Развитие техники в каменном веке

В конце позднего палеолита, особенно в эпохи мезолита и неолита, начинают входить в хозяйственный обиход материалы, которые прежде использовались очень мало. Их применение было вызвано микролитизацией некоторой части рабочего инвентаря. Выработка мелких нешлифованных орудий (наконечники стрел, вкладыши ножей и кинжалов, пилки, скребки, сверла, резцы, серпы и т. д.), если судить по неолиту Индии и многих других стран, производилась из полудрагоценных минералов (халцедона, агата, оникса, горного хрусталя, яшмы, лидита, граната, кровавика, роговика), собираемых в виде жеодов, галек и даже миндалин. Отличаясь скрытокристаллической структурой, плоскораковистым изломом, твердостью 7—8 по системе Мооса, эти камни являлись хорошим материалом для скалывания и отжимной ретуши. Такие минералы редко встречаются крупными образованиями. Их можно отобрать среди речных галечников и россыпей. Но в материнском залегании они заполняют трещины, пустоты в магматических породах (базальтах, траппах, мелафирах, порфирах), где возникают в виде пропластков, прожилок, натеков, Происхождение их очень древнее, залегание глубинное. Извлечение их затруднительно даже в местах выхода пород.

Разработки горных пород в неолите

В эпоху неолита произошли крупные экономические сдвиги. Племена рыболовов-охотников, ранние земледельцы, тяготеющие к оседлости, стали строить более прочные жилища, увеличивать площадь поселений. Возрастающие хозяйственные потребности, обмен, повышенный уровень техники и необходимость в шлифованных орудиях создавали нужду в постоянных и обильных источниках технического камня. В результате возникли первые очаги горных разработок кремня, кремнистого сланца, кварцита, обсидиана, базальта, диорита, диабаза, абразивного песчаника, строительного камня и других материалов.

Неолитические шахты с. Красного близ г. Волковыска в БССР, исследованные в 1964—1966 гг. Н. Н. Гуриной, были обнаружены на месте мелового карьера цементного завода. Здесь находится лишь часть переотложенного мелового кремня, залегающего в разных точках Западной Белоруссии и Польши.[42] Для добывания его неолитическое население пробивало в меловой толще вертикальные ямы от 2 до 6 м в глубину и до 1.5 и диаметром. Когда яма достигала слоя с кремнем, ее расширяли боковыми выемками (штреками), чтобы выбрать побольше породы. Но штреки были невелики — 1—2.5 м. Предусматривалась опасность обвалов, креплений же тогда еще не применяли.

На стенках шахт и штреков сохранились следы от ударов роговых мотыг. Они нанесены чаще всего наклонно. На дне шахт найдены и роговые кирки. Некоторые из них сделаны из разрезанных вдоль отростков, соответственно заострены и профилированы с тем, чтобы привязывать к рукояткам, Кирки из цельного отростка или отрезка главного ствола имеют отверстие для насада на рукоять. Кирки носят на рабочих концах ясно выраженные следы изнашивания. Встречаются и целые или почти целые рога оленей; отростки их тоже сработаны — очевидно, ими пользовались как рычагами для извлечения крупных конкреций из мелового ложа. Конкреции весьма разнообразны но форме и по весу — от 50 г до 50 кг.

Чтобы ответить на вопросы, как трудоемка была работа неолитического человека при проходке этих шахт и насколько эффективны роговые кирки, в июне 1964 г. были проведены небольшие опыты. Рядом с древними ямами рабочие вырыли две ямы в песчанистом и меловом грунте глубиной 0.5—1 м, диаметром 1.2—1.3 м. С первых часов работы выяснилось, что вертикальную проходку ям вначале проще и эффективнее вести не роговыми кирками, а деревянными кольями (ломами), заостренными и обожженными на огне. Работать в яме 1—1.5 м диаметром, пользуясь киркой на длинной рукоятке, невозможно. В таких тесных пределах не размещается амплитуда размаха орудием. Роговые же мотыги имели очень короткую рукоятку, ввиду чего не обладали необходимым весом для сильного удара но плотной меловой толще. На них, по-видимому, лежала не менее важная роль по извлечению конкреций и выборке штреков. Мел разрыхлялся кольями, порода выбиралась двумя горстями рук со дна ямы на кусок грубого холста (мешковины) и выбрасывалась двумя рабочими в сторону от раскопа. При небольшой сноровке рабочий двумя руками, сложенными вместе, захватывал 0.8—1 кг породы, обходясь, таким образом, без совка и лопаты. Такой способ землекопных работ, как свидетельствует этнография, существовал в хозяйственной практике многих пародов. Папуасы мбовамб Новой Гвинеи при рытье котлована под жилье разрыхляли землю кольями, которую они выбирали руками и относили в сторону на старых матах.[43] Имевшаяся у них узкая деревянная лопатка служила главным образом для земледельческих работ.

В процессе опытных работ деревянные ломы заострялись кремневым топориком и обжигались на костре. Роговые мотыги изнашивались значительно медленнее. Опыт показал, что на выемку 1 м3 мягкого песчаного грунта требовалось одному человеку 4—5 часов, на 1 м3 мела — 7—8 часов. С углублением ямы производительность снижалась. Очевидно, шахты, подобные Красносельским, могли быть вырыты в два-три летних сезона, если на каждую из них класть труд одного человека.

Иначе добывался кремень на разработках Учтут в 25 км от г. Навои в Узб. ССР, которые исследовал М. Касымов в 1962—1966 гг., а в 1967 г. Т. Мирсоатов. Здесь кремень залегает в известковых пластах желваками и плитами. Проходка колодцев до пласта производилась орудиями из рогов бухарского оленя и дерева. Желвачный кремень красно-коричневого цвета, наиболее ценившийся, вырубался преимущественно каменными мотыгами, кирками, кайлами и молотками. Эти орудия делались наскоро из расщепленных или заостренных галек, а также из оббитых желваков менее ценного кремня. Они не насаживалась на рукоятки. Наиболее тяжелые из них, до 5—8 кг, поднимались обеими руками для нанесения ударов, когда требовалось вырубить крупные желваки из материнского ложа. Более легкие орудия с заостренным или уплощенным рабочим концом употреблялись для рыхления земли в процессе копания ям (шахт). Каменные молотки и молоты из галек служили для откалывания желваков из известкового массива, удаления «наростов», толстой желвачной корки, для проб качества материала. Отростки оленьего рога, трубчатые кости использовались при подкапывании желваков, более широкая часть рога употреблялась как мотыга или лопата. Извлеченный кремень изредка опробовался путем расщепления его на призматические пластинки. Но обычно его уносили в виде сырья для обработки на местах поселений. Глубина ям колебалась в пределах 2—5 м, очень часто делались боковые подкопы, достигавшие значительной площади и человеческого роста и высоту.

