Волк из пепла и огня

Гранаты взорвались с мощными отголосками. Во все стороны полетели раскаленные докрасна осколки. Сеянуса омыло огнем, и ударная волна отбросила его на большую машину. Доспехи зарегистрировали несколько пробоин, где существам удалось ослабить гибкие сочленения, но ничего серьезного.

Прислужники исчезли, разлетевшись кровавыми ошметками по ближайшим орудиям, будто после взрыва на кукольной фабрике. Уцелело несколько существ, но они больше не представляли опасности. Сеянус, покрытый кровью чужаков, поднялся на ноги и прицелился из пистолета в приближающихся броненосцев.

— Снять их, — приказал Сеянус.

Славное отделение — так называли себя воины, которыми командовал Сеянус. Димос, Малсандар, Гортои и другие. Всеми любимые фавориты Хоруса заслужили это имя. Некоторые считали его свидетельством их тщеславия, но те, кто видел этих легионеров в бою, думали иначе.

Малсандар убил первое существо парой выстрелов из плазменного карабина — железное создание полыхнуло, словно вулкан, когда ослепляющий луч вызывал цепь вторичных взрывов изнутри. Гортои повалил еще одного сокрушительным ударом силового кулака и, схватив за руки, разорвал надвое, словно снова оказавшись в ямах смерти на Хтонии.

Димос и Улсаар сдерживали другого прицельными болтерными очередями, пока Энкан обходил его сзади с мелтазарядом наготове. Фаскандар стоял на коленях, его доспехи горели, керамитовые пластины плавились, подобно воску. Сеянус слышал по воксу его крики.

Сеянус выбрал цель — броненосца с длинными бронзовыми бивнями, грубо припаянными к клыкастой металлической челюсти. Его глаза были двумя неодинаковыми дисками красного и зеленого цветов, тело — бочкообразной конструкцией со скрежещущими поршнями и руками-орудиями из клепаного металла. Он всадил болтерный снаряд ему в глотку. Масс-реактивный снаряд взорвался и снес существу голову в брызгах огня и фонтане биоорганического масла.

Существо продолжало наступать, подняв тяжелое короткоствольное оружие с пылающим стволом. Сеянус выскочил из укрытия, не давая ему времени выстрелить. Его сапоги с грохотом врезались в грудь орка. Броненосец не упал. Легионеру показалось, будто он ударил колонну здания.

К его голове понесся коготь на чудовищно огромных поршневых приводах. Сеянус пригнулся и нажал кнопку активации на рукояти цепного меча. Клыкастое лезвие взревело, и он без раздумий рубанул по последним струям масел и жужжащим цепям, что еще удерживали голову броненосца.

Рогатый череп покатился по палубе, и Сеянус наступил на него. Металл треснул, и вязкая жидкость, подобная той, в которую погружали останки смертельно раненных братьев, погребенных в дредноуте, выплеснулась наружу вместе с дергающимся, похожим на корень спинным мозгом. К горлу Сеянуса подкатила тошнота, стоило ему увидеть, что лежит в железном черепе.

Его наполняла губчатая серо-зеленая масса, напоминающая разросшуюся грибковую кисту. Два красных глазных яблока, державшихся на сломанных металлических стеблях, бешено глядели на него из обломков железного черепа.

Ужас едва не стоил ему жизни.

Коготь обезглавленного броненосца вцепился ему в нагрудник и поднял с палубы. Из труб на спине повалил черный дым, когда когти начали сходиться вместе. Пластины доспехов смялись под сокрушительным давлением. Сеянус попытался высвободиться, но хватка была неодолимой.

Выкованная на Марсе броня треснула. На сенсориуме замигали предупредительные руны. Сеянус закричал, когда кости затерлись друг о друга и внутреннюю часть доспехов стала заполнять кровь.

Он уперся ботинками в грудь броненосца и, выгнувшись, достал пистолет. Красные глаза в медленно осушающемся шлеме неотрывно наблюдали за ним, наслаждаясь мучениями. Болтерный снаряд разорвался в мозговом веществе броненосца, и его тело забилось в судорогах. Коготь дернулся, выронив Сеянуса на палубу.

