Развитие техники в каменном веке

В мустьерскую эпоху появляется новый способ строгания дерева, отличающийся от скобления малым углом наклона лезвия к поверхности обрабатываемого предмета. Такое орудие обнаружено среди материалов Сухой Мечетки (рис. 31, А). Это кремневый отщеп, на спинке которого сохранилась желвачная корка (размеры 6.5×3.5×1 см). Цвет серожелтоватый. Не латинизирован и не окатан. Рабочий дугообразный край слегка притуплен мелкими выщербинками. Противоположный край обработан ретушью. Орудие находилось в работе, о нем говорят изношенность лезвия в части, примыкающей к дугообразному краю. Залощенность лезвия со спинки ничтожно мало. Залощенность лезвия с брюшка занимает относительно большую площадь. В других частях отщеп заглажен от трения о руку.

Рис. 29. Мустьерские скобели для обработки дерева.

А — скобель из Шайтан-Кобы (Крым); Б — микрофото сработанной поверхности орудия, ×200; В — микрофото нетронутой поверхности того же орудия, ×200.

Рис. 31. Строгание в мустьерскую эпоху.

А — строгальный нож из Волгоградской стоянки (Сухая Мечетка), отщеп, подретушированный с одного края (а—б — направление движения орудия); Б, В — микрофото  следов работы на режущем крае; Г — способ работы ножом.

Рис. 32. Неолитические микрорезчики.

А — кремневые микрорезчики из Джейтуна, 2/3 н. в.; Б, В — микрофото рабочего края резчика, ×150; Г — рабочее положение резчика в рукоятке из ребра оленя; Д — положение резчика в торце рукоятки. ×3; Е — схема действующих сил в процессе работы резчика: а — профиль резчика в торце рукоятки, б—направление движения орудия, е — сила сопротивления частиц обрабатываемого материала, г, д — силы, действующие внутри стенок рукоятки, е — сила вертикального давления, к — положение обрабатываемого материала.

Трасологическим анализом поверхности при увеличении в 150 раз были обнаружены следы изнашивания, расположенные почти под прямым углом к лезвию (рис. 31, Б, В). Это говорит о том, что отщепом работали как строгальным ножом, положив его брюшком на материал.[189] В таком положении ретушированный обушок ножа служил для упора указательного пальца правой руки. Движения при строгании производились «на себя» (рис. 31, Г), Угол, iron котором лезвие ложилось на предмет, определяется в пределах 30—40°, приближаясь к строганию современным стальным ножом. Под таким углом мустьерский человек должен был обрабатывать дерево. Строгание кости, если оно имело здесь место, производилось скобелем.

Строгальные ножи из призматических пластин позднего палеолита встречаются значительно чаще, хотя скобление дерева еще остается немаловажным способом работы. Укажем на примеры одноручных ножей-стругов из Костенок I, Костенок IV, Тимоновки, исследованных ранее.[190] Нельзя не отметить, что теперь мы встречаемся не только с работой строгальными ножами «на себя», но и «от себя», что было обеспечено большей длиной кремневых ножей из призматических пластин, их более совершенными формами. Строгание «от себя» производительнее, так как позволяет использовать более сильную «мускулатуру и скорость движения.

В неолите строгание дерева осуществлялось многими способами, в зависимости от условий и традиционных навыков работы. В Средней Азии (Джейтун, Большой Тузкан и др.) мы находим следы использования на призматических пластинках и даже микропластинках. Здесь дерево обрабатывалось и микрорезчиками, вправленными в костяные рукоятки (рис. 32, А—Е), В неолите Прибайкалья употреблялись нефритовые шлифованные ножи для строгания кости и дерева, а также двуручные шлифованные струги из кремнистого сланца.

Уже с момента появления техники расщепления нуклеуса на призматические пластины было положено начало использования их для двуручного строгания. Длинная пластина с гладким брюшком представляла готовый двуручный струг, который нетрудно было держать за оба конца пальцами правой и левой рук. Так поступали австралийцы, когда ни удавалось скалывать со своих пирамидальных кварцитовых нуклеусов длинные отщепы-пластины. Они работали сидя. Обрабатываемый предмет одним концом упирали себе в грудь, а другой зажимали коленями или ступнями ног. Строгали движениями «на себя».

Двуручные струги неолита Прибайкалья из кремнистого сланца, имеющие длину до 16 см и ширину около 5 см, представляли крупные пластины, отшлифованные с двух сторон.[191] Выемки на обоих концах служили для привязывания к рукояткам, позволявшим надежно зажимать орудие в руках для сообщения ему сильного давления.

Рис. 33. Долотовидные струги неолита Прибалтики с поперечно-желобчатой шлифовкой рабочей части.

А — типы и размеры стругов; Б — резец для обработки дерева, изготовленный тем же способом; В — микрофото следов  шлифовки  и изнашивания; Г — способ  работы стругом.