Шахты Бурлы 3 обнаружены в 1960 г. Хорезмской экспедицией АН СССР в южном Приаралье. Разведочными раскопками А. Б. Виноградова в 1961 г. были вскрыты две ямы. Наиболее глубокая достигает о— 7 м глубины. Обе ямы вырыты на небольшом бугре и заполнены отходами производства: отщепами, неудачными заготовками, осколками кремня. Шахты были заложены в неолитическое время, о чем свидетельствует кельтиминарская керамика, найденная в нижней части, В западных стенках шахт раскопом открыты штреки.

Большое число кремневых шахт исследовано в Западной Европе, особенно во Франции, Бельгии и Англии, а также в Португалии (Роцио), Сицилии (Монте Табуто), Швеции (Тульсторп) и других странах.

Кремневыми разработками в Спиенне (Бельгия) заинтересовались еще в XIX в. В 1889 г. о них писали Л, де Пов и Э. Ван-Оверлоп,[44] а также А. де Лой и Е. Мунк.[45] К наиболее поздним исследованиям Спиени относятся раскопки М. Верхейлевегена,[46] пытавшегося установить здесь признаки различных эпох. Кремневые копи Граймз Грейвз в Норфольке (Англия) изучались специальной экспедицией[47] и отдельными археологами.[48] По мнению К. Н. Бромхеда, начало выемки кремня в Граймз Грейвзе восходит к эпохе палеолита, которой соответствуют мелкие ямы без галерей. К ним относятся и костяные кирки из длинных костей быка.

Как в Спиенне, так и в Граймз Грейвзе обращает на себя внимание традиция начинать добычу кремня с открытых залеганий и постепенно углубляться по мере того, как слой породы уходит вглубь. При этом для получения качественного материала неолитические горняки не довольствовались кремнем верхних ярусов, а углубляли вертикальные ямы до основного залегания. В Граймз Грейвзе предпочтительным был третий слой, а в Спиенне — шестой, уходящий на 10—15 м вглубь. Всего копи Граймз Грейвза занимали площадь около 140 000 м2, имели более 350 шахт.

Шахты Граймз Грейвза дают следующий разрез пород: 1) песок; 2) глина с галькой и валунами; 3) кремень; 4) мел; 5) кремень; 6) мел; 7) пол шахты. О количестве изъятого сырья можно судить по одной из больших шахт, откуда было вынуто 140 м3 мела и кремня.

Большое число роговых кирок (244 экз.), найденных в двух шахтах Граймз Грейвза, говорит за то, что роль их здесь была велика. В Спиенне употреблялись кирки, сделанные из кремня. При ударе о кремневые желваки они ломались. Преимущество их состояло в твердости и тяжести, необходимой при ударной работе кирками с короткой рукояткой.

В Спиенне разработки занимали площадь лишь в 30000 м2. Неолитические горняки, достигнув шестого слоя, начинали рыть камеру от 1.8 до 3 м в диаметре и 1.2 и 1.5 м высоты. Полом этой камеры и был избранный сдой. В дальнейшем работа велась в радиальном направлении галереи, которая иногда соединялась с галереей соседней шахты. Следовательно, еще в неолите создавались типичные шахты-колокола, которые выкапывались в Англии для добычи угля почти до начала XIX в.

В кремневых шахтах Франции, Англии и Бельгии найдены клинья из отростков рога, из пястных костей лошади, двузубые грабли, молотки из ствола рога, лопатки оленя и быка для выброса земли и измельченной породы. Доставка породы из шахт на поверхность производилась при помощи корзин, кожаных мешков и веревок. Вероятно, таким способом происходил спуск и подъем работающих в шахтах. В Спиенне это делалось посредством деревянной лестницы, ступени которой были вставлены в пазы меловых стенок шахты. В штреках Граймз Грейвза, Мур-де-Барре, Цисберри, Спиенне и др., которые выглядели настоящими штольнями, применялось искусственное освещение: жировые лампы, вырезанные из кусков мела, горящие сухие ветки, смоляные и берестовые факелы.

С помощью роговой кирки выламывались куски плитчатого кремня или извлекались крупные желваки из мелового ложа. По наблюдениям Е. Кервена, в Блекпетче (Суссек) кирки вгонялись рабочими частями, роль которых играли надглазные отростки, в трещины кремненосного слоя. Вбивали кирки ударами по стволу рога в той его части, от которой отходит надглазный отросток, т. е. по «обуху» кирки. Об этом свидетельствуют следы смятости и насечки, сделанные тяжелым куском кремня. Иногда в трещину вбивалось несколько кирок подряд. Работавшие всеми кирками действовали одновременно как рычагами.[49]

Судя по находкам, на неолитических разработках выделывались заготовки топоров, ножей, наконечников копий и стрел, нуклеусы для расщепления их на призматические пластины, пилки и т. д.

Установлены факты возникновения в неолите дренажа кремневых разработок. На это указывают простейшие зумпфы для сбора дождевой воды в Шампиньоле (Франция) и в Цисбюри (Англия). До сих пор еще не обнаружено в неолитических каменоломнях Европы признаков употребления деревянных клиньев, которые, разбухая от воды, ломали породу в шахтах, как это наблюдается на древнеегипетских, древнеамериканских и других карьерах.

Нельзя обойти молчанием очень важные не только для Франции, но и для всей Европы кремневые разработки Гран Прессиньи. Места по добыче кремня и его обработке охватывают большую площадь по течению pp. Вьенны, Эндр и Крез. Кремень из Гран Прессиньи отличается желтой и светло-коричневой окраской. По этому признаку археологи определяют распространение этого материала по Франции. Использование кремневых залежей Гран Прессиньи возникло еще в древнем палеолите и продолжалось до близкого к нам времени, когда этот материал употреблялся для кремневых ружей.

Места, где производилась вторичная обработка добытого материала, весьма многочисленны в районах, примыкающих к залежам. Обследование таких мастерских Р. Феликсом в 1959 г. показало, что здесь велась обработка различных кремневых орудий: ручных рубил, скребков (концевых и круглых), микролитов, ножей с затупленным обушком, стрел, резцов, проколок, наконечников для копий, пилок и т. п. Много встречается нуклеусов различных размеров. На площади некоторых мастерских попадались кремневые диски, обработанные ударной ретушью, рассматриваемые как заготовки топоров, тесел, наконечников.

