Запредельное удовольствие (сборник)

Они сидели в квартире Плисецкого, на огромном угловом диване и пили поданный хозяином коньяк. Плисецкий любезно предоставил Гурову рубашку и брюки, а свои вонючие пожитки, включая и безнадежно испорченное пальто, полковник сложил в огромный полиэтиленовый мешок. Правда, принимать душ в гостях он все же не стал, тем не менее даже Крячко отметил, что «вонища вроде поменьше стала».

Выслушав монолог Плисецкого, сыщики долго молчали. Первым нарушил молчание сам Плисецкий.

– Ну вот, я рассказал все, – тихо произнес он. – Вот такие отношения нас связывали. Вы, конечно, можете осуждать…

– Мы не из отдела по защите нравственности, – перебил его Гуров. – И нас, в принципе, все это не интересовало бы, не совершись убийство. А когда совершается убийство, значимыми становятся вещи, которые в обычной жизни являются глубоко личными. И вот именно в связи с этим у меня возникает вопрос: кто еще из посторонних знал о вашей связи и кому она могла мешать?

– Никто, – быстро ответил Плисецкий, нервно приглаживая и без того гладкие, коротко подстриженные виски.

– Так уж и никто, – возразил Гуров. – Во-первых, знала ваша жена…

– Она не в счет, – твердо проговорил Леонид Максимович. – У нас с ней договор, условия которого обе стороны четко соблюдают. Если она его нарушит, сразу же лишится всего, что имеет сейчас.

– А что, если предположить следующее… – вздохнув, медленно произнес Лев. – Допустим, у вашей жены появился любовник…

– Ну и пусть, – тут же прервал его Плисецкий. – Это не запрещается. Только при соблюдении внешних приличий и конспирации.

– Вот-вот, – подхватил Гуров. – А если отношения зашли настолько далеко, что она решила жить с ним вместе? Вы же не отпустите ее?

– Нет, – не задумываясь, ответил Леонид Максимович. – У нас дочь. Я хочу, чтобы она воспитывалась со мной, а не с чужим дядей.

– Вот видите! Возможно, ваша жена надеялась, что, убрав из вашей жизни Романа, сделает вас более сговорчивым?

– Ерунда! – заявил Плисецкий. – Это ни при чем! Дочь-то никуда не денется!

– Я тоже так думаю, – поддержал его Крячко. – Тогда бы уж Светлана решила убрать самого супруга.

– И все-таки, что насчет мужчин в ее жизни? Вы в курсе этого?

Плисецкий молчал, и Гуров понял, что он не интересовался этой стороной жизни супруги. За него ответил Крячко:

– Светлана говорила, что в настоящее время ее не связывают ни с кем серьезные отношения.

– И ночует она всегда дома! – тут же вставил Леонид Максимович.

– Кстати, а в случае вашей смерти кому достается ваше состояние? – как бы между прочим спросил Лев.

Цвет лица Плисецкого сразу стал меняться. Было очевидно, что тема эта ему крайне неприятна, он страшно не хочет и боится смерти.

– Большая часть имущества достается моей дочери, – нехотя ответил он. – Но получит она его по достижении двадцати одного года. До этого времени моя жена будет являться ее опекуном. Лев Иванович! Зачем вы это спрашиваете! Я не собираюсь умирать!

– Наверное, ваш друг Роман тоже не собирался, – философски заметил Гуров. – Ладно, не буду вас пугать. Скажите мне вот еще что. Насколько я понял, вы стали для Романа первым любовником. У него был кто-то еще, кроме вас? Я имею в виду мужчин.

Плисецкий вспыхнул. Лицо его, только что бледное, моментально стало наливаться кровью.

– Нет! – категорически заявил он. – Это исключено! Мы практически все время были вместе!

– Однако для романов с девушками он находил время, – заметил Лев. – Вы же сами признавались.