Неолит Прибалтики дает нам пример весьма своеобразного орудия для строгания дерева. Здесь обычный тип малого тесла превращен в одноручный струг путем желобковой пришлифовки рабочего края с одной стороны (рис. 33, А). В профиле такое орудие имеет рабочую часть вогнутой с одной стороны и выпуклой — с другой. Изученный в лаборатории образец из стоянки Нарва I, раскопанной Н. Н. Гуриной, показывает, что для пришлифовки выпуклой стороны требовался простой плоский абразив, на котором, если судить по линейным следам (рис. 33, В), мастер закруглял эту сторону в несколько приемов. Для получения желоба был необходим или круглый в сечении стержень, специально изготовленный, или край тонкой абразивной плитки, выровненный и закругленный. Абразивные плитки из песчаника найдены на стоянке Нарва I. Хотя они в основном предназначались для пиления кости, но вполне годились для желобковой пришлифовки рабочей части каменных стругов.

Здесь мы имеем одноручные струги, прикрепляемые к рукояткам. Работа ими производилась двояким способом: «от себя» и «на себя», в зависимости от условий и навыков (рис. 33, Г). Но они благодаря малой кривизне лезвия предназначались не для производства выемок, не для художественной резьбы, а для выравнивания плоскостей, играли роль рубанков, хотя другие типы могли служить и для резьбы (рис. 33, Б).

Рис. 34. Папуас племени куку-куку строгает дерево теслом.

Примеры использования обычных тесел в качестве скобелей или стругов многочисленны. Можно указать на орудие из Флорешти — поселения трипольской культуры в Молд. ССР, раскопанного Т. С. Пассек в 1956 г. Такие факты можно почерпнуть и из этнографии. Папуасы племени куку-куку обычно строгальные работы выполняли теслом, даже не снимая его с рукоятки. Рабочие движения они производили «на себя» (рис. 34).[192]

Большим сдвигом в технике строгания является внедрение медных орудий. Превосходство медных ножей над кремневыми в строгании дерева было трех-, четырехкратным, так как угол заострения их лезвия уменьшался до 15°, в то время как кремневые имели 35—45°. Кроме того, в процессе работы лезвия кремневых ножей выкрашивались, а ретуширование их снижало эффект работы: увеличивались и угол заострения лезвия, и сопротивление частиц древесины возросшим неровностям рабочего края. Медные орудия нуждались лишь в подточке затупившегося лезвия.

В самых древних медных орудиях Сибири — листовидных ножах из погребений Глазково, Ленковка, Фофаново уже использовано важнейшее преимущество металла над камнем. Угол заострения их лезвия доведен до 18—15°. Их крепление производилось не в торец к ротовой рукоятке, а в боковую прорезь, под углом 100—120° к рукоятке.[193] Возможно, многие нефритовые строгальные ножи имели такой же коленчатый монтаж. При подобном креплении приложение физической силы удваивалось в сравнении с зажимом ножа между пальцами, так как рукоятка захватывалась всей кистью правой руки. Не исключалось в этом способе строгания и приложение левой руки путем зажима свободного конца ножа двумя пальцами, что придавало способу двуручный характер. Размеры некоторых медных ножей (15 см) и роговых рукояток (18 см), подобных экземпляру из Ленковки, делали двуручную работу обязательной.[194]

Тенденция к переходу от способов строгания «на себя» к способам «от себя» и от одноручных к двуручным является закономерной, усиливаясь с внедрением железа.

Выпрямление древков

В инвентаре охотников Европы и Азии эпохи позднего палеолита появляются странные предметы из рога оленя и бивня мамонта в виде коротких стержней с отверстием на утолщенном конце (рис. 35). Чаще они изготовлялись из рога оленя, а отверстие прорезывалось в точке ответвления отростка от ствола. Во Франции эти предметы найдены во многих стоянках. Некоторые экземпляры имеют по два и даже три отверстия.[195] Обычно отверстия имеют округлую форму, но встречаются овальные, иногда даже весьма узкие. На территории Советского Союза эти предметы найдены в Костенках I, Мезине, Афонтовой Горе, Бурети.

Puc. 35. Роговые выпрямители древок копий из французских стоянок позднего палеолита. 

Назначение их оставалось спорным. Французские ученые назвали их в свое время «жезлами начальников» (batons de commandements), символами власти вождей. Такое определение казалось правдоподобным ввиду того, что многие из этих предметов были украшены изображениями животных или орнаментом. Позднее были даны другие определения функций этих предметов. Например, высказывались мнения, что в них можно усматривать знаки «охотничьих трофеев». Некоторые ученые пытались приписать им функции «фибул»—застежек для меховой одежды, или «магических дощечек». Кроме того, были предложены три технических определения. По первому их рассматривали в качестве орудий для разминания ремней, по второму — в качестве выпрямителей древков копий, по третьему — копьеметалок.

Наблюдения, проведенные над серией предметов, показали, что отверстия в них не носят следов изнашивания от трения, которые должны были образоваться при разминании ремней. Экспериментом была подтверждена вторая техническая гипотеза. В природе не так часто встречаются вполне прямые ветки или стволы молодых деревьев, пригодные для изготовления древков копий. Для получения необходимой прямизны, важной для правильного полета копья, их надо было выпрямлять. Опыт показал, что одного выпрямителя для этого было недостаточно. Ни в сыром, ни в сухом виде древесина не поддается простому механическому воздействию без помощи воды и огня. Выпрямитель служит только средством, усиливающим мощь человеческой руки по принципу рычага. Его роль заключалась в том, чтобы перегнуть древко в нужной точке и удержать его в таком положении на несколько минут после нагрева над костром. Здесь имеется в виду зарождение обработки дерева техникой сгибания. Важно указать, что сырую древесину значительно труднее выпрямлять путем распаривания. Количество заключенной в ней естественной влаги не может быть удалено за несколько минут нагревания. Палеолитический человек занимался выпрямлением древков, своевременно их заготовив и просушив. В процессе прогревания над костром древко смачивалось водой в той части, которую предстояло выправить. Иначе древко давало поперечные и продольные трещины при сгибании. Смачивание, нагревание и сгибание чередовались, повторяясь столько раз, сколько было необходимо для полного удаления кривизны древка. Всего на выпрямление кривизны в одной части древка расходовалось, по данным эксперимента, около 10—15 мин.