Согласно наблюдениям Р. Феликса, в обследованных им мастерских (Пти-Карруа, Абальи, Фландери, Шатье, Пти-Польми, Лемери, Ле Феррю и др.) все собранные кремневые орудия принадлежат двум эпохам — палеолиту и неолиту.[50]

В неолитическую эпоху возникла потребность в новых материалах, притом в большом количестве. Например, рыболовы и охотники Прибайкалья[51] наряду с применением кремней в гальках, кремнистых и глинистых сланцев создавали нефритовые топоры, тесла, ножи. Все актинолитовые породы (нефрит, жадеит, серпентин) благодаря волокнистому строению невозможно было использовать в палеолите для получения пластин техникой скалывания и ретуши. Требовалась иная техника: пиление, шлифование, точечно-ударная обработка (пикетаж). Нефрит встречается в палеолитических стоянках Сибири очень редко, только в качестве отбойников и ретушеров, для чего отбиралась мелкая галька. В неолите добывание нефрита производилось как в россыпях, так и в контактах с магматическими породами. Сибирский валунный нефрит в коренном залегании встречается к западу от оз. Байкал (pp. Онот, Чикой, Хорок, Хара-Желга) в актинолитовых сланцах.[52] В КНР нефрит добывался в горах Куэнь-Луня, а разновидность его (жадеит), встречающийся в Бирме и на Памире (р. Тунга), вероятно, доставлялся энеолитическому населению бассейна р. Инда. В Америке нефрит ценился древними мексиканцами выше золота и бирюзы. Новозеландские маори из нефрита шлифовали топоры, тесла и даже палицы. Залежи нефрита были найдены и на о. Тасмания, но аборигены острова не умели пользоваться нм для своих орудий. Неолитическое население Европы приобретало нефрит (смарагдит) из месторождений Силезии, Кариятии, Штирии и южной Лигурии.

Немаловажную роль играл в неолитическом хозяйстве северной половины Европы глинистый сланец. Этот весьма обильный здесь материал не был пригоден для изготовления орудий техникой палеолита. Глинистый сланец для этого недостаточно тверд. Раковистый излом слабо выражен, а слоистые разновидности породы совершенно лишены этого свойства. Однако благодаря неолитической технике и этот материал приобрел практическое значение в хозяйстве. Топоры, тесла, кайла, ножи и другие орудия начинают изготовляться в областях, сравнительно бедных высококачественными породами из группы кварца. В Юго-Восточной Азии, когда человек перешел к земледелию, возведению свайных жилищ, выделке лодок, напали изготовляться в широких масштабах каменные топоры, тесла, долота из цветных сланцев. Близ Цунунга и Патжитана на о. Ява возникают сланцевые разработки, мастерские, откуда эти изделия распространяются по всему острову и даже за его пределы.[53]

Неолитическая техника обработки камня не только вводят в хозяйственный крут общества новые породы камня, но и придает новое значение таким породам, как диорит и базальт, которыми человек пользовался в предшествующие эпохи чаще всего там, где не было кремня, кварца, обсидиана. Диорит и базальт в некоторых странах приобретают монопольное положение в деле производства шлифованных орудий.

На юге Индии, близ Беллара (Kapgallu), известна большая неолитическая траншея, описанная Д. Коттином Брауном и Б. Футом. Она прорезает холм, содержащий диорит двух разновидностей, который добывался для выделки топоров.[54] Крупные неолитические разработки выходов диорита производились и до соседству с Анантапуром. Большое количество заготовок, носящих признаки «точечной» техники и отщепов, здесь можно найти до сих пор.

Для стран Океании первенствующее положение имела обработка базальта. Вся техника судостроения океанийских мореплавателей была основана на использовании базальтовых тесел и топоров.

Горные разработки в Северной Америке

Среди известных нам памятников разработки горных пород индейцами Северной Америки занимают особое место. Эти разработки сравнительно недавно покинуты их законными владельцами. Свежесть получаемой информации, своеобразие, богатство материала, большой размах работ, в котором законно видеть апогей хозяйственной жизни каменного века, — все это делает памятники Нового Света важным звеном в понимании законов развития первобытной техники.

Широко и разносторонне использовался обсидиан, обладавший различным цветом и текстурой. Он встречается крупными отложениями во многих горных областях западных штатов, а также в Мексике и Центральной Америке. Б. Г. Холмс,[55] обследовавший выходы этого минерала в 1878 г. в Иеллоустонском парке (заповеднике), расположенном в штатах Вайоминга, Монтана и Айдахо, нашел здесь много следов древних разработок. Обсидиан местами поднимается над поверхностью земли на 100 м и более в форме колонн монолитного стекла. Древние разработки установлены и в горах Новой Мексики, в Неваде и Аризоне. Известны калифорнийские обсидиановые изделия, среди которых отдельные ножи, или, скорее, мечи, достигают 75 см.

Древнейшие обсидиановые разработки Мексики[56] находятся в штате Идальго, в 22 км от г. Пачука, на горе, известной под названием Гора Ножей. Население ближайших долин за столетия переработало десятки тысяч квадратных метров торного склона. Глубокие шахты и мощные гряды из выброса и щебня тянутся на площади от 2 до 4 км длиной при ширине 400 м. Местами нет выходов обсидиана на поверхность. Здесь материал древние жители добывали под землей, о чем свидетельствуют широкие полузасыпанные впадины до 2.5 м глубины в теперешнем виде с вертикальными и пологими стенками. Большие площади покрыты кусками битого обсидиана. Одна из куч на склоне горы имеет несколько метров высоты.

Среди бесчисленных осколков обсидиана изредка встречаются каменные отбойники из зернистых вулканических пород в форме дисков или агаров со следами ударов на поверхности. В изобилии можно видеть цилиндрические и конические нуклеусы, обломки пластин, реже — ножи и наконечники, скребки и скобели.

О широком распространении обсидиановых изделий с запада на восток говорит клад ножей, найденный на территории древнего могильника в Огайо (графство Росс). Есть предположение, что ножи были изготовлены та мексиканского обсидиана.[57] В Центральной Америке наиболее обширные обсидиановые разработки обнаружены в Гватемале. Железная дорога, ведущая к столице этой страны, на протяжении 3.5 км проходит через обсидиановые отложения, и полотно засыпано балластом из осколков этого минерала.

Очень важное место по своему значению в технике древних индейцев играл кварцит, разработки которого существовали в восточных шахтах, в частности на территории округа Колумбия (Южная Каролина). Здесь эта порода встречается в виде булыжников или валунов, выступающих из отложений меловых песков и гравиев. Лицевая сторона слоя валунов в склепах отложений легко вскрывалась, и кварцит выбирался посредством деревянных кольев и кирок, сделанных из оленьего или лосевого рога. Исследование древних разработок показало, что туземцы иногда докапывались до материнских слоев кварцита, отбивая глыбы ударами сверху. Склоны, лежащие ниже выхода валунов, перекрыты мощными слоями технических отбросов. Отложения кварцитового щебня достигают глубины более 3 м.