– Это совсем другое дело! Просто попытка Романа убедиться, что он якобы «нормальный»! Понимаете, мужчине завести отношения с девушкой гораздо проще, чем с мужчиной. Роман, несмотря на свою привлекательную внешность и материальное благополучие, в душе оставался таким же застенчивым. Он бы просто не решился на подобный шаг. К тому же, не забывайте, мы не просто не афишировали свои отношения, мы старались их скрывать! Наш союз – закрытый, мы не впускали в него посторонних! Пойти на отношения с кем-то еще – это у нас было равносильно инцесту! И абсолютной глупости, потому что от этого зависел успех в бизнесе, а для Романа это было важно. Он обладал здравым смыслом, который перевешивал в нем чувства.

– Хорошо, будем считать, что вы меня убедили, – кивнул Гуров. – А вы-то сами?

– Что я? – начал злиться Плисецкий. – Разумеется, я тоже!

– Но ведь Роман не был для вас первым, как я понял? До него у вас были отношения с человеком вашего пола?

– Ну и что? Это-то здесь при чем? – закатил глаза Плисецкий. – Того человека уже нет в живых. Давайте оставим в покое хотя бы его память.

– Ну, хорошо, – согласился Лев. – Теперь, когда достоверно известно, что Роман Витальевич погиб, какие вы можете высказать предположения по этому поводу?

Он смотрел на Плисецкого в упор, а тот все отводил глаза в сторону.

– Ну же, Леонид Максимович! – поторопил его Гуров. – Вы сами пришли в Главное управление МВД, когда ваш компаньон и близкий друг пропал. Это говорит о том, что вы беспокоились о нем, следовательно, у вас были для этого основания!

– А у вас разве не было бы таких оснований? – наконец посмотрел на него Плисецкий. – Он не вернулся вовремя! У меня начались проблемы с Буровым! Этого недостаточно?

– Хорошо, хорошо! – махнул рукой Лев. – Достаточно. И все же главный вопрос я задаю вам: кто мог убить Романа Любимова? Кому он мешал? Кто выигрывал от его смерти?

– Не знаю, – проговорил Плисецкий с искренними интонациями. – Правда, не знаю! Я ведь, если честно, и сам, грешным делом, подумывал о том, что Роман сбежал, бросив меня! Когда вы упомянули, что он мог сбежать с девушкой, я, признаться, засомневался. Конечно, это не похоже на него, но все же, все же… Червь сомнения глодал мою душу! – патетически выразился он.

– Давайте обратим внимание вот на какой момент, – остановил его Гуров. – Ведь Романа не просто убили. Я имею в виду, не застрелили, не зарезали, не задушили, в конце концов… Его долго и изощренно пытали перед смертью. Можно сказать, что из-за этого он и умер. А пытки означают, что кто-то хотел от него что-то получить. Что? Информацию? Деньги? Я обращаюсь к вам, потому что вы знали его лучше других. Вас связывала общая тайна. Кому что-то нужно было от Романа? Может быть, этому человеку то же самое нужно и от вас?

Лицо Плисецкого дрогнуло. Гуров понял, что тот явственно представил все зверства, которые могли коснуться его самого.

– Это может быть только один человек, – тихо произнес Леонид Максимович. – Буров… Он зверь. Вы же видели его? В нем нет ничего человеческого! Это огромная бездушная скотина, которой руководят лишь физиологические инстинкты! Вкусно и сытно есть, сладко спать… И иметь деньги, чтобы тратить их на свои примитивные потребности! Только он мог пойти на подобные изуверства!

– Но для этого у него должны быть железные мотивы, – задумчиво покачал головой Лев. – Мучить человека просто так, ради садистского удовольствия? Вам фигура Бурова представляется какой-то демонической. Он, конечно, бандит. И обладает своими человеческими особенностями. Но садизм ради садизма… Это, скорее, свойственно человеку, у которого особым образом устроена психика. А вы сами признаете, что с психикой у Бурова все в порядке – над ним властвует физика. Тогда почему он не тронул вас, да еще и меня пригласил, пусть и весьма оригинальным способом, чтобы проверить вас на виновность-невиновность?

