Помоги проекту - поделись книгой:
Исполнялась новая программа «Ни кому ни кабельность». Одна за другой шли новые песни, еще не звучавшие в Свердловске: «Падал теплый снег», «Синоптики», «Песня в защиту мужчин»… Бутусов пел, сидя за кафедрой с разложенными текстами и графином с водой. Шоу было очень статичным, но досконально продуманным. Все детали были четко выверены: и расположение трех клавишников, и сидящий слева Умецкий, даже графин, в который Слава поставил первые врученные поклонницами цветы. Движения музыкантов были очень скупые, но волны мощной энергии шли в зал, сводя публику с ума. Казалось, что Бутусов в этот вечер мог спеть хоть «Чижика», хоть «Интернационал» — зрители вопили бы точно так же. Но когда зазвучали первые такты «Шара цвета хаки», зрительский хор перекрыл децибелы динамиков. Весь зал встал и не садился уже до самого конца. «Это был "наутилусовский" фестиваль. Они убрали всех — самые мощные, сыгранные и вооруженные стихами Кормильцева», — вспоминает Олег Ракович.
На бис «Наутилус» выходил дважды. Под «Последнее письмо» на сцену полетели десятки заготовленных загодя самолетиков. Под «Казанову» зрители просто пустились в пляс. Поклонники могли вызывать «наутилусов» до бесконечности… В битком набитых ночных трамваях, следовавших с Уралмаша в сторону центра, кричали «"Наутилус" — лучшая группа в мире!» и хором пели их песни… Оргкомитет предсказуемо выбрал «НП» лауреатом. Кроме того, «Наутилус» получил приз зрительских симпатий и приз обкома ВЛКСМ «За наиболее удачное художественное решение антивоенной темы» («Шар цвета хаки»).
В ночь после фестиваля дорожные указатели, газетные киоски и даже балконы на первых этажах в районе ЖБИ украсили огромные надписи «Наутилус», «Чайф», «Настя», «Белкин» и «Умецкого люблю!». Районные власти обвинили в такой наглядной агитации рок-клуб. Шахрин отшучивался, что это он спер на стройке ведро краски, а рисовал Бутусов, вспомнивший свою основную профессию. Нерасторопность местных ЖЭКов сделала эти граффити привычной деталью местного пейзажа.
В конце июня в Таллине проходили Дни ленинградской рок-музыки. Питерский рок-клуб выставил на это мероприятие свои лучшие силы, от «Авиа» и «Зоопарка» до «Алисы» и «Кино». Избалованных музыкой эстонцев рок с берегов Невы заинтересовал, но не особо — зал Дворца культуры и спорта имени Ленина всю неделю был заполнен максимум наполовину. Не помогали даже автомобили с динамиками на крыше, которые дни напролет разъезжали по всему городу под звуки питерского рока и прямо с колес продавали билеты. «Наутилус» был приглашен как специальный гость и 21 июня выступил дважды, днем — в паре с «Телевизором», а вечером — с «Алисой». Только на этих концертах в зале был аншлаг. Судя по тому, как эстонцы подпевали «Казанове» и «Скованным», все билеты были раскуплены не случайно. Умецкого поразил отличный звук не только в зале, но и на сцене: «До этого мы привыкли, что нам вообще ничего не слышно. Научились работать "вслепую" или, если точнее, "вглухую". В Таллине мы впервые поняли, что такое реальный звук на сцене».
Через неделю, не сбавляя хода («Марш, марш, левой!»), «Нау» добрался до Подмосковья. В закрытой Черноголовке молодые физики-ядерщики проводили Праздник песни «Подмосковные вечера». По уровню организации контраст с Эстонией был разительный. Качество аппаратуры многих музыкантов заставило усомниться в реальном потенциале советской ядерной программы. От дрянного звука пострадали коллективы из Риги, Москвы, Ленинграда. «Наутилусу», по свидетельству очевидца Ильи Смирнова, ничто не могло помешать: «От первых же аккордов возникло ощущение, что в перерыве они подменили подмосковную аппаратуру на нью-йоркскую. Если в Ленинграде самую сильную реакцию вызвала "политика" — "Скованные одной цепью", "Шар цвета хаки", — то в летнюю программу Бутусов ввел целый блок лирики… Свердловский архитектор совершил чудо — возвратил нашему року любовь». По результатам анкетирования, «Наутилус» был назван лучшей группой, в категориях инструменталистов/вокалистов победили Бутусов, Умецкий, Комаров, Потапкин. Среди песен первенствовала «Казанова».
Через две недели, 8 июля, комментируя итоги фестиваля, газета «Московский комсомолец» упомянула пару песен «Наутилуса». Одна из них была обозвана «Шарф цвета хаки». Видимо, корректорам «МК» показалось странным неэстрадное словосочетание, и они исправили его на нечто привычно-трикотажное. Свердловская самиздатовская «Марока» издевалась: «Столичная фабрика "Большевичка" срочно наладила выпуск кашне военного покроя, предназначенного для любителей современной музыки».