В процессе работы кварцитовые булыжники освобождались от компактной массы затвердевшего глинистого песка и выбрасывались наружу, после чего начиналась на месте грубая оббивка. Прежде всего материал испытывался на качество. Булыжники, имеющие трещиноватость и другие внутренние пороки, отбрасывались прочь. Отобранный материал подвергался, как свидетельствуют обследованные отходы производства, первичной обработке. Чтобы не транспортировать далеко очень тяжелую породу, индейские мастера из каждого удовлетворительного на вид (плоско-овального) булыжника делали двусторонне оббитые заготовки (бифасы), тем самым и устанавливалась добротность материала. В дальнейшем из них при помощи вторичной обработки получали ножи, наконечники копий, кинжалы и другие орудия.[58] Если кварцитовые валуны были крупные, их скачала разбивали на куски. Но оббивать такой материал было труднее, чем плоские гальки.

Добывание слоистого кремня индейцами производилось в штате Огайо на Варшавской кремневой гряде,[59] лежащей в графстве Джексон. О масштабах этих разработок свидетельствуют сотни тысяч квадратных метров изрытой колодцами и траншеями холмистой поверхности. Выемки в современном виде имеют глубину от 1.5 до 7.5 м. Сдой кремня местами выходит на поверхность, что облегчало добывание его. Однако значительная часть его уходила под земляной покров толщиной до 7 и и более; это затрудняло для индейцев добычу. Массив породы вскрывался по частям. От обнаженного пласта отбивались большие куски. Огромное количество битого кремня, смешанного с землей, частично заполняет многочисленные выемки.

Толщина слоя кремня на варшавских разработках достигает 2.5 м. Большая часть его представляет породу халцедонового типа, синего, серовато-синего цвета, иногда полупрозрачного. Немало встречается прослоек полосатой или ленточной яшмы, и которых чередуются темные и светло-серые цвета. Некоторые разновидности породы имеют черный цвет или окраску мохового агата, красные, бурые, белые, зеленые и пурпурные цвета.[60]

Исследователей удивляет, что аборигены, располагавшие деревянными, каменными и роговыми орудиями, могли выполнять такую трудную работу. Даже современные горняки, имеющие стальные ломы и кирки, но не пользующиеся взрывчаткой, едва ли бы взяли на себя такой труд.

Одна из шахт, осмотренная археологами, имела 9.5 м в диаметре, считая ширину ее дна. Расчищая ее, ученые отдали должное терпению туземных камнеломов. Глина подпочвы была тверда, как мерзлая земля; нередко требовалось до 6 ударов стальной киркой, чтобы отделить кусок глины величиной с кулак. Казалось, что здесь нечего было делать людям с примитивными орудиями. Трем привычным к тяжелому труду рабочим понадобилось несколько дней для того только, чтобы достичь поверхности кремневого слоя, засыпанного сверху материалом выброса на 2.7 м.

Слой кремня покоится на твердом синеватом известняке. На стенках видны следы действия сильного огня и другие признаки работы аборигенов. Следовало думать, что они выбирали место с более мягкой землей, копали шахту, достигая кремня. На нем они разводили огонь. Когда кремень достаточно нагревался, они лили на него воду. Кремень трескался. Отбрасывая куски, они продолжали эту работу до тех пор, пока не достигали подстилающего известняка. Чтобы предохранить вскрытый кремень, его обмазывали глиной и снова пускали в ход огонь и воду, ломая известняк. Когда аборигенам удалось создать полость под слоем кремня, они начинали откалывать от него куски, пользуясь тяжелыми валунами в качестве кувалд. Вначале удалялся потрескавшийся от огня участок, потом выламывались нетронутые глыбы.

Там, где кремень был хорошего качества, разработка производилась траншейным способом; при менее благоприятных условиях шахта забрасывалась. Полученные блоки кремня разбивались на меньшие кущей, подходящие по форме для дальнейшей обработки. Это разбивание производилось по соседству с шахтой, на территории, которую можно было бы назвать «мастерскими пробы и отбора материала». Такие мастерские иногда имеют малые масштабы, но в ряде случаев достигают 20— 40 тыс. м2. Здесь толстым слоем разбросаны по поверхности угловатые куски кремня, полученные в результате оббивания выступов и дефектных частей, содержащих трещины и инородные включения. Отобранная часть переправлялась в другие места, которые можно назвать «мастерскими окончательной обработки». Для таких мест характерны находимые здесь более легкие отбойники, более мелкие и тонкие отщепы и осколки, разбитые орудия на разных стадиях изготовления. По масштабам вторые мастерские значительно меньше первых. Их можно обнаружить близ ручьев, лагерей и поселений на расстоянии до 50 км от кремненосного кряжа.

Многочисленные следы обитания у шахт говорят о том, что индейцы селились здесь на длительный период. Отбойники, находимые на площадках со следами обработки, имели различные размеры и вес — от 10 г до 20 кг. Крупные состояли из вулканических пород, мелкие делались из кремня. Кроме двусторонне обработанных листовидных ножей и наконечников, здесь очень часто встречались нуклеусы, призматические пластинки.

Помимо Варшавской гряды в Огайо, кремневые разработки открыты в штатах Западная Виргиния, Кентукки и Индиана. На территории разработок в Западной Виргинии наряду с кремнем производилась добыча темного тонкозернистого диабаза, который служил для выделки шлифованных топоров и тесел.

В штате Иллинойс, на западе Кентукки, в области Миссури (на запад от Сент-Луис) установлены древние разработки кремнистого сланца. Эта горная порода по своим качествам весьма подходила и для изготовления крупных мотыг, кирок, кайл, т. е. сельскохозяйственных и землекопных орудий.[61] Добывание сланца производилось не только путем вертикальных выемок и штреков, но и туннелей. Орудия, применявшиеся в добывании, представляли грубые каменные кирки и палицеобразные тяжелые колотушки или кувалды, которыми сбивалась с кремнистых конкреций, имеющих форму крупных линз, облегавшая их материнская известковая порода.

Места, куда конкреции переносились для обработки, обращают на себя внимание скоплениями отходов, находками отбойников со следами многочисленных ударов на их поверхности и абразивных плит для шлифования мотыг, топоров и других ударных орудий.