Выяснилось, что выпрямители могли изготовляться не только из рога, бивня и кости, но и крепкого дерева, дуба, бука, свилеватой березы и других твердых пород. Деревянные выпрямители делать было много проще, но они не сохранились.

Абразивная обработка дерева

Наряду с прогрессом рубки, отески, долбления и строгания развивались способы удаления материала очень мелкими частицами. Это — абразивные способы шлифования и полирования. Сведения о шлифовании дерева на ранних этапах мы черпаем из этнографии.

Для шлифования изделий австралийцы употребляли кварцитовые и песчаниковые плиты размером от 10 до 60 см длины.[196] На таких камнях шлифовались не только топоры, но и деревянные орудия (бумеранги, боевые концы копий), орудия из кости (долота, шилья, наконечники дротиков). В процессе шлифовки мастер держал эту плиту между пальцами ног и медленно водил изделием по плоскости, держа его в правой руке и нажимая на него левой. Некоторые племена не обзаводились специальными камнями для шлифования, а обтачивали изделия на первом попавшемся куске подходящей породы и бросали его по использовании. У других существовали постоянные абразивные орудия, служившие для разных целей. При изучении их поверхности можно проследить три стадии обработки копья: 1) соскабливание коры и выравнивание поверхностей; 2) сглаживание и округление древка; 3) затачивание острия.

В неолите Европы, Азии и Америки появляются специализированные инструменты для шлифования древков стрел, составленные из двух песчаниковых полуцилиндров или прямоугольников. Каждый полуцилиндр имел на плоской стороне желобок. Эти половинки, составленные вместе, представляли один инструмент с продольным каналом, круглым в сечении.[197] В процессе шлифовки древко стрелы многократно пропускалось через этот канал правой рукой, а левая рука, державшая инструмент, сжимала половинками стержень древка.[198]

В некоторых странах, богатых песчаниками, но бедных другим техническим камнем, абразивные методы обработки дерева занимали доминирующее положение. Индейцы пуэбло Бенито свои деревянные изделия лишь вчерне обрабатывали топорами. Большая работа по оформлению и отделке дерева велась здесь абразивными орудиями, которыми обитатели каньона Чако располагали в изобилии и высокого качества. В этом состояло своеобразие техники пуэбло, вскрытое археологическими исследованиями.[199]

Абразивные инструменты здесь заменяли тесла, долота, строгальные ножи и даже пилы. Ими шлифовали древки стрел, луки, копья, метательные палицы, верстаки, стойки для ткацких станков, рукоятки, даже такие крупные предметы, как дверные доски, потолочные балки, дверные пороги, косяки и пр. Скорость работы абразивами по сухому дереву достаточно велика. Особенно эффективно было выравнивание плоскостей при помощи абразивных плит. Эту работу в современных условиях производят с помощью рубанка.

Для обработки дерева, обладающего волокнистым строением, требовался крупнозернистый, мягкий абразив, способный к «самозатачиванию», когда выпадает «засаленный» (забитый волокном) слой и обнажаются лежащие за ним новые острые зерна. Такие плиты из крупнозернистого песчаника употреблялись для надпиливания дерева, которое затем ломалось по надпилу. Абразивные пилы служили и для изготовления различных выемок, шеек и прорезей в деревянных изделиях.

Валка дерева огнем

Огонь у некоторых земледельческих народов использовался и для валки стволов. Бели было необходимо свалить очень крупное дерево, папуасы племени куку-куку строили вплотную у дерева небольшой помост из кольев с развилками на верхних концах, на которые были горизонтально положены шесты. Высота помоста была около 120 см от уровня земли. На помосте разводился огонь, который постепенно продвигался внутрь ствола по мере того, как дерево в этом месте высыхало, обугливалось и прогорало. Уголь на стенках выдалбливался теслом, огонь проникал вглубь к ядру ствола. Помост время от времени перемещался то к одной, то к другой стороне дерева, пока ствол не прогорал вокруг на нужную глубину. После этого дерево падало или его валили, подрубив уцелевшую от огня часть ствола. Описанный способ валки больших деревьев наиболее эффективен был в применении к смолистым породам, например к араукарии.[200]

Индейцы бассейна р. Амазонки применяли другой способ. В период интенсивного движения соков они делали двойной надрез вокруг ствола, чтобы снять кору до самого луба и приостановить тем самым этот процесс. Через несколько дней они ударами каменного топора разрыхляли по линии намеченного кольца слой подсохшего камбия и разводили вокруг огонь. Обугленную древесину удаляли, снова жгли ее и т. д., пока ствол не прожигался насквозь. Для этого требовалось несколько дней. Такая работа, по словам Е. А. Гольди, выполнялась так чисто, что ствол казался поваленным стальным топором.[201]

Полинезийцы, в частности гавайцы, уже не применяли огонь для валки больших деревьев, предназначенных для постройки лодок. Они рубили их базальтовыми топорами. По не совсем точным данным, для валки ствола около 1 м в диаметре требовалось 5—7 дней.[202] Очевидно, такой медленный темп работы объясняется большими интервалами для отдыха и культовых церемоний, сопровождавших труд древних гавайцев.