10
«Наутилус» еще не устал, еще был способен радоваться своим успехам. «Самый лучший период был в 1987 году. Когда ездили по фестивалям, — вспоминает Виктор Комаров. — Нам тогда казалось круто играть рядом с живыми "Кино", "Алисой", "ДДТ". И отдача от зала была полнейшей».
7 июля Потапкина неожиданно призвали в армию. «Наутилус» на полном ходу споткнулся, попробовал выступать под драм-машину, но после живого ударника привыкнуть к механической дуре было невозможно. На одном из концертов техники забыли дать ее отсчет в мониторы, и на «Я хочу быть с тобой» она вылезла в середине куплета. Это барабанщик может подождать. А машина не может. Тем не менее, на плотность гастрольного графика отсутствие живых барабанов не повлияло.
После лихого недельного загула в Крыму, официальным поводом для которого были концерты «Парад ансамблей» 15–16 августа в Симферополе, «Наутилус» отдыхал целый месяц. 11 сентября он материализовался в Подольске. В подмосковном городе проводился Всесоюзный рок-фестиваль — бардачный, но представительный. Его устроители до самого открытия с переменным успехом боролись с местными властями, фестиваль то отменяли, то отменяли его отмену. Рокеров со всех концов страны поселили в каком-то пионерлагере, из которого уже разъехались дети. Маленькие домики, кровати с панцирными сетками, стопки матрасов. На матрасах спали, матрасами укрывались. Спали, впрочем, мало. Сразу же, выстояв безумную очередь, затарились в Подольске сухим вином. Недорогим, некрепким, но зато в большом количестве. Ответственным за это архиважное дело назначили Могилевского: «Пить — это было правилом. Что еще было делать, кроме как пить, играть и радоваться жизни. Это же здорово — приехать в какой-то Подольск, где тебя любят, ждут и приветствуют твой выход на сцену».
«Наутилусы» отыграли в Подольске несколько меланхолично, зато это выступление полностью отсняли на видео, и сегодня любой пользователь интернета может представить себя одним из сорока тысяч гостей подольского Зеленого театра, восторженно вопящих при виде своих кумиров. По результатам зрительского анкетирования, «Наутилус Помпилиус» был назван лучшей группой Подольского фестиваля.
Через две недели в Свердловском обкоме ВЛКСМ получили гневное письмо от подольских коллег с грозными обвинениями в адрес музыкантов, участвовавших в «несанкционированном» фестивале. Свердловчане пожали плечами и реагировать не стали, тем более что еще через неделю пришло другое письмо на бланке журнала «Юность» (соорганизатора фестиваля в Подольске), в котором тем же музыкантам выражались всяческие благодарности. После Подольска «Наутилус» пригласили в Москву, и в октябре он дал свой первый столичный концерт в ДК Горбунова. За спиной Бутусова к этому времени вновь сидел барабанщик — в сентябре позвали за ударную установку Владимира Назимова (экс-«Урфин Джюс», «Чайф» и множество других свердловских проектов).
Начались первые платные выступления. 24–26 сентября состоялись первые концерты «Наутилуса» в родном городе, за которые музыканты получили деньги. Концерты проходили в модном формате «Музыкального ринга»: песня, пара вопросов из зала, ответы музыкантов, песня и т. д. Большинство вопросов были заранее заготовлены «рефери» — ведущим концерта Александром Калужским, сменившим ставку администратора рок-клуба на амплуа менеджера «НП». Три концерта удовлетворить спрос публики на местных рок-звезд не смогли, и 27 сентября состоялись еще два «ринга», уже в городе-спутнике Березовском. 10 октября пара музыкальных поединков опять прошли в Свердловске, в ДК «Урал». И снова все билеты на них были раскуплены всего за несколько часов. За канатами без билетов остались толпы зареванных болельщиц.
И в других городах билеты раскупались влет. «У Славы абсолютно уникальный голос с уникальным тембром, который девок просто сводил с ума, — вспоминает Пифа. — Сколько раз я на гастролях смотрел на девушек в зале — они готовы были за Славиным голосом пойти куда угодно — как дети в сказке за звуками волшебной дудочки. Он на сцене абсолютно статичен. Поет неподвижно, а в зале все рыдают. Такая харизма!»
В декабре в столице проходил фестиваль «Рок-панорама-87». Большинство участников составляли филармонические артисты разной степени рок-н-ролльности в диапазоне от Александра Малинина до «Арии», коллективы из Прибалтики и Московской рок-лаборатории. Весь остальной советский рок представляли только «АВИА» из Ленинграда и «Наутилус Помпилиус».
В кулуарах толпились недавние участники Всесоюзного съезда рок-клубов, проходившего в Свердловске, а также сочувствующие. Обсуждали они вовсе не выступавших в этот момент «Зодчих» и «Черный кофе», а творчество совсем других групп. Например, Николай Мейнерт с Александром Житинским делились впечатлениями об альбоме «Первый панк-съезд» верхотурского «Водопада».