В Арканзасе еще в XIX в. заинтересовали археологов карьеры новокулита.[62] Это были разработки особой разновидности тонкозернистого кремнистого сланца, залегавшего мощными отложениями. Шахты, вырытые индейцами на гребне скалистого кряжа, достигали 45 м в диаметре. Десятками тонн были разбросаны вокруг обломки, отщепы, пластины, незаконченные или разбитые ножи, наконечники, заготовки топоров, скребки, сверла и т. п. Белый, розовый, красный, реже темный и даже черный цвет новокулитовых отбросов придавал поверхности гряды своеобразный вещ. На протяжении 900 м исследованной В. Холмсом поверхности гребня общее количество выкопанного аборигенами новокулита определялось приблизительно в 90000 м3. Каменные орудия, употреблявшиеся для разработки этой породы, состояли из сиенита, кварцита, не встречавшихся вблизи.[63]

Большой интерес представляют разработки кремнистого сланца, разбросанные по пространству Великих Равнин. Здесь добывали себе материал для орудий охотники, преследовавшие бизонов, передвигавшихся по прериям стадами в миллионы голов. Охотничьим племенам (дакота, апачи, омаха, ото, команчи в др.) необходимы были наконечники для копий, чтобы поражать крупных животных, ножи — свежевать их, скребки — выделывать шкуры и кожи.

Выходы кремнистого сланца встречаются широким поясом, проходящим черев Айову, восточную Небраску, Миссури, Канзас, Оклахому и Техас, сопровождаясь угленосными формациями. Заслуживают быть отмеченными разработки, лежащие близ заповедника, находящегося в штате Оклахома (графство Оттава). В поисках золота белые тщательно обследовали многие местные разработки, закладывая новые шахты возле старых. Об этом говорит не только новый тип закладки шахт, но и железные орудия европейского типа, найденные на дне этих углублений.

Слои кремнистого сланца имеют большую толщину. Они относятся к верхним формациям угольных отложений и выходят на поверхность возле берегов мелких потоков, образуя местами низкие закругленные откосы. Индейцы несомненно начинали работу в более доступных пунктах по краю выхода и постепенно углублялись внутрь склона. Шахты имели круглые очертания, но по краям вдоль слоя пробивались штреки, проходящие через твердую породу на 30 м и более. Там, где работы велись глубоко, отходы скапливались по краям и заполняли старые шахты.

Картина разработок и выделки орудий, несмотря на позднейшие разрушения, причиненные колонистами, прослеживается сравнительно легко, как будто работы были окончены недавно. По мере продвижения в глубь породы материал выбирался и выносился на периферию раскопа Кучи отбросов кремнистого сланца указывают на положение мест, где производились работы. В центре этих куч сохранились небольшие впадины, где сидели работающие люди, отбрасывающие от себя отходы производства, среди которых встречались орудия обработки и неудачные изделия. Снаружи этих куч еще по-прежнему лежат глыбы кремнистого сланца, принесенные из шахты, но не тронутые рукой мастера. В некоторых случаях плоские глыбы, служившие, вероятно, в качестве сидений или наковален, оказываются окруженными отщепами и обломками сланца. Разбросанный повсюду кремнистый сланец светлого цвета едва ли изменил свой вид в результате выветривания или огня лесных пожаров. Чаще всего встречается белый цвет с желтовато-серыми оттенками. Структура материала отличалась некоторой жесткостью, что уменьшало его раковистость излома, увеличило трудности изготовления мелких орудий.

Кремнистый сланец такой разновидности очень широко встречается в изделиях по Великой Равнине, хотя нет оснований считать, что изделия из него принадлежат к материалу именно из указанных разработок. Однако находка в графстве Делавар того же штата клада из 2200 наконечников свидетельствует, что туземцы изготовляли свою каменную продукцию не только для личного потребления, но и для обмена. Наконечники были сделаны из материала, добытого на каменоломнях в графстве Оттава, открытых В. Бернардом.

По соседству с дер. Афтон в нескольких десятках метров от каменоломен графства Оттава В. Холмс нашел второй клад с ножами, наконечниками и другими предметами, всего около 1000 вещей. Клад был обнаружен в сернистом ключе. Материалом, из которого были сделаны вещи, оказался кремнистый сланец высокого качества, белого цвета с серовато-голубоватыми пятнами.[64]

К северу от Оклахомы, на территории штата Канзас, одной из обширных областей Великой Равнины, Ж. В. Бровар открыл ценные коллекции каменных изделий, свидетельствующие о широком бытовании их в эпоху, когда индейские охотники на бизона были здесь единственными хозяевами.[65]

Существенную роль в хозяйственной деятельности североамериканских индейцев играли изделия из стеатита, плотного талька, называемого «мыльным камнем». Цвет он имеет в свежем виде зеленовато-серый, но после полировки и долгого употребления становится почти черным. Твердость его невелика, равна 4.5—2 по шкале Мооса.

Процесс добывания стеатита протекал по установленному вековым опытом порядку. Сначала снимался мягкий покров, лежащий над породой. Затем обнажался и зачищался край ее, чтобы свободно откалывались киркой кусни стеатита. Там, где порода представляла массив, производилась вырезка или выдалбливание заготовки по форме, близкой к нужному предмету. Эта операция продолжалась в глубину до тех пор, пока монолитную заготовку возможно было свободно вынуть яз массива. Бели слой стеатита имел слоистую структуру, то вырезка производилась дисками, которые вынимались один за другим, на глубину, доступную техническим средствам аборигенов.[66]

На стеатитовых разработках исследователю открываются все подробности работы индейцев. Местами можно видеть, что работа по вырезанию заготовок только началась, в то время как в других точках она шла полным ходом, и болванки, например, для сосудов в форме луковицы рельефно выделяются на фоне монолита. В ряде мест видны только круглые впадины, на дне которых сохранились «пеньки» или следы резания и долбления, указывающие на то, что здесь происходило удаление болванок. Часто работа по выборке болванок прерывалась ввиду того, что были обнаружены дефекты в материале. Болванка, вырубленная наполовину, оставлялась на месте. Интересной особенностью работы на монолите может служить вырубание основных форм предмета, прежде чем извлечь его из массива. Если это сосуд, то в болванке грубо выдалбливалась полость, намечались ручки и другие существенные части. К тому времени, когда производилась выемка, сосуд в основном был оформлен, оставалась лишь его отделка.

Какие предметы индейцы изготовляли из «мыльного камня»? Во-первых, предметы, подвергающиеся действию огня, — посуда и курительные трубки. Стеатит обладает огнеупорными свойствами и носит поэтому еще название «горшечного камня». Во-вторых, грузильцы для рыболовных крючков, украшения, амулеты, скульптуры и т. п.