Производство лодок-однодеревок

Калифорнийские индейцы юрок строили свои лодки из красного дерева, растущего на берегах р. Кламат. Являясь монополистом ценной древесины, племя юрок обменивало ее своим соседям. Лодки делались посредством выжигания и выскабливания. Выжигали при помощи горящей смолы, намазываемой на то место о стволе, которое следовало удалить. Излишнее пламя тушилось прикладыванием сырой древесной коры. Регулирование огня при помощи смолы и коры позволяло мастерам юрок выжигать свои лодки с большим искусством, оставлять очень тонкие стенки и острые носы. Выскабливание обугленной древесины и шлифование поверхности производились камнем. По утверждению С. Пауэрса, индейцы затрачивали на выделку своих лодок 5—6 месяцев. Грузоподъемность больших лодок достигала 5 т.[203]

Индейцы Луизианы и Виргинии изготовляли лодки из крупных древесных стволов тоже при помощи огня, но для защиты нужных мест от выгорания они использовали известь, растворенную в воде[204] (рис. 64, 5). Аборигены Новой Англии и других областей Северной Америки употребляли упрощенный способ. Они обкладывали намеченный ствол сосны хворостом и поджигали его. Чтобы огонь не распространялся по стволу вверх, строители лодки обвязывали его мокрой ветошью. Этот предохранительный влажный пояс на стволе они время от времени смачивали водой. Огонь поддерживался до тех шор, пока сосна не падала. Верхушку сосны они удаляли таким же способом. Так выжигали и полость лодки. Уголь выскабливали с помощью раковинных скобелей. Даже при окончательной отделке лодки с наружной стороны, когда употреблялся и топор, выскабливание острыми раковинами или отщепами кремня было делом необходимым. Скобель позволял устранять все неровности на поверхности лодки. Выжигание имело некоторое преимущество перед выдалбливанием сырого ствола. При таком способе лодка реже трескалась и не так быстро загнивала от воды. Об этом способе выделки лодки сообщает ряд авторов, в том числе В. Вуд, Д. Огильби,[205] П. Кальм[206] и де Бри.

Хотя использование огня для выжигания полости лодок имело свои преимущества, все же это был примитивный способ, не имеющий перспективы. Главным стимулом его применения был расчет на сокращение затрат физической работы. Предохранительным средством от загнивания в дальнейшем стало пропитывание лодок древесной смолой или жиром.

Некоторые судостроители не прибегали к выжиганию, а пользовались способом только обжига его поверхности. Лодки чинуков (Орегон) выдалбливались теслами из белого кедра или крупной ели. В длину они имели 8—10 м, 0.7 м в глубину и вмещали 20 человек. Планширы, прикрепленные к верхнему краю бортов и наклоненные наружу,отбрасывали набегающую волну. Корма и нос обычно были украшены резными изображениями людей и животных в стилизованном виде. Во время плавания гребцы сидели на пятках по два человека в ряд с одним веслом каждый. На носу и корме сидело по одному человеку с рулевыми веслами, нередко женщины. На таких лодках чинуки отваживались плавать по бурному морю.[207]

Индейцы о. Ванкувер наиболее крупные рыболовные и китобойные лодки делали из кедра. От поваленного дерева 1—0.8 м в диаметре отрубали вершину, а затем отщепляли при помощи клиньев от заготовки горбыль, составляющий одну треть бревна. Только после этого мастера начинали отеску носа и кормы лодки, заостряя концы для увеличения ее ходкости.

Выдалбливание полости считалось наиболее трудоемким процессом, в течение которого очень важно было не удалить лишний материал и тем самым не испортить заготовку. Вчерне выдолбленная лодка переворачивалась вверх дном, которое отесывалось в соответствии с установленными требованиями. Чистовая обработка производилась раковинными теслами и долотами.

Случалось, что лодка от начала и до конца обрабатывалась в лесу, на том месте, где было срублено дерево. Нередко лодку здесь делали только вчерне. Окончательно она дорабатывалась в поселении, на берегу водного потока. Вся работа велась без применения измерительных средств, на глаз. Но линия лодки были совершенно правильными, как будто их выстрогали рубанком.

Для большей устойчивости борта небольшой лодки распирались. Эта операция была, пожалуй, наиболее ответственная и требовала большого опыта. Внутрь готовой лодки наливалась до самого борта вода, которая затем нагревалась раскаленными камнями до высокой температуры. Иногда огонь разводился даже снаружи, чтобы усилить распаривание бортов. Наружные стенки лодки в ото время обкладывались корой и смачивались, чтобы огонь не причинил вреда. Распаривание делало борта лодки очень гибкими и позволяло раздвинуть их распорками на 45—30 см. Описанная операция, как сообщают авторы, применялась в тех случаях, когда дерево не имело достаточного диаметра я лодка могла бы получиться слишком узкой, неустойчивой на волне.