Дмитрий Умецкий, Алексей Могилевский, Виктор «Пифа» Комаров, Вячеслав Бутусов, Владимир «Зема» Назимов и Алексей Хоменко, 1987 год. Фото Александра Шишкина
Но выступление «Наутилуса», который вышел на сцену 10 декабря, привлекло в зрительный зал всех. Александр Коротич впервые после двухлетнего перерыва увидел бывших однокурсников именно на «Рок-панораме»: «На "Скованных…" весь зал вдруг достал откуда-то цепи и стал бряцать ими в такт песне. Я понял, как много пропустил. Люди, которых я прекрасно знал, превратились в суперзвезд».
Николай Мейнерт и Вячеслав Бутусов. Фото Александра Шишкина
Лауреатства и призов на фестивале не было, но через год фирма грамзаписи «Мелодия» напечатала пластинку, слепленную из фрагментов выступлений «Наутилуса» и «Бригады С». Огромный тираж ее, да и сам факт ее выхода наглядно свидетельствовали, кто оказался лучшим на «Рок-панораме-87».
Кстати, сами музыканты узнали о грядущем релизе в последний момент. Как рассказывал Кормильцев, он все-таки успел дозвониться до «Мелодии» еще до выхода пластинки и задал вопрос о гонораре. «Ему вежливо ответили, что, мол, не "его это ума дело". На вопрос о неверном названии песни «Скованные» ему было сказано, что беспокоиться об этом надо самим авторам, а уж никак не выпускающим пластинку» [Цитируется по книге Николая Мейнерта «Наутилус Помпилиус».]. Фактически это был бутлег, то есть издание пластинки без ведома и согласия авторов и исполнителей.
Сразу после «Рок-панорамы-87» «Наутилусу» стали поступать предложения переехать в столицу. Сначала уральцы относились к ним довольно скептически. В фильме «Серп и гитара», снимавшемся финской документалисткой Марьяной Мюкконен в январе 1988-го, Могилевский здраво рассуждает: «Пока мы являемся сибирскими медведями, мы будем представлять какой-то интерес: группа с Урала, но при этом не в лаптях, а в сапогах, да еще с бантиками. Как только мы станем московскими не медведями, придется ломать и себя, и многое другое». В следующих кадрах его мнение поддерживает и Бутусов: «Влияние Москвы на нас усилилось, и поступило предложение вообще переехать — здесь проще некоторые моменты решать… Все зависит от того, какую информацию мы соберем по этим организациям, что более выгодно и вообще, имеет ли смысл с ними связываться. Я настроен пессимистически, я приблизительно знаю обстановку везде. Найти то, что нужно, просто нереально. Чем это кончится — я не знаю и особых иллюзий на эту тему не питаю».
11
Гастрольный 1987-й сильно утомил «Наутилус». Умецкий, который возложил на себя задачу продвижения группы и собирался «построить танк, который продавил бы всю страну», считал, что коллективу нужен отдых и новый альбом. По его настоянию группа приняла предложение композитора Юрия Чернавского поработать в студии и полным составом отправилась в Москву. Бутусов с Умецким остановились у Диминой невесты, сценаристки Алены Аникиной, которая познакомила их со столичной богемой, а остальные музыканты поселились в арендованных комнатах общежития МВТУ имени Баумана. Ожидаемой студийной работы не было. Коллектив посетил студию Чернавского всего пару раз, да и то занимался не музыкой, а каким-то дурацким ремонтом. Безделье, неважные бытовые условия и оторванность от родины сделали свое дело — в «Наутилусе» началось брожение.
Первым пострадал уволенный звукооператор Андрей Макаров, работавший со Славой и Димой еще с 1982 года. Его заменил Владимир Елизаров — опытный профессионал, мультиинструменталист, старый товарищ Хоменко. Человек, способный обеспечить на любом концерте почти пластиночное звучание. Эта рокировка показала, что «НП» вовсе не такой монолит, каким кажется со стороны. Музыканты стали ждать, кто может вылететь следующим. Кормильцев, приезжавший в Свердловск, рассказывал, что следующим, скорее всего, будет Могилевский.
Однако в феврале недосчитались Умецкого. Он поставил ультиматум: если группа не откажется на время от концертов, не сменит директора и не переедет в Москву, то он уйдет. Коллектив проголосовал за продолжение концертной деятельности, и Дима покинул «Наутилус». Сам Умецкий объяснял свой уход исключительно творческими причинами: «Группа была на выдохе, напряженный гастрольный график ее измотал… Я советовал уйти в тень, взять большую паузу, чтобы сделать новую программу. А наши профессиональные музыканты, наоборот, сочли, что сейчас самый сенокос. Но у Славы же непоставленный голос. Страдали связки. Я считал, что концертный чес — это самоубийство. Мне не хотелось участвовать в этой мясорубке». Забавно, но два требования Умецкого (переезд в Москву и смена менеджмента) оказались в скором времени выполнены.