Он неудачно приземлился, повредив позвоночник. Перед глазами побелело из-за лекарства, хлынувшего в кровь, чтобы унять боль в основании шеи. Он расплатится за это позже, но иначе ему попросту не дожить до этого «позже».

Сеянус воспользовался передышкой, чтобы восстановить равновесие.

Остальные броненосцы были мертвы.

Как и Фаскандар, чье тело превратилось в желе от выстрела из неизвестного оружия зеленокожих. Димос сидел на коленях рядом с павшим братом.

— Его нет, — произнес он. — Не хватит даже для апотекария.

— Он будет отмщен, — пообещал Сеянус.

— Как? — спросил Гортои. Воинственность, прозвучавшую в его голосе, требовалось усмирить.

— Кровью. Смертью, — ответил Сеянус. — Наша задача неизменна. Мы идем и убиваем всех, кого увидим. Кому-то не по душе наш план?

Возражать никто не стал.

Димос взглянул на рваную дыру, проделанную десантной капсулой.

— Остальная рота в сотнях километров над нами, — сказал он. — Здесь мы сами по себе.

— Нет, — произнес Сеянус, — мы не одни.

Системы его доспехов обнаружили присутствие кого-то из имперцев.

— Кто еще мог оказаться на такой глубине? — спросил Малсандар.

Сеянус никогда прежде не видел такую сигнатуру, но, кому бы она ни принадлежала, даже электромагнитные помехи и враждебное излучение техники орков в ядре мусорного мира не скрывали ее.

Только один человек мог быть видимым так глубоко в Горро.

Сеянус усмехнулся:

— Это Император.

Хорус падал внутрь мусорного мира, подобный перламутрово-белому ангелу с огненными крыльями. Он прыгнул без раздумий, зная только то, что ему нужно идти за отцом.

Землетрясение рвало Горро на части. Проседающие уровни из наваленного кучами мусора разваливались. Слои разделялись, град обломков усиливался.

Это означало две вещи.

Во-первых, Хорус мог следовать примерно тем же путем, что и его отец.

А во-вторых, пространство внизу расширялось, и спуск ускорялся. Он пролетал через муравейники жилых пещер, вонючие ямы для кормежки и лабиринты мастерских, в которых пылал изумрудный огонь.

Хорус выдерживал удары, которые убили бы даже обычного легионера, когда смертельные судороги бросали его из стороны в сторону, словно подхваченный ураганом лист. Подняв глаза, он заметил падающие следом крошечные черные и золотые фигурки.

Юстаэринцы и Легио Кустодес.

Они последовали за ним, героичные и жертвенные.

И обреченные.

Они не были примархами. Они не могли перенести того, что мог он.

Хорус увидел, как одного из юстаэринцев испепелила струя плазменного огня, которая вырвалась из развороченной трубы. Кустодиев, летевших головами вниз, давило падающим мусором и деталями разваливающихся конструкций. Их обмякшие безжизненные тела следовали за ним в глубины мира.

Снизу взвивались километровые молнии. Боевые машины орков взрывались, хаотично движущиеся снаряды рикошетили от стен. Некоторые попадали в Хоруса, опаляя броню и обжигая плоть.

Хорус проносился сквозь пещеры, наполненные крупными механизмами, которые никогда бы не осмелился создать, не говоря уже о том, чтобы привести в действие, ни один адепт Марса. Мир вращался вокруг него, остов Горро разламывался и кричал в преддверии разрушения. Похожие на утесы стены сходились вместе, гигантские балки из килей поврежденных звездолетов гнулись как проволока, струи расплавленного металла вырывались из разваливающихся заводов.

Примарх врезался в стену, которая раньше могла быть палубой, под углом, который немного замедлил снижение. Земля внизу представляла собой ад рушащихся обломков и огня. Хорус ударил кулаком в металл, оставляя за собой рваную полосу, чтобы затормозить падение.