Головные и кормовые надстройки лодки обычно делали из отдельных кусков дерева и прикрепляли при помощи прутьев и деревянных шипов. Подгонку плоскостей мастера производили посредством черной краски, сделанной из угля, растертого на жире. Смазав плоскую, тщательно выровненную часть носа или кормы краской и приложив к ней ту часть надстройки, которая должна быть точно подогнана к плоскости, они видели до пятнам краски, какие выступы следует снять теслом или долотом. Такая операция повторялась несколько раз, пока плоскости соединяемых частей не примыкали одна к другой без просветов и их можно было соединить намертво.

Готовую лодку индейцы украшали мелкими раковинами, которые вставлялись в специально высверленные отверстия на внутреннем крае кормы. Окрашивалась лодка красной охрой с жиром, большей частью тоже изнутри. В наружную поверхность иногда втиралась черная краска — смесь угля с жиром. Но чаще наружная поверхность обжигалась легким пламенем горящих кедровых лучинок. Обжигание и прожаривание предохраняло древесину от намокания и преждевременного затаивания. После обжигания и прожиривания поверхность лодки тщательно выглаживалась пучками травы или тонких кедровых веток.[208]

Очень крупные лодки изготовляли индейцы хайда, жившие на островах Королевы Шарлотты в Британской Колумбии. Обычно лодки вмещали 20—30 человек. Но некоторые суда их поднимали до 400 человек со снаряжением. На них совершались сравнительно большие плавания в штормовую погоду, от островов Королевы Шарлотты до о. Ванкувер, расстояние между которыми исчисляется сотнями километров.[209]

Трудно сказать, когда возникло разведение бортов долбленой лодки. Возможно, к концу неолита в некоторых странах древние судостроители уже обратили внимание на возможность повысить устойчивость долбленой лодки на воде без спаривания и устройства балансира.

По всей вероятности, техника разведения бортов долбленки появилась в речном транспорте, так как для моря этот способ повышения устойчивости лодок не имел преимуществ перед другими и даже уступая им.

В бассейне р. Амазонки разведение бортов у долбленых лодок существовало до открытия Колумбом Америки. Н. Геппи описывает этот процесс, сохранившийся у индейцев Гвианы до последнего времени. Хотя выдалбливание лодки из крупного древесного ствола производилось металлическими теслами и топорами, другие приемы работы над долбленками оставались примитивными, но без наливания внутрь воды.[210]

Перед разведением бортов лодка устанавливалась на козлах вверх дном и под ней разводился огонь, чтобы распарить свежую, еще сочную древесину, пока она не станет мягкой, а вода в клетках не превратится в пар. Лучшим топливом для такой ценя служили сухие листья пальмы ите, горящие медленно и ровно. За неимением хорошего топлива употребляли хворост, пламя от которого старательно регулировалось равномерным распределением горящих веток по всей длине судна.

Рычагами для разведения бортов служили два чурбана метровой длины, превращенные в огромные прищепки. Лодка переворачивалась бортами кверху, и два судостроителя становились по обе стороны от нее, друг против друга, вставляли рычаги в борта и тянули верхние концы рычагов к себе изо всей силы, упираясь левыми ногами (в противоположные борта. По мере того как борта раздавались в стороны, между ними вставлялись распорки.

Работа по разведению бортов была довольно трудной и опасной. Лодка могла дать трещину. Поэтому очень важно было нагревать ее равномерно и поливать водой в критических местах. Равномерное распаривание могло быть достигнуто при разведении огня как снаружи, так и внутри лодки, а это возможно было в том случае, когда лодку на козлах ставили вниз дном.

О высоком мастерстве обработки дерева дает представление однодеревка, вывезенная из Океании в 4824 г. М. П. Лазаревым, хранящаяся в Военно-Морском музее г. Ленинграда. При длине 7.5—8 м она имеет толщину стенок в 2—3 см, ширину — 40—50 см, глубину — 50—60 см.

На поверхности почти не видно следов от ударов тесла, она выглажена раковинными скобелями до блеска. Нос и корма закрыты опалубкой, как у каяка. Это сделано не путем накладок, а сгибанием тонких бортов распаренного дерева. Нос заострен, корма приподнята. К бортам привязаны кокосовыми бечевками узкие, тонкие планширы и перемычки. Большинство своих крупных лодок полинезийцы выдалбливали без выжигания.

Какова была производительность в строительстве лодок каменными орудиями? Среди многих ученых наших дней господствовало мнение о крайней медлительности такого труда. Еще в XVIII в. С. Крашенинников писал о камчадалах: «Они долбили ладьи свои, чаши, корыта и прочее, однако с таким трудом и с таким продолжением времени, что лодку три года надлежало им делать, а чашу большую не менее года».[211]

Рис. 36. Испытание долбленой лодки на р. Ангаре в 1957 г.

В Ангарской экспедиции был проделан опыт постройки лодки-однодеревки из соснового ствола 60 см в диаметре и 4 м длиной. Всего на эту работу было затрачено 10 дней. Работали два человека по 8 часов в день, сменяя друг друга, так как одновременный труд их был возможен изредка. Предварительного опыта в таком труде работавшие не имели. Всего за это время было вынуто 500 000 см3 древесины. Лодка была сделана с двумя отсеками, разделенными перемычкой, что значительно усложняло ее долбление, повышало трудоемкость. Носовая половина была выдолблена медным теслом за 4 дня, кормовая — нефритовым за 5 дней. Один день был потрачен на изготовление двух весел. В процессе работы медное тесло затачивалось неоднократно, нефритовое тесло не затуплялось в течение всего цикла. Тем не менее медное тесло было эффективнее в обработке дерева. Незначительная разница в эффективности долбления лодки медным и каменным орудиями объясняется тем обстоятельством, что рубка носовой части производилась в первую очередь, когда еще не было никакого опыта в работе подобного рода. В процессе вырубания корневой части был использован накопленный опыт и избегнуты некоторые ошибки. Кроме того, носовая половина лодки имела больший диаметр, чем кормовая.