Александр Калужский и Вячеслав Бутусов. Фото Александра Шишкина
Администратором «Наутилуса» в тот момент был Александр Калужский. Концертов было много, работы еще больше… Он проработал с «НП» до весны 1988 года, когда его из коллектива «ушли». Некоторое время в «Нау» продолжалась административная неразбериха, и музыканты озаботились защитой своих коммерческих интересов.
В начале года Хоменко провел собрание коллектива, сказал, что пора вставать на новые хозрасчетные рельсы и самим зарабатывать деньги. На свет появился кооператив «Наутилус Помпилиус». Контора со звучным названием занималась самыми разнообразными видами деятельности: от выпуска сувенирной и печатной продукции до звукозаписи. Кооператив просуществовал всего полгода, до распада «золотого» состава «Наутилуса». Первым его покинул Бутусов, а последним вышел Кормильцев, как самый осторожный.
Уход Умецкого на работе группы не отразился. На одном из концертов партию баса сыграл Елизаров, а затем из Свердловска был срочно вызван Виктор Алавацкий, профессионал, имевший за плечами более чем десятилетний стаж работы в ресторанных ансамблях. Повторить несложные партии Умецкого для него не составляло никакого труда.
На записи нового альбома Димин уход сказаться не мог в принципе. Большинство инструментальных партий Елизаров с Хоменко изначально забивали в секвенсор. На память машины рассчитывали больше, чем на живых музыкантов. Работали в студии Александра Кальянова, звуковика Аллы Пугачевой. Хозяйка сама приходила в студию и даже спела подголоски на новой песне «Доктор моего тела». 5 марта запись закончили.
Администратором «Наутилуса» в тот момент был Александр Калужский. Концертов было много, работы еще больше… Он проработал с «НП» до весны 1988 года, когда его из коллектива «ушли». Некоторое время в «Нау» продолжалась административная неразбериха, и музыканты озаботились защитой своих коммерческих интересов.
В начале года Хоменко провел собрание коллектива, сказал, что пора вставать на новые хозрасчетные рельсы и самим зарабатывать деньги. На свет появился кооператив «Наутилус Помпилиус». Контора со звучным названием занималась самыми разнообразными видами деятельности: от выпуска сувенирной и печатной продукции до звукозаписи. Кооператив просуществовал всего полгода, до распада «золотого» состава «Наутилуса». Первым его покинул Бутусов, а последним вышел Кормильцев, как самый осторожный.
Уход Умецкого на работе группы не отразился. На одном из концертов партию баса сыграл Елизаров, а затем из Свердловска был срочно вызван Виктор Алавацкий, профессионал, имевший за плечами более чем десятилетний стаж работы в ресторанных ансамблях. Повторить несложные партии Умецкого для него не составляло никакого труда.
На записи нового альбома Димин уход сказаться не мог в принципе. Большинство инструментальных партий Елизаров с Хоменко изначально забивали в секвенсор. На память машины рассчитывали больше, чем на живых музыкантов. Работали в студии Александра Кальянова, звуковика Аллы Пугачевой. Хозяйка сама приходила в студию и даже спела подголоски на новой песне «Доктор моего тела». 5 марта запись закончили.
Новый московский директор, Борис Агрест, устроил «Наутилус» в Росконцерт и прицепил группу к «Машине времени» в большой гастрольной поездке по Казахстану. В Алма-Ате тандем дал двадцать (!) концертов в трехтысячном зале местного Дворца имени Ленина. Билеты на все представления расхватали за два дня. На совместных выступлениях «НП» появлялся в роли стандартной разогревающей группы: шесть песен за полчаса. Горячую казахскую публику удивляло, что музыканты не двигаются, не кланяются и не выходят на бис. Конферансье приходилось благодарить зрителей от лица музыкантов за теплый прием и объяснять, что «Вячеслав Бутусов никогда не дает автографов». 11 марта «Наутилусы» в том же зале дали два дополнительных сольных концерта. Тут уже сыграли полную программу образца 1987 года. Зал был снова полон, и Слава позволил себе дважды выйти на бис, исполнив «Ни кому ни кабельность» и «Бриллиантовые дороги».
Вместе с «Машиной времени» «НП» проехал по нескольким российским городам: Воронеж, Рыбинск. Всего за первые три месяца года группа дала 44 концерта, заработав вполне солидную по тем временам сумму. Помимо творческих разногласий, по коллективу пошли и финансовые трещинки.
Троица профессиональных музыкантов — Хоменко, Елизаров, Алавацкий, — которую остальные называли «деды» или «битлы», договорилась складывать и не тратить все то, что они зарабатывали. Экономия оказалась оправданной: сразу после роспуска «Наутилуса» они смогли открыть студию.