«Мыльный камень» был широко в ходу у индейцев Атлантических штатов и Восточной Канады. Он добывался во многих пунктах Новой Англии, Пенсильвании, в Мэриленде, в районе Колумбии, и в Аппалачских областях. На западе разработки этого камня имеются в Вайоминге. Есть указания на добывание его в Средней и Южной Америке. Эскимосы применяли стеатит для изготовления жировых ламп, посуды и для многих иных целей. Заложи этого камня существуют на Баффиновой земле у берегов залива Камберленд, в Гренландии и в ряде других земель Арктики. Добывание и обработка стеатита очень часто производились обычными и желобчатыми теслами, служившими для обработки дерева.

В Калифорнии пользуются известностью разработки «мыльного камня» на о. Манта Каталина, впервые исследованные П. Шумахером.[67]

О характере производства из «мыльного камня» можно судить по содержанию инвентаря погребения, открытого В. Холмсом вблизи этих разработок. В могиле вместе со скелетом были найдены плоское блюдо, два песта, серия скульптур и другие предметы.[68]

Если стеатит был известен во многих странах северного полушария и получил с эпохи неолита значительное применение, то красный трубочный камень, называемый кэтлинитом,[69] добывался североамериканскими индейцами. Кэтлинит, красивая осадочная порода, обладает цветом, изменяющимся от светло-серого до бледно- и темно-красного. Причем эти цвета бывают так распределены в массе камня, что придают ему пятнистую окраску. Когда этот тонкозернистый глинистый сланец только что извлечен из земли и содержит влагу, он легко режется каменным ножом, сверлятся самым примитивным сверлом. Анализ кэтлинита показывает, что он содержит (в %): кремния — 48.2, алюминия — 28.2, окоси железа — 5.0, карбоната извести — 2.6, окиси марганца — 0.6, магнезии — 6.0, воды — 8.4.

Одно из месторождений кэтлинита находится в графстве Пипестон. Выход породы обнажен в ложе небольшого потока. Толщина кэтлинита здесь колеблется от 25 до 50 см, однако слой, содержащий полезный материал, еще меньше. Этот слой вкраплен (между массивными отложениями кварцита гуронского возраста, что крайне осложняет выемку трубочного камня. По сообщению Г. Кэтлина, место разработок трубочного камня являлось нейтральный межплеменным владением, на территории которого не происходило военных конфликтов.[70]

В список горных разработок североамериканских индейцев входили также и слюдяные копи. Слюда имела распространение в быту племен, живших к востоку от Великих Равнин, и добывалась в нескольких пунктах Аппалачской возвышенности от штата Джорджиа до р. Св. Лаврентия. Отсюда она переходила путем обмена в отдаленные части страны. Известны месторождения слюды в Дакоте и юго-западном Арканзасе, но о разработках ее здесь аборигенами нет надежных сведений.

Слюда своими листовыми кристаллами вкраплена в жилы кварца и полевого шпата. Жилы эти не имеют одинаковой толщины, а кристаллы слюды бывают различных форм и размеров, достигая в отдельных случаях 90 см. Кристаллы свободно разделяются на тонкие прозрачные листики, имеющие серебристые и янтарные оттенки. Археологические свидетельства об использовании слюды относятся главным образом к погребальным памятникам. Раскопки могилы в западной Виргинии близ Веелинга показали, что слюда служила украшением одежды в форме дисков диаметром от 4 до 5 см, с одним или двумя отверстиями для прикрепления. Всего на скелете было найдено 150 дисков.[71]

В некоторых случаях покойники покрывались крупными листами слюды, имеющими до 25 см длины и 10 ом ширины при толщине до 2.5 мм. Такой факт установлен при рытье погребального холма в Огайо.[72] В других могилах находили изображения птиц, змей и других животных, вырезанных из листов слюды. Иногда из крупных пластин слюды составлялись символические фигуры, например полумесяца. Такая фигура была обнаружена при раскопках предполагаемого алтаря в могильнике близ Chillicothe (штат Огайо).[74]

Есть основания считать, что слюдяные листы применялись индейцами в качестве зеркал. Толстые листы хорошего качества обладают отражательной способностью, а при соответствующей подкладке тонким листам тоже может быть придано такое свойство. Индейцы, чрезвычайно внимательные к своему туалету, гриму и татуировке, должны были высоко оценить отражательную способность слюды.[75] В больших глиняных и каменных жилищах пуэбло в Нью-Мексико слюда употреблялась для заделки узких оконных проемов.

Древние слюдяные разработки очень слабо изучены американскими исследователями. Почти все эти разработки уже в XIX в. стали предметом эксплуатации белых, поскольку слюда скоро здесь получила промышленное применение. Для археологов сохранились лишь отрывочные сведения, указывающие на находки каменных орудий на дне старых шахт или на остатки туннелей, в которых слюда была изъята аборигенами полностью.

Работа индейцев по вскрытию слюдоносных жил представляла не меньшие трудности, чем разработки стеатита, трубочного камин или кремня. Жилы слюды, заключенные в кварц, плохо поддавались выветриванию, а поэтому их обнажения на склонах холмов бросались в глаза. Слюду легко можно было извлекать в первые стадии работы. Однако в дальнейшем приходилось врезаться в холм горизонтальным туннелем, постепенно расширяющимся, или туннелем, уходящим вниз. Каждый метр такой проходки давался очень тяжело и с большим риском.

Индейцам Северной Америки были известны и разработки бирюзы. Окрашенная небесно-голубым, яблочно-зеленым или зеленовато-серым цветом, бирюза принадлежала к лучшим минералам, из которых делались украшения. Образование ее связано с условиями выветривания при воздействии меденосных растворов на горные породы, содержащие глинозем.

Встречается бирюза в форме массивных (включений в метаморфические и изверженные породы. Чтобы ее получить, надо вскрывать и разбивать эти породы тяжелыми молотками. Месторождений ее известно немного: в Новой Мексике близ Санта-Фэ, в Аризоне (Бирюзовая гора) и в Южной Неваде — областях, в свое время занимаемых племенами пуэбло. Месторождение Лос Керилос отличается крупными масштабами разработок. Одна из его шахт в XIX в. достигала 60 м глубины и 90 м в диаметре. Она была пробита в твердом скалистой массиве, для чего потребовалось удалить десятки тонн материнской породы. Несомненно, бирюзовые шахты Лос Керилос разрабатывались и в более позднее время не без участия испанцев. Однако находки каменных кувалд и кирок из андезита и пропилита с дубовыми рукоятками свидетельствуют преимущественно о туземных работах.[76] Бирюзовые рудники известны в Калифорнии. О масштабах добывания бирюзы говорит не только широкое распространение бус и подвесок из этого минерала. Древние мексиканцы применяли ее для инкрустации различных предметов искусства, масок, щитов, даже для украшения стен в домах крупных вождей.