27 июля 1957 г. в 12 часов дня готовая лодка была испытана на р. Ангаре. Судно оказалось устойчивым на воде. Оно быстро передвигалось под ударами двух весел, которыми работали два человека, Неоднократно уходило от берега на 500—1000 и вдаль и возвращалось, чтобы сменить гребцов (рис. 36). Осадка под тяжестью двух человек оказалась незначительной. Лодка свободно могла вместить 4—5 человек. Устойчивость лодки объяснялась ее массивностью. Оставленные нами стенки бортов и дно имели около 5 см толщины, отчего лодка получилась тяжелой. Для испытания устойчивости гребцы имели указание раскачать лодку вблизи берега боковыми движениями. Это легко было сделать благодаря цилиндрической форме ее конуса. Лодка перевернулась только под действием таких усилий.

Отщепление досок и брусьев

Известным шагом в развитии обработки дерева следует считать отщепление от древесного ствола досок. До итого материалом служил главным образом «кругляк» — стволы молодых и старых деревьев, сучья, ветки. Их срубали, очищали от коры, строгали, долбили, заостряли, сгибали, пользуясь как заготовкой, наполовину обработанной самой природой. В другое положение поставил себя человек к материалу, начав так радикально изменять его естественную форму. В природе готовых досок не существует. Их необходимо было получить из круглого древесного ствола, создать новую форму материала, расширяющую технические возможности человека.

Существовало ли отщепление от древесного ствола досок в позднем палеолите? Казалось бы, так можно думать по находкам костяных клиньев в стоянках этой эпохи в Европе и Азии, а вместе с тем и по технике продольного членения бивня мамонта, имеющей общее с получением досок.

Костяные клинья представлены хорошей серией в Мезинской стоянке.[212] Сделаны они из трубчатых костей и бивней мамонта. Рабочие концы их закруглены и утолщены. Противоположные концы (обушки) смяты ударами молотка, края сколоты и образуют крупные фасы. На рабочих концах некоторых экземпляров сохранилась залощенность поверхности вследствие сильного трения и давления. Один клин с подобными следами нами был выявлен среди материалов Костенок I. Возможно, что мелкие клинья служили для раскалывания продольно надрезанного бивня, а крупные для дерева. Кроме Мезина и Костенок, аналогичные клинья употреблялись в Чулатове, Тимоновке, Супоневе, Мальте.

Австралийцы, если им необходимо было изготовить какой-либо предмет, выдалбливали заготовку, наметив ее контуры на стволе дерева. Так они постукали, изготовляя копьеметалку, корыто или щит. Папуасы племени куку-куку или мбовамбы яри выделке своих мечевидных или весловидных палиц, лопат сначала отщепляли от пальмового или другого дерева доску, точнее говоря, горбыль. Затем, действуя своими теслами, придавали горбылю форму заготовки, предназначенной для дальнейшей обработки.[213]

Австралийцы, делавшие шлифованные топоры, нередко тоже начинали с отщепления досок. Однако самый факт существования у них более раннего и примитивного способа вырубки из ствола дерева заготовки определенной формы показателен для техники, предшествующей появлению топора и тесла.

Экспериментом, поставленным в Карельской экспедиции 1960 г., выяснилось, что процесс отщепления двухметровых досок состоял из трех операций. Сначала наносился каменным топором надруб глубиной в 5— 6 см на стволе. Надруб можно было наносить как в верхней частя ствола, так я в нижней. Затем продалбливали продольный паз для вбивания клиньев. Паз легче было получить меткими ударами топора. Но точнее и вернее паз продалбливался костяным или роговым клином-долотом. Вполне применимо было и каменное долото в деревянной или роговой рукоятке. И, наконец, отщепляли доску-горбыль при помощи нескольких деревянных клиньев, располагаемых последовательно от надруба вниз или вверх.

В случае, если на стволе был нанесен один надруб, доска-горбыль отщеплялась неровно, постепенно утончаясь в сторону от надруба. И длина ее во многом зависела от вида древесины, от глубины надруба. Для получения доски одинаковой толщины и определенной длины да стволе дерева наносилось два надруба. Соответственно между этими двумя надрубами продалбливались и пазы с двух сторон намечаемой доски. Все три операции занимали от 15 мин. до 1 часа времени, в зависимости от масштабов и качества работы. Вид древесины играл большую роль: сосна расщеплялась ровнее и лучше, чем береза. Вторую доску с одного и того же места ствола получить было очень трудно. Поэтому с одного ствола диаметром в 25—30 см обычно снималось два горбыля, лежащих на противоположных сторонах. С увеличением ширины и длины досок значительно возрастала трудоемкость.