У их молодых коллег деньги просто утекали сквозь пальцы. «Я был самым бестолковым из "наутилусов", — вспоминает Могилевский. — Я свои деньги просто проедал, пропивал, угощал всех вокруг, девушкам подарки дарил». Впрочем, как тратить заработок, было личным делом каждого. Весь гонорар казначей Пифа делил поровну на 11 равных долей: 7 музыкантов + Кормильцев + Елизаров + Влад Малахов, который за аппарат отвечал, + Агрест. Такая уравниловка нравилась не всем. Некоторые выражали недовольство, что Илья получает ставку музыканта за каждый концерт. «Ни одному текстовику в мире так, наверное, не платили», — до сих пор считает Могилевский.
Пифа уверен, что раскол усугубляли и внешние влияния: «Москва стала Славе в уши ландрин совковыми лопатами кидать: "Слава, да ты самый крутой! Ты что, с ума сошел, получать столько же, сколько эти твои свердловчане? Бросай их к черту, мы найдем тебе нормальных московских музыкантов". Не каждый сможет спокойно это вынести».
Происходившее с группой не нравилось и Кормильцеву. «Я ненавижу этот период, — вспоминал он 9 лет спустя. — Мы потеряли в этот промежуток адекватную себе аудиторию. Люди, которые ходили на стадионы, в большинстве своем ничего не понимали в этих песнях. Или понимали, может быть, 10 % от того, что там было сказано. Уж если они радостно махали красным флагом под песню "Скованные одной цепью"… Вся эта суета по поводу включения группы в круг звезд эстрады здорово мешала работе. Для меня никогда не имели значения поклонницы, которые звонят по телефону и писклявыми голосами произносят: "Нам нравится ваша группа!"… Как это тяжело и плохо, я убеждался каждый раз, когда пытался прогуливаться с Вячеславом Бутусовым. Все время приходилось стряхивать с себя всяких ненужных людей, как собачек, которые цепляются к штанам».
Лидер свердловской группы «Доктор Фауст» Евгений Писак вспоминает, как Илья жаловался, «что все это детский сад и что это ему надоело. Он поставил видеокассету с концертом "King Crimson" и спросил, могу ли я для "НП" сочинить на его тексты нечто подобное. "А ты понимаешь, что для этого понадобится революция в группе?" — "Прекрасно понимаю. Я поговорю со Славой". Через несколько недель зашел опять и махнул рукой: мол, не готовы они пока».
5 мая «НП» впервые за полгода дал концерт на родине в ДК УЗТМ. Зал бесновался при одном виде Бутусова, при одном звуке саксофона Могилевского. Тем, кто хорошо знал творчество «Наутилуса», концерт не понравился. 15 старых хитов в приторно-засахаренной аранжировке звучали фальшиво-напыщенно, 5 новых песен смотрелись неубедительно. Как ни странно, с критиками согласились и многие музыканты самой группы.
Но советский народ не желал слушать ни критиков, ни музыкантов: он хотел слушать только волшебный голос Бутусова и его чудесные мелодии. Страну захлестнула наутилусомания. Еще в 1987 году череда побед на фестивалях от Вильнюса до Новосибирска сделала имя «НП» популярным в среде рок-фанов. Однако это сообщество, несмотря на общий подъем советского рок-движения, было относительно невелико. Всенародная слава свалилась на Славу и его товарищей весной 1988 года.
12
Хит-парадов в СССР не существовало. Основой западных чартов являлись результаты продаж дисков музыкантов, а официальные тиражи продукции фирмы «Мелодия» особо не афишировались. Да и печатались на отечественном виниле далеко не все потенциальные обитатели хит-парадов.
Рейтинги популярности в СССР составлялись по письмам читателей, телезрителей и радиослушателей. Проверить объективность подобных голосований было крайне затруднительно. Например, на ежегодный итоговый телеконцерт «Песня года» зачастую попадали не совсем те песни, которые массово слушал советский народ. Однако других показателей популярности попросту не существовало.
Самым престижным чартом являлся хит-парад музыкальной рубрики «Звуковая дорожка» газеты «Московский комсомолец». Столичная молодежь была более музыкально продвинутой, чем ее ровесники с Камчатки или из Ашхабада, поэтому на всплеск популярности «Наутилуса» «МК» отреагировал одним из первых. В итоговом хит-параде за 1987 год («Московский комсомолец», 03.01.88) «НП» появляется не единожды. Он занял первое место в разделе «Открытие года (лучший дебют)» и пятое — как «Группа года», пропустив вперед «Черный кофе», «Машину времени», «Секрет» и «Динамик». «Разлука» стала лучшей в категории «Фонограмма или лучший альбом». В песенной десятке оказались сразу четыре композиции «Наутилуса»: «Шар…» (5), «Скованные…» (8), «Гудбай, Америка» (9), «Казанова» (10). Бутусов стал десятым в списке певцов, а Могилевский, почему-то названный Андреем, занял четвертую строчку в категории «Разные инструменты».