И даже с уменьшенной скоростью удар оказался сокрушительным. Хорус упал на колени и покатился сквозь пламя, чувствуя, как жар пропалил доспехи и коснулся кожи.

Палуба содрогнулась и сорвалась с крепежей.

Он пролетел через зияющую бездну, подсвечиваемую снизу сине-белым излучением. На секунду Хорус завис в ослепительно-яркой пустоте противоборствующих гравитационных сил, что тянули его в тысячу сторон одновременно. Затем одна сила, мощнее всех остальных вместе взятых, схватила его и потащила вниз.

Примарх упал, лишь в последнюю секунду успев сгруппироваться. Он рухнул на колено, оставив в палубе глубокую вмятину.

Секунду он не верил своим чувствам.

Хорус оказался в сферическом зале, где играли постоянно изменяющиеся гравиметрические силы. Здесь не существовало ни верха, ни низа и отсутствовало единое направление, в котором могла бы действовать сила притяжения. Из громадных медных сфер, расположенных на неравных промежутках вдоль внутренней стены, вырывались молнии, и сбивающее с толку своей невероятной запутанностью сплетение переходов и мостков окружало колоссальный вихрь энергии. По крайней мере с километр шириной, он пылал, будто скованный зверь плазменного огня. Из неуклонно растущего вихря выплескивался серебристый огонь, разрушая структуру Горро.

Но взгляд Хоруса привлекала не столько слепящая и гипнотизирующая реакция плазмы в сердце мусорного мира, сколько окруженный со всех сторон золотистый свет.

Император прокладывал путь сквозь завывающую толпу самых крупных зеленокожих из всех, которых когда-либо видел Хорус. Большинство ростом не уступали примарху. Один даже превосходил самого Императора.

Его отец пытался достичь фрагментированного железного кольца, что окружало слепящее плазменное ядро, но зеленокожие обступили его со всех сторон.

В этом бою не мог победить даже Император.

Но он был не один.

Сеянус и его Славное отделение прорывались через руины мусорного мира по старинке. Без тонкостей, без изящества. Словно рейд на территорию враждебного лорда в те дни, когда значение имели лишь грубая сила и беспощадная жестокость, когда ты колол, бил и стрелял до тех пор, пока не убивал всех на своем пути или не тонул в крови.

Его перламутрово-белые доспехи стали скользкими от крови. Ему пришлось выбросить пистолет, когда механизированный слизень вцепился в него и попытался взорвать боезапас. Меч раскололся о череп еще одного броненосца, разбрызгав его бесформенный грибкообразный мозг по всей палубе.

Все это было не важно.

Его кулаки были оружием.

Его вес был оружием.

Энкан и Улсаар погибли, сраженные моторизированными колунами и энергетическими крючьями.

Важно было лишь успеть к Императору.

Сеянус вошел в боевой ритм, в ту холодную внутреннюю пустоту, где мир сжимается до сражения. Туда, где поистине великие отличаются от простых смертных тем, что способны осознавать происходящее.

Димос сражался слева от него, Гортои — справа.

Они прорывались все дальше, бредя по колено в крови и мясе зеленокожих. Вонь боен и отхожих ям сшибала с ног, но Сеянус заблокировал ее. Волна неистовствующих орков походила на массу зеленой плоти, закованной в смятую броню. По пути им встречались другие броненосцы, а также множество иных технологических чудовищ, при виде которых первые казались едва ли не понятными и знакомыми.

В ходе Великого крестового похода Сеянусу пришлось повидать немало образцов грубой, но действенной техники зеленокожих, но то, что скрывала под собой поверхность мусорного мира, на порядки превосходило все это и сложностью, и вызываемым отвращением.

Метка Императора по-прежнему ярко горела на визоре, хотя остальные ответные сигналы смазывались и искажались из-за помех.

Сеянус заметил впереди расколотую арку, из которой изливался ослепительный белый свет. Император находился за ней.

— Мы на месте, — с трудом выдохнул легионер — Даже феноменальная сверхчеловеческая физиология имела пределы выносливости.