В Азии бирюза встречается в неолитических погребениях Прибайкалья. С глубокой древности бирюзовые разработки известны в Иране (Мандан), Средней Азии (Кара-Тюбе, Нура-Тау) и на Синайском полуострове (Вади-Магара). В OAF бирюза установлена в неолитических памятниках Фаюма.[77]

Добывание минеральных красок тоже было поставлено на уровень больших для каменного века горных разработок. Гематит (кровавик) индейцы получали в штате Монтана на крупных месторождениях близ Лесли. Древние разработки были обнаружены рудокопами в начале XX в., когда закладывалась современные железные рудники. По мере того как работа продвигалась под землей, было обнаружено, что гематитовые отложения сильно потревожены. В разных направлениях шли неглубокие, узкие, но извилистые галереи. Через отдельные проходы можно было проникнуть только малорослому человеку. Иногда эти туннели настолько просторны, что рабочий мог свободно работать стоя. Некоторые из них, вероятно, возникли в результате деятельности подземных вод, другие — по воле человека.

В старых разработках было найдено много каменных орудий, а на поверхности их собирали тысячами. Орудия в форме кирок и молотов были сделаны из твердого гематита и кремнистых пород. На некоторых орудиях были выбиты круговые желобки для привязывания к гибким рукояткам.

Гематит в рудниках Лесли представлял образования далеко не одинаковой твердости. Многие куски руды имели темно-синеватый или пурпурный оттенок, отличались большой компактностью и приближались по твердости к полевому шпату, но превосходили его своим весом. Из такого материала вполне можно было делать ударные орудия. Но большая часть была так сильно окислена, что легко разбивалась, внутри имелись карманы и прослойки с мягкой красной и желтой охрой.

Минеральная краска употреблялась индейцами с различными целями: для окрашивания кожаной одежды, деревянных изделий, украшений, а также раскрашивания тела в военное время.

Добывание строительного материала на исходе каменного века приобретает значительные масштабы, а в некоторых случаях и признаки, характерные для каменоломен. К числу более простых способов выборки строительного камня можно отнести работы полинезийцев с мягким коралловым известняком, залегавшим пластами. Вырубка блоков, плит, столбов могла вестись посредством тяжелых базальтовых кайл или киур. Одно из таких орудий, длиной 40 см, было найдено на о. Питкерн.[78] Оно имело широкое лезвие и узкий черенок, сделано было приемами оббивки. Египетский нуммулитовый известняк, из которого строились пирамиды в Саккаре и Гизэ, отличался несколько большей плотностью, чем коралловый в Океании. Но и эта порода извлекалась из материнского ложа каменными кирками. Сначала ими прорубались кюветы с четырех сторон блока, затем последний выламывался деревянными клиньями и молотами. По наблюдениям Г. Фрэзера, молоты делались иногда тоже из известняка, но более крепкой, кристаллической разности.

Другие приемы требовались для извлечения твердых пород, в особенности вулканических или плотных песчаников. Мегалитическая постройка Стоунхенджа близ Уильтшира в Англии, как показывают исследования Томаса, была возведена не только из пород местного происхождения. «Синие камни» из внутреннего круга памятника и из «подковы» его были доставлены на место из г. Прэсли близ Пемброкшира (Южный Уэлс), находящегося в 200 нм от Стоунхенджа. Способы отески крупных блоков, подбор породы заставляют думать, что в это время не только имеет место обработка валунов, выступов скал, оторванных силами самой природы, но и зарождается ломка монолитов в самом массиве. Гигантские статуи о. Пасхи вырублены в туфовых склонах кратера вулкана. Многочисленные блоки в постройках древних обитателей Миссисипи, в домах пуэбло, вероятно, еще обрабатывались из обломочного материала, хотя не исключено и высекание их в сплошных скалах.

По-видимому, только с возникновением крупных поселений городского типа, когда ставились каменные дома, крепостные стены, храмы, могильные памятники, которые потребовали огромных масс строительного материала, возникают настоящие каменоломни.

В Америке примером таких разработок служат каменоломни близ Митла (Южная Мексика), близ Копан в Гондурасе[79] и близ Куцко в Перу. Выборка блоков из массива обычно начиналась с выхода скалы на поверхность. Под этот выход, по возможности, подкапывались, а поверхность выравнивалась и делилась на равные доли при помощи правильных кюветов. По этим линиям высверливались ряды глубоких отверстий, в которые вгонялись сухие деревянные клинья. Потом клинья заливались горячей водой, от чего они разбухали и раскалывали скалу на размеченные доли. Блоки выравнивались частыми ударами каменных дисков из твердого камня с отверстием в центре. Эти орудия, вероятно, выполняли роль современных скарпелей и бучард одновременно.

Сверление шпуров (скважин) на перуанских каменоломнях близ Куцко и некоторые другие операции, возможно, производились медными и бронзовыми орудиями с подсыпкой абразива, но каменные орудия играли основную роль, не исключая и сверл.

Глава II. Обработка камня

Принципы ударной обработки изотропных пород

Экспериментальное научение способов оббивки галечных орудий, производившееся на морских и речных галечниках Крыма, Кавказа, pp. Немана и Нериса, приводит к представлениям о широком круге материалов, с которых могли начинать обработку камня древнейшие предки человека. Рубящее орудие возникало после двух-трех ударов оббивки и было вполне пригодно для грубой обработки дерева или раскалывания костей. Для этого подходили многие горные породы: кремень, кварцит, кремнистые известняки, глинистые и известковые сланцы, граниты, диабазы, мелкозернистые песчаники и т. д. Любая галька могла быть как-то использована. Однако форма гальки оказывала влияние на приемы ее оббивки. Крайне трудно оббивать шаровидные гальки. На поверхности таких галек нет площадок для нанесения ударов, каждый ее участок представляет часть сферы. Их можно раскапывать пополам, нанося сильный удар в центр. При косом ударе отбойник скользит но их поверхности. Не менее затруднительна и оббивка яйцеобразной гальки. Сферические и яйцеобразные гальки раскалывались на каменной «наковальне» благодаря действию контрудара.