«Наутилус Помпилиус» и звезды советской эстрады, 1988 год. Фото Александра Шишкина
В хит-параде «Московского комсомольца» песни «НП» соседствовали со шлягерами Пугачевой, Кузьмина, Вайкуле и прочих звезд советской эстрады. Ничего удивительного, что в последних числах января на концертах в столичном спорткомплексе «Крылья Советов» уральские рокеры выступали с этими звездами на одной сцене. Публика, ломившаяся на такие «солянки», с одинаковым энтузиазмом принимала и Володю Преснякова, и Славу Бутусова, и группу «Мираж». Свердловчан заметила и благословила сама Алла Борисовна. В одном из интервью она сказала: «Они цепляют зрителя. Даже тех, кто слышит их впервые. Это самое главное для артистов, выходящих на сцену. Я вижу их желание работать, думать» («Кругозор», № 5, 1988). На студии Пугачевой началась запись нового альбома «НП». В гастрольное турне «Наутилус» отправился вместе с «Машиной времени». Приветливо распахнул двери «Росконцерт». Началась «наутилусомания».
«Разлуку» и концертные записи, зачастую весьма сомнительного качества, в промышленных масштабах размножали полуподпольные студии. «Только что вынуждены были разбираться с кооперативом звукозаписи, который за здорово живешь взялся распространять наши кассеты… Просто гангстерская ситуация!» — жаловался Илья Кормильцев («Уральский следопыт», № 12, 1988). В апреле в киоске у Киевского вокзала Николай Грахов списал на память вот такой трек-лист:
«1. Разлука ты разлука
2. Казанова ты моя
3. Искрометная
4. Роман-повесть
5. Урожай
6. Был бы белым
7. В нашей семье
8. Рвать ткань
9. Я — твой
10. Скованная одной цепью»
Подобная самодеятельность возникала, прежде всего, из-за недостатка информации. Поклонники заваливали редакции молодежных и не только изданий просьбами рассказать, кто же такие эти «Помпилиусы». Нерасторопные ведущие музыкальных рубрик не догадывались заглянуть в самиздатовские рок-журналы Свердловска, Ленинграда, Новосибирска и других городов, которые еще год назад подробно и компетентно писали об «НП». Возможно, впрочем, что профессиональные журналисты и не подозревали о существовании музыкального самиздата. Приходилось изощряться.
Например, сотрудник газеты «Советская молодежь» (Рига, 30.01.1988) Владимир Шулаков взял интервью у «популярного в Свердловске актера театра» Олега Гущина. Этот «авторитетный» источник поведал, что в «Наутилусе», «всплывшем 6–7 лет назад на одном из фестивалей Свердловского рок-клуба, четыре человека: Бутусов, Умецкий, Хоменко и Могилевский, причем только последний учился музыке» и т. п. Но «Советская молодежь» недаром считалась одной из лучших газет страны. Через два месяца, 30 марта, на ее страницах подробно рассказал о «Наутилусе» Николай Мейнерт, наверное, лучший знаток творчества свердловчан во всей Прибалтике.
Вскоре статьи и заметки о «Наутилусе» веером разлетелись по страницам, наверное, всех молодежных газет страны. Информации о группе стало побольше, но ненамного. Из газеты в газету кочевали истории об уборке картошки, на которой познакомились первокурсники Слава и Дима, об экстравагантном, но не имеющем ничего общего с действительностью способе размножения моллюска Nautilus pompilius и многословные рассуждения о глубоком смысле «Взгляда с экрана» и «Скованных». Некоторые молодежки тупо перепечатывали материалы «Московского комсомольца» и «Советской молодежи», но большинство ведущих музыкальных рубрик старались блеснуть эксклюзивным мнением.
«Мне кажется, что лет 6 назад нынешний репертуар «Наутилуса» имел бы шансы и на Британских островах, а «Я хочу быть с тобой» вполне уместилась бы и в сегодняшнем хит-параде» (В. Лучников, «Комсомолец Удмуртии», 04.06.1988). «В узком галифе, с глухим воротничком и темными глазницами на бледном строгом лице предстает перед нами солист… "Наутилус Помпилиус" работает в стиле попс: с одной стороны, это предельная мелодизация музыки, с другой — шокирующее содержание текстов. В песнях свердловской рок-группы поднимаются извечные темы, но у "Наутилуса" они подаются с приставкой "супер" — это значит не просто любовь, ненависть и социальная несправедливость, а суперлюбовь, суперненависть и супернесправедливость» (Марина Левыкина, «Вперед» (Мариинск) 30.07.1988).