Там, где отщепление горбыля было усвоено, наступал следующий этап: раскалывание бревен на рейки я доски. Новые приемы работы, требующие срубания деревьев целиком и поперечного членения их на короткие бревна, а затем раскалывания, были освоены мбовамбами в интересах строительства жилищ. Они умели раскалывать небольшие бревна длиной до 2 и на 4 и 8 реек. Их дверные доски, расположенные горизонтально на брусьях, имели 10 см ширины и 5 см толщины. После раскола их отесывали топорами.[214]

У полинезийцев, которые применяли доски для надстройки бортов к своим огромным однодеревкам, раскалывание бревен на плахи, рейки, брусья и доски стояло на высоком уровне, доступном технике каменного века.

Способом расщепления пользовались в неолите и для заострения свай при возведении построек. Первоначально сваи заострялись отеской нижних концов теслами или топорами. Концы свай, носящих следы отески желобчатым теслом, известны среди материалов озерных поселений в Швейцарии[215] и среди столбов из поселения в Модлоне (Вологодская обл.), раскопанного А. Я. Брюсовым. Наряду с этим обычным способом заострения встречаются сваи, заостренные скалыванием бревна ударами топора не в направлении к концу сваи, а обратно, начиная с конца сваи. Такой способ, весьма экономный, основан на свойствах еловой древесины часто не раскалываться по слою, а давать боковой отщеп. Сделав это открытие, неолитические строители намного ускорили заострение свай, которых им требовалось многие тысячи. Заострение свай скалыванием производилось при помощи деревянных клиньев, тоже найденных на палафитах. Клинья здесь служили для многих целей, в том числи и для расщепления бревен на доски.

Получение заготовок для топорищ на швейцарских неолитических поселениях производилось также путем раскалывания ствола, но более трудным способом. Вековой опыт подсказал применять для рукояток каменных топоров не обычную древесину стволов с прямыми волокнами, а корневище с косослойной, твердой и закомлевой древесиной, весьма стойкой на расщепление. Для этой цели избирался крепкий вяз (ильм) с расходящимися в стороны корнями. Дерево валили, подкопав корни и подрубив их на нужном расстоянии от ствола. Затем ствол перерубался, чтобы получить комель до 75 см, по длине рукояток для топоров. Комель раскалывался клиньями на брусья (заготовки топоров) с таким расчетом, чтобы наиболее массивные и уходящие в сторону корни составляли их продолжение. Отеской и строганием заготовке придавалась характерная для швейцарских неолитических топорищ форма с утолщенным и загнутым ударным концом, на выгнутой стороне которого продалбливалось гнездо для топора. Такая утолщенная, массивная ударная часть топорища с перевитыми волокнами не скоро раскалывалась от работы, хотя каменный топор, суживающийся к обуху, представлял собой клин. Утяжеленная на конце рукоятка, кроме того, дополняла недостаточный вес малоразмерного каменного топора. Так решало трудный технический вопрос население швейцарских палафитов.[216] Одним из вариантов их усовершенствованных рукояток для рубящих орудий была деревянная рукоятка с роговой муфтой. Изготовлялись здесь рукоятки для тесел и из молодых стволов, имеющих ответвления под нужным углом, служившие черенком. Такой способ широко применялся у многих племен Америки, Юго-Восточной Азии и Океании. На Новой Гвинее у племени куку-куку ветвь также составляла древко рукоятки, в то время как часть ствола служила ножкой, в которой выдалбливалось гнездо для тесла.[217]

Выдалбливание гнезда производилось с большим вниманием и осторожностью. Через короткие промежутки времени тесло, которое надо посадить обухом в гнездо, примеривалось к постепенно углубляющейся полости, чтобы не выбрать из нее лишнего материала. Когда рукоятка была вполне закончена, а кора с нее снята, она долго выдерживалась над дымом костра. Окись углерода, являющаяся продуктом неполного сгорания топлива, проникала в поры древесины, придавая ей механическую прочность и стойкость к атмосферным воздействиям.

Привязывание тесла к рукоятке осуществлялось при помощи крепкого ротанга. Но прежде чем начать обматывание, мастер клал на дно гнезда под тесло полоску тростника, чтобы эта прокладка уменьшала скольжение привязанного инструмента в процессе работы. Битки ротанговой обмотки укладывались ровными и плотными двойными рядами. При каждом витке мастер туго натягивал ротанг. Конец обмотки пропускался через несколько верхних витков способом переплетения и закреплялся здесь. При подсовывании конца обмотки под тугие витки использовали инструмент из кости казуара, имеющий рабочую часть в форме плоского шила.

На изготовление деревянной коленчатой рукоятки и посадки тесла в гнездо мастер племени куку-куку затрачивал около 4 часов непрерывной работы,[218] Угол, под которым располагалось тесло к древку рукоятки, у этого племени колебался в пределах 46—76°. Изменение угла насадки тесла зависело от назначения орудия. Тесла, насаженные под малым углом, должны были иметь и малый угол заострения лезвия, что важно при чистовой отеске деревянных изделий. Тесла, насаженные под большим углом, предназначались для более грубой работы, близкой к работе топором.

Производство деревянной посуды и художественная резьба

Ранние из известных нам остатков деревянных сосудов принадлежат мезолиту Дании. Имеются в виду чаши средней глубины, вырезанные из рябиновой и ольховой древесины, а также разливательная ложка, открытые в Эртебёлле[219] (рис. 25, А). По их емкости и рельефному орнаменту можно заключить о применении здесь режущего инструмента.