Оптимальными формами галек для выработки простейших рубящих орудий были овально уплощенные. Из них сравнительно легко вырабатывались орудия типа чопперов различной формы. Оббивка таких галек начиналась с более узкого конца. Первый фас на гальке создавал условия для следующих актов оббивки. На фасе благодаря раковистой его форме возникали по крайней мере две точки, благоприятные для ударов. Они находились на противолежащих краях и позволяли вести двустороннюю оббивку гальки. С каждым новым ударом возрастало число таких ударных площадок (рис. 2).

П. Биберсон[80] среди четвертичных оббитых галек в Марокко нашел преобладание плоско-овальных форм. Прослеживая способы оббивки, он разделил их на несколько групп по принципу нарастания числа фасов. Им была обнаружена оббивка не только на конце галек, но и по боковым краям, имеющая как бы целью образование и скобелей, и орудий с функциями резания. Показана эволюция обработки талек и формирование пирамидальных нуклеусов.

Определенную роль играла форма гальки, служившей отбойником. При первичной оббивке механический эффект обеспечивали пальцеобразные формы, удлиняющие траекторию удара, наносимого по касательной. Они предпочитались шаровидным, яйцевидным и дискообразным формам, которыми приходилось работать, применяя почти отвесный удар с короткой траекторией, а потому маломощный. Шаровидным отбойником труднее было наносить и точно направленные удары в фиксированную точку по причине неопределенности его рабочей части.

Рис. 2. Орудия из галек. Получены экспериментальным способом оббивки (последовательное нарастание числа ударов — актов оббивки).

Оббивка галек малого и среднего веса (до 2 кг) производилась без упора на землю или наковальню, над землей, в положении, когда одна из рук играла роль держателя и амортизатора.

При оббивке галек из сланцев и вулканических пород не следовало наносить много ударов в одну точку. Ударная часть отбойника и точка удара на оббиваемой гальке сминались и крошились. Эти части покрывались слоем пыли или мелкой крошки, которые гасили силу удара. Необходимо было менять рабочее положение отбойника и гальки. Поэтому при первичной обработке галек с мягкой или зернистой структурой очень важно было иметь отбойник из более твердого материала с гладкой поверхностью. При ударной обработке кремневого ручного рубила необходимо было применять отбойник из более мягкого камня (рис. 3). Это существенное различие при обработке кремня, обсидиана и кварцита, с одной стороны, и зернистых пород, имеющих шероховатую поверхность излома, — с другой, являлось одним из важнейших условий, определявших развитие техники уже в древнем палеолите. Обработка галек служила одним из путей получения орудий в разные эпохи,[81] когда других материалов не было под руками.

Рис. 3. Кремневое ручное рубило обработанное двусторонней оббивкой с помощь отбойника из мягкого камня.

Кремень, кварцит, обсидиан и другие минералы и горные породы, обладающие одинаковыми физическими свойствами по всем направлениям внутри тела, нуждались в особых приемах обработки. Каждый удар оббивки ручного рубила или другого предмета из этих материалов был своего рода творческим актом, от которого зависел исход всего процесса. Каждый удар требовал тщательного выбора точки удара в соответствии с общей моделью (формой) и ходом обработки. Результат первого удара мог подкрепить или изменить намеченный план действия. Каждый следующий удар зависел от предыдущего.

Необходим был не только оптимальный удар из многих возможных, но и подбор отбойника по общей форме, по весу, форме рабочей части. Важна была позиция обрабатываемого предмета: гальки, желвака, нуклеуса и т. д.

Одним из технических требований был точный расчет удара по отбивной площадке в силовом отношении. Всякое отклонение от оптимума в ту или другую сторону приводило к неожиданным последствиям. Требовался расчет расстояния точки удара от края площадки. Удаление или приближение этой точки в отношении края решительным образом влипло не только на величину отщепа, толщину его сечения, но и на успех самого акта скалывания. Неудачный выбор расстояния мог обесценить весь нуклеус: расколоть его пополам или испортить всю отбивную площадку, в лучшем случае — часть ее.

Удар в намеченную точку необходимо было наносить один раз, но с достаточной силой. Если скалывание не происходило от одного удара, второй удар по тому же месту чаще всего не оказывался удачным, тем более 3-й, 4-й, 5-й удары. После первого удара возникала трещина, с которой не совпадала скалывающая от следующих ударов. Всякая лишняя трещина ухудшала качество. Рано или поздно она давала о себе знать, обесценивая нуклеус.

Важным условием скалывания отщепов с нуклеуса была подготовка поверхности площадки в точке приложения удара. Углы, бугорки, ребра и прочие неровности затрудняли скалывание, а иногда делали его невозможным. Углы и бугорки дробились ударом отбойника, поглощали силу удара. Поэтому подправка площадки для удара входила в технику скалывания как необходимый прием, исторически возникающий в древнем палеолите. Ф. Бордом предложены приемы описания и классификация отбивных (ударных) площадок для отщепав и пластин мустьерско-леваллуазских типов. Прослеживается постепенное усовершенствование подправки края нуклеуса. Начиная с гладкой площадки, покрытой желвачной или галечной коркой, и следующей за ней, подправленной одним легким актом ретуши, картина подправки все усложняется. В конечном итоге мы видим на отщепах и пластинах площадки, тонко испещренные мелкими фасетками, имеющие выпуклую форму. Очевидно, некоторые формы выделенных Ф. Бордом площадок не имеют значения в прогрессе мустьерско-леваллуазской обработки камня, сохраняя узкоклассификационное значение. Вместе с тем тенденция к улучшению отбивной площадки в целях получения более тонкого и правильного отщепа здесь понята правильно. Именно выпуклая, тонко фасетированная площадка позволяла нанести точно рассчитанный удар по намеренно подготовленной точке. Этой точкой была самая высокая часть выпуклости. Ударом по ней некоторым образом предопределялось направление скалывающей для получения отщепа тонкого поперечного сечения и должной длины.

В процессе скалывания, был ли то пирамидальный нуклеус или другой предмет, площадку, по которой наносился удар, требовалось держать не горизонтально, а наклонно, под углом в 30—40°. Такая позиция позволяла наносить удары наиболее сильные и результативные. Когда же отбивная площадка нуклеуса находилась в горизонтальном положении, удар не был достаточно силен.

Если скалывание производилось с плоского (дисковидного) нуклеуса, последний было целесообразно держать скалываемой (рабочей) стороной в опрокинутой позиции.

Опытами установлено, что лучшие результаты скалывания леваллуазско-мустьерских отщепов получались тогда, когда мастер держал нуклеус в руке без опоры. В таком положении сила удара отбойником целиком тратилась на акт скалывания. Если нуклеус лежал на земле, а тем более на твердой опоре, значительная часть ударной силы расходовалась безрезультатно благодаря действию контрудара.