К середине года в информационную канонаду включились и центральные издания. «Крестьянка» и «Работница», «Пионер» и «Пионерская правда», «Комсомольская жизнь» и «Новое время», идя навстречу письмам читателей, писали о «Наутилусе». В стороне от общего ажиотажа остались, казалось, только журналы «Проблемы мира и социализма», «Свиноводство» и «Веселые картинки». Музыковед Татьяна Диденко на страницах «Музыкальной жизни» рассуждала «об опоре "НП" на традиции российского бытового музицирования», а «Комсомольская правда» (09.04.1989) объясняла В. Серову из Иркутска, «кто такая Казанова».
Подключилось и телевидение. Концертные съемки «Наутилуса» появлялись чуть ли не в каждом выпуске сверхпопулярного «Взгляда». 21 мая «Я хочу быть с тобой» показала респектабельная программа «До и после полуночи»: вся страна смотрела, как под пение Бутусова утирают слезы Пугачева и Макаревич.
Интересна реакция на всесоюзную славу «Наутилуса» свердловского ресторанно-музыкального сообщества. Ветеран уральских ресторанных ансамблей Валерий Костюков вспоминает: «Я включаю телевизор, вижу, как Бутусов поет "Гудбай, Америку", и понимаю, что схожу с ума. Телевизор, Первый канал, а человек поет абсолютно мимо нот, по соседям… Крамола! Я вижу, что король голый, но кругом говорят, что это здорово! Мы все за голову схватились. Пусть он артист номер один в стране, но его бы не взяли на работу в самый плохой кабак самого захудалого города, да еще и морду бы набили! Начали в ресторанах заказывать песни "Наутилуса". Мы взяли запись, послушали, и кто-то произнес: "Не, чуваки, я это играть не буду…" И несмотря на то, что в свердловских кабаках был закон "Мы сыграем все, что вы закажете", ансамбли из разных ресторанов города, не сговариваясь, долго отказывались исполнять песни "НП"».
Кто знает, чего больше было в этом отказе — профессиональной спеси или этакой зависти к удачливому соседу? Престиж «Наутилуса» спасло только появление «Ласкового мая», чьи песенки тоже стали активно заказывать в ресторанах. Прослушав шатуновское блеяние, кабацкие профи решили, что на этом фоне «Наутилус» — шедевр. И на ресторанных подмостках пошли рваться «ремни, стянувшие слабую грудь». Впрочем, белые розы там тоже быстро заколосились: клиент всегда прав, даже в своих неприхотливых музыкальных вкусах.
Алексей Хоменко, поработавший во всех мыслимых сферах, где советский музыкант мог приложить свои таланты и умения, объясняет сложные эстрадно-кабацко-рокерские отношения так: «У профессиональных музыкантов не укладывалось в голове, как его, играющего на басу слэпом один в один как Пасториус, не знает никто, а Диму Умецкого, который в мажоре берет минорную терцию, знает вся страна! Этого же не должно было быть! В самой глубине души профессиональные музыканты ненавидят рокеров. Не может человек, получивший специальное музыкальное образование, простить Славе Бутусову, который поет по бумажке, забывая слова, что его реально знает весь мир. Сам-то он может и под Кипелова, и под "Аббу" спеть, а его знают только те, кто приходит в ресторан набухаться! Это простить нельзя на подсознательном уровне. Это просто разные типы людей — Хомо профессионалиус и Хомо креативиус!»
13
Концертные залы не вмещали всех желающих увидеть уральское чудо. «Я никак не мог понять, почему от нашей музыки стадионы сходят с ума. Но скоро это стало восприниматься как что-то естественное. Уж если нас Алла Борисовна в гости пригласила, значит, в этом что-то есть», — вспоминает Могилевский. Билеты на концерты раскупались загодя и за считанные часы. Перекупщики задирали цену в несколько раз, но не прогорали — поклонники были готовы платить любые деньги. «…Фанаты группы своей многочисленностью и несокрушимой преданностью не уступят приверженцам "Модерн Токинг". На концертах мальчики все время кричат, не в силах сдержать чувства, а девочки, как водится, плачут…» — писала газета «Тихоокеанский комсомолец» (23.07.1988).
Бутусов относился к безумству поклонниц с усталой иронией: «Девушкам, кто выкрикивает из зала "Хочу ребенка от тебя!", мы помочь ничем не сможем. Я не считаю, что шумная реакция одобрения — нужная реакция. Знаю по себе: если мне что-то нравится, я никогда не буду реагировать так, как некоторые наши зрители. Может, это от возраста. А может, оттого, что мы поем уже знакомые им песни, и никому не интересно слушать, о чем поется, а интересно продемонстрировать свое отношение к происходящему?» Ему вторил Кормильцев: «Есть такие ситуации, когда люди заняты не музыкой, а самими собой: смотрите, какие мы забавные, какие мы фанатики. Это глупо, дурно, свидетельствует об отсутствии такта. Саморазгул, глупость, показуха проявляются по-разному. В Сочи фанаты перевернули автобус с участниками концерта. Очень часто после концерта приходится выбираться из зала при помощи милиции. Такое впечатление, что перед тобой толпа дикарей: аборигены с острова Пасхи празднуют свои великие ритуальные жертвоприношения! Самое же неприятное — это те люди, которые приходят после концерта пообщаться. Человек, который уважает артиста, никогда не будет заниматься такими глупостями. Он никогда не встанет у дверей гостиницы и не будет ловить человека, возвращающегося с работы» [Цитируется по интервью в журнале «Уральский следопыт», № 12, 1988.].