Деревянная посуда свайных поселений Швейцарии (чаши, черпаки, ложки, кубки, ведерки и т. п.), как об этом свидетельствуют исследования Г. Мюллер-Бека, выделывалась кремневыми резчиками из призматических пластинок. На поверхности многих сосудов следы от этих орудий отчетливо сохранили свою желобчатую структуру. Обнаруженные на поселении Бургешизе-Юг заготовки для выделки посуды представляют вчерне вырубленные болванки, носящие признаки начальной работы резчиками.[220] О технике резания говорят и деревянные изделия Горбуновского торфяника, в частности ковш в виде утки.[221] Представляет немалый интерес тот факт, что в мезолите Дании и на швейцарских палафитах очень нередко заготовками для сосудов служили патологические наросты на стволах деревьев. Их срубали, а затем им придавали нужную форму. Иногда к такому способу прибегали и австралийцы, применяя выжигание. Вероятно, свилеватая древесина этих наростов не давала трещин по усыхании, и посуда из нее отличалась долговечностью.

До исследования каменных орудий Волосовского неолитического поселения трудно было что-либо сказать об инструментах. Серия резчиков из Волосовского поселения показала, что в средней полосе Восточной Европы эти орудия выделывались из небольших кремневых отщепов ретушью и пришлифовкой. Какова бы ни была форма резчиков в целом, рабочая их часть сводилась к конусу, заостренному или слегка закругленному (рис. 37, А, 1—11), Рабочая часть резчиков имела массивный профиль с углом заострения в 60—75°. Пришлифовкой она подправлялась с разных сторон. Пришлифовка с брюшка имела целью заострить режущие кромки; пришлифовка со спинки — придать нужный угол профилю или удалить выступы ретуши; пришлифовка с боков — выровнять режущие кромки (рис. 37, Б). Различная форма рабочей части, неодинаковый угол заострения, разные способы пришлифовки и размеры орудий в целом говорят о том, что здесь мы имеем инструменты не только для выделки чаш, мисок, ложек и других предметов обихода, но и для художественной резьбы по дереву, для украшения изделий домашнего обихода. Надо полагать, что резчики из Волосова прикреплялись к коротким рукояткам, без которых невозможно было обеспечить необходимое усилие в процессе работы.

Лабораторными исследованиями Г. Ф. Коробковой был выявлен совершенно новый тип кремневых резчиков для обработки дерева. Среди материалов среднеазиатских раннеземледельческих поселений (Джейтун, Чопан-Депе и др.) оказалась многочисленная серия очень мелких круглых, овальных, квадратных скребочков (рис. 32, А) с ярко выраженными следами изнашивания по краю. Эти следы можно было иногда заметить невооруженным глазом, хотя размеры «скребочков» достигали 5 × 6, 6 × 7, 8 × 8, 8 × 9 мм. Под бинокуляром признаки изнашивания выглядели в форме сильно затупленного лезвия, пересеченного линейными следами, показывающими направление движения орудия в процессе работы (рис. 32, Б, В). Линейные следы, перпендикулярные лезвию, могли возникнуть в том случае, если на обрабатываемое дерево попадал песок, которого на всех поселениях Средней Азии, выросших на песчаных буграх Кара-Кумов, было более чем достаточно.

Рис. 37. Кремневые резчики.

А — рабочие части кремневых резчиков для обработки дерева из Волосовского неолитического поселения (2—22); Б — фотография рабочей части резчика со следами пришлифовки, ×8.

Способ работы столь мелкими резчиками вначале представлялся загадочным. Прикрепление их к рукоятке казалось возможным лишь при участии связующих веществ — смол, битумов. Но даже в этом случае, если принять во внимание силу давления на инструмент в процессе работы, сколько-нибудь прочное крепление этих микрорезчиков к рукоятке оставалось непонятным. Положение резчика в торце рукоятки могло быть таким, как изображено на рис. 32, Д. Экспериментальное изучение этого вопроса решило загадку (рис. 32, Е). Выяснилось, что при достаточном нажиме на рукоятку (б) микрорезчик (а), находящийся в углублении ее нижнего торца, не выпадает из своего ложа, так как сила вертикального давления (е) выше силы сопротвления (в) обрабатываемого материала (к). Сила сопротивления, переданная на верхнюю половину резчика, распределяется на две точки (г—д), действующие внутри стенок рукоятки и расшатывающие резчик. ‘Экспериментом было выяснено рабочее положение резчика в рукоятке из ребра оленя (рис. 32, Г).

Лучшими рукоятками для резчиков оказались куски ребер. Губчатая масса позволяла вогнать инструмент в торец ребра, а твердые стенки компактной массы противодействовали быстрому расшатыванию его в своем ложе. Резчиком на короткой рукоятке можно было обрабатывать внутреннюю часть деревянных сосудов. В процессе работы снималась узкая тонкая стружка, благодаря чему резчики из Джейтуна были пригодны для художественной обработки дерева, для самых различных операций по производству надрезов, пазов, желобов, выемок, полостей, по пластическому изменению материала.

Нельзя не отметить, эти микрорезчики были вполне эффективны для обработки кости и рога. Вымоченный рог, как установлено экспериментом, успешно обрабатывался кремневыми моделями орудий из Джейтуна.