Он ринулся через арку в огромный сферический зал. в центре которого пылало ярчайшее из солнц.

— Луперкаль... — прошептал Сеянус.

Меч Хоруса сломался, в спаренных болтерах кончились снаряды. Орудие раскололось посередине, кромка затупилась от разрубания бессчетных тел зеленокожих. Примарх прокладывал дорогу по мостику, десятками убивая чудовищно раздувшихся орков, подбираясь к обвалившемуся уступу прямо под Императором.

Тело и доспехи Хоруса словно пропитались кровью, его собственной и орочьей.

Свой шлем он давно потерял в жестокой схватке с великаном с железными бивнями, моторизированными крушащими когтями вместо рук и извергающей пламя пастью. Он переломил тварь о колено и сбросил труп с мостика. Шальные гравитационные вихри подхватили его тело и унесли прочь.

Все больше зеленокожих, пыхтя и пересмеиваясь, вваливались на мостик, преследуя его. Их мрачная радость оставалась для Хоруса загадкой. Они шли на смерть, неважно, суждено им было умереть от его руки или сгореть в неизбежном разрушении колоссального плазменного реактора.

Кто будет смеяться перед лицом погибели?

Император сражался с бронированным гигантом вдвое крупнее себя. Его голова напоминала огромный валун в железном шлеме со слоновьими бивнями и похожими на зубила тускло блестящими клыками. В угольно-красных щелках глаз светился настолько злобный ум, что у Хоруса перехватило дыхание.

Хорус никогда не видел подобных ему. Ни один бестиарий не описал бы его из страха быть поднятым на смех, ни один магос-механикум не поверил бы в то, что такой монстр вообще может существовать.

Шесть вбитых в плоть лязгающих механизированных конечностей несли дробящие, крушащие, режущие и извергающие пламя орудия убийства. Доспехи Императора горели, его золотой венец сгорел дотла.

Ухающие роторные пушки поливали огнем броню Императора, молниевые когти срывали пластины. Императору требовалась вся его воинская сноровка и психическая мощь, чтобы не дать оружию мех-вожака прикончить себя.

— Отец! — закричал Хорус.

Зеленокожий обернулся и увидел его. Он заметил отчаяние в его глазах и расхохотался. Кулак, похожий на осадный молот «Редуктор», отбил меч Императора и вздернул Повелителя Человечества в воздух. С нечеловеческой мощью зеленая рука стала выдавливать из него жизнь.

— Нет! — проорал Хорус, пробившись через последних зеленокожих, чтобы достичь отца. Мех-вожак повернул наспинное орудие на примарха, и опаляющая очередь молниеносных выстрелов забила по палубе.

Хорус увернулся от снарядов, словно волк на охоте, посреди пепла и огня агонии мира. У него не осталось оружия. В обычной ситуации это не стало бы для легионера серьезным препятствием, но с подобным противником могло определить исход схватки.

Да и никакое оружие примарха не навредило бы существу.

Но вот его собственное...

Хорус схватился за одну из механизированных конечностей вожака, с крутящимися медными сферами и потрескивающим молниевым оружием. Рука обладала громадной силой, но сантиметр за сантиметром он вывернул ее.

Из оружия вырвалась молния, дочерна опалив руки Хоруса. Сквозь мясо сверкнули кости, но что такое боль по сравнению с гибелью отца?

Одним геркулесовым усилием Хорус дернул руку вверх, и оружие выплюнуло из себя белую молнию. Опаляющий залп попал в предплечье мех-вожака, и конечность ниже локтя взорвалась в брызгах обугленной плоти и вскипевшей крови. Зверь удивленно заворчал, выпустив Императора и с глупой завороженностью рассматривая культю.

Ухватившись за подаренный шанс, Император ринулся с воздетым мечом из вороненой стали. Острие пронзило живот мех-вожака и вышло из его спины в фонтане искр.

— Теперь ты умрешь, — промолвил Император и рванул клинок вверх.