Более уравновешенные поклонники объединились в фан-клуб «Нау», организованный Александром Турчаниновым в ДК Ленинского района Свердловска. На первое заседание, состоявшееся 1 апреля, пришли три человека, на второе — девять, на третье — 69! Через полгода в списках Фан-клуба числились 115 человек, хотя активистов было всего 25–30. Мальчики и девочки подошли к делу серьезно: приняли Устав, выпускали стенгазету «Подводник», вели обширную переписку с коллегами по обожанию со всей страны. Летом в маленькую комнатку на Сурикова, 31 приезжали гости из других городов, самый дальний путь проделала юная наутилусоманка из Кушки.
В фан-клубе «Наутилуса Помпилиуса», Свердловск,1988 год
Сами музыканты отнеслись к созданию фан-клуба настороженно. «Существование такого клуба меня вначале испугало, — говорил Бутусов. — Но когда увидел, что там нормальные люди, успокоился. Правда, я не знаю, имеем ли мы какое-то значение для существования этого клуба, там важнее общение друг с другом». Кормильцев хотел, чтобы «фан-клуб взял на себя часть ноши. Хотя бы письма… Отвечать самим — нереально, а не отвечать — неудобно. Мы бы, со своей стороны, могли снабжать их фотоматериалом о группе, значками» [Там же.]. Отношения между группой и «Нау» быстро наладились, музыканты не раз распивали чаи и распевали свои песни вместе со свердловскими фанатами. В конце осени Саша Турчанинов уволился из ДК, и деятельность клуба постепенно сошла на нет.
Кстати, о фотографиях. Кустарным образом размноженные плакаты, календарики и портреты группы пользовались бешеным спросом во всех концах СССР. В Москве, на Арбате, черно-белую фотографию Бутусова продавали за рубль, цветную — за трешку. В беседе с рок-дилетантом Александром Житинским Слава хвастался, что и сам как-то прибарахлился на Арбате: «Я купил майку совершенно потрясную — гадкого темно-синего цвета, трикотажную. На ней написано: "Наутилус Помпилиус", а ниже: "Я хочу быть с тобой". Если бы из такого трикотажа еще трусы сделать, это был бы потрясающий интернатский стиль…» [Цитируется по: Житинский А. «Путешествие рок-дилетанта», 1990.].
«Наутилус Помпилиус», весна 1988 года
Пока музыковеды искали истоки творчества «Наутилуса» в русском городском фольклоре, песни «НП» сами становились фольклором. Душным сочинским вечером по дороге в гостиницу Белкин как-то доказывал Бутусову, что они играют попсу и что никто никогда не будет просто петь под гитару, например, «Алена Делона». Как по заказу, из ближайших кустов, где сидела пьяная компания, донеслись вопли под гитару «Ален Делон не пьет одеколон». Белкин примолк и больше вопросов о народности творчества «Наутилуса» не поднимал.
Против такой народности не смог устоять даже «Музыкальный Олимп ТАСС». Этот рейтинг популярности тоже составлялся по читательским письмам, но был гораздо более репрезентативен, чем хит-парады молодежных газет, — за артистов каждый месяц голосовали 20–25 тысяч человек — от Прибалтики до Камчатки. Их вкусы отличались большим консерватизмом, чем пристрастия столичной молодежи, а сам рейтинг из-за массовости был довольно неповоротлив. «Наутилус» появился в конце «горячей десятки» «Музыкального Олимпа» в середине 1988 года, к декабрю достиг четвертой строчки. Только в марте следующего года он занимал вторую позицию сразу после «Ласкового мая», а к середине 1989-го съехал в самый низ десятки. «Наутилус» оказался группой больших городов. Провинциальные меломаны свердловским архитекторам предпочитали оренбургских сироток с их «Белыми розами»…
14
В мае Бутусов решил, что группе нужен еще один гитарист. Им стал Егор Белкин: «Мой приход в "Наутилус" был слегка болезненным, потому что так называемые "битлы" не видели никакой нужды в появлении рядом с ними, такими крутыми профессионалами, какого-то чувака, который консерваторий не заканчивал. Но они рвались в тур зарабатывать деньги, а Слава им выкатил очень сложный материал: "Ворота, откуда я вышел", "Чужой"… Мы сели и в недельный срок всю эту программу подготовили. Тогда "битлы" сказали: "Если Славе нужен собутыльник, пусть будет". Вот в каком качестве меня взяли. Мне было немного обидно, потому что программу-то мы сделали и весь тур проехали».
Поделиться книгой: