеты. Эти несколько мгновений Артелион ощущал себя очень неуютно. Под прицелом пяти пар внимательных холодных глаз и трех нацеленных арбалетов, невольно начнешь нервничать.

- Я могу двигаться? - Артелион не хотел, чтобы вопрос его прозвучал грубо, но привычка обращаться к простым людям с некоторой долей высокомерия въелась слишком глубоко.

- Ты один? - Вместо ответа спросил Сержант.

- Да. - Кивнул юноша. - Мне нужна ваша помощь.

Он подошел к стражникам. Трое были молодыми парнями едва ли старше его, а двое, те, что держали щиты, мужчинами лет сорока.

- Мою девушку... - Ком в горле не дал продолжить. Юноша тяжело сглотнул и опустил взор. Сержант ободряюще положил руку ему на плечо.

- Держись парень. - Сказал он. - Мы уже ничем не можем ей помочь. Ты видел кого-нибудь живого в парке?

Артелион несколько ударов сердца стоял, пытаясь принять слова сержанта.

- Ей уже ничем не помочь...

- Сатеника...

От безысходности захотелось завыть в голос. Сделав невероятное усилие над собой, чтобы не сорваться на глупые просьбы о помощи, или, что еще хуже, на оскорбление стражников, задающих дурацкие вопросы, юноша ответил:

- Я никого не видел. Все разбежались.

- Что там произошло? - Не удержался один из арбалетчиков.

Сержант, не оборачиваясь, сердито цыкнул на него, и тот замолчал, хотя по его лицу пробежала тень недовольства.

- Вообще? - Засомневался сержант. - Там же было полно народу.

- Как я буду смотреть в глаза ее родителям?

- Из таольцев. - Поправился Артелион.

- Что буду говорить им?