– Я не знаю! – твердо заявил Плисецкий.

– Хорошо, с кем он общался в последнее время? – зашел Гуров с другого конца.

– Роман практически все время проводил в центре. Общался со мной и посещал свои тренажеры. В последнее время у него усилился интерес к собственному здоровью, он много консультировался с Молодцовым – это наш штатный врач, и он был личным врачом Романа.

– Да, я знаю его, – подал голос Крячко. – Мы с ним уже общались.

– Ну, пообщайтесь снова, – пожал плечами Плисецкий. – Хотя я не понимаю, что он может знать о Романе такого, чего не знаю я!

Гуров с Крячко переглянулись.

– Ладно, Лева, – проговорил Крячко, взглянув на часы. – Времени уже много, утром на службу. Давай-ка расходиться.

Гуров поднялся. Прощаясь с Плисецким, он обратил внимание на то, что тот по-прежнему напуган. Похоже, теперь он боялся таинственного злодея, изуродовавшего его друга, переживая, что тот может охотиться и за ним. Но что ему было нужно от бизнесменов и почему он действовал столь зверски жестоко, оставалось неясным. Гуров возлагал надежды на осмотр квартиры, который должен был состояться завтра утром, и обратился к Плисецкому:

– Леонид Максимович, мне бы хотелось получить ключи от квартиры Романа Любимова. Она завтра будет осмотрена, а затем опечатана. Не хотелось бы ее взламывать. Я спрашивал у его отца, но тот сказал, что ключей у него нет. В свете последних событий мне почему-то кажется, что у вас они есть.

Плисецкий никак не прокомментировал это, просто молча достал связку ключей, отцепил от них два и протянул Гурову со словами:

– Большой от верхнего, маленький от нижнего.

Гуров взял ключи и вместе с Крячко покинул квартиру Плисецкого.

Глава 8

Когда сыщики вышли на улицу, Лев задумчиво проговорил:

– Слушай, Стас, я тут вот о чем подумал… К чему нам ждать до утра?

– Ты о чем? – не понял Крячко.

– Я о том, что нам мешает проехать домой к Любимову и осмотреть его квартиру прямо сейчас? Постановление у меня есть, так что никаких нарушений, все по закону.

– Лева, к чему такая спешка? – запротестовал Крячко. – С квартирой Любимова ничего не случится до завтра – она останется в таком виде, в каком и была! К чему спешить?

– Спешить? – повысил голос Гуров. – Мы два дня потратили на это дело, а сдвигов пока никаких! Что мы выяснили?

– Многое, – тут же ответил Крячко.

– Многое-то многое, только пока не ясно не только то, кто убил Любимова, но даже почему! У нас нет ни кандидата на роль убийцы, ни мотива! Никому не выгодна его смерть!

– Такого не может быть, – тут же отреагировал Крячко. – Любая смерть всегда кому-то выгодна.

– И твоя? – съязвил Гуров.

– Моя особенно, Лева! – важно подчеркнул Стас. – Потому что я – один из лучших сотрудников Министерства внутренних дел! Знаешь, сколько представителей преступного мира мечтали бы видеть меня мертвым, дабы не мешать им вершить их кровавые злодеяния?

– Хватит паясничать, – поморщился Лев. – Ты едешь со мной или как?

– Я так понимаю, что, если выберу «или как», домой мне придется добираться своим ходом, – проворчал Крячко.

– Правильно понимаешь, – улыбнулся Лев. – Садись давай.

Крячко со вздохом влез в машину, приговаривая: «Не бережешь ты пожилого человека, Лева! Не думаешь о его здоровье!»

– Кстати, о здоровье, – заводя машину, сказал Гуров. – Я тут подумал: может быть, дело как раз в здоровье Любимова? Что он так о нем забеспокоился в последнее время, к врачу зачастил? Ты когда общался с ним, не спрашивал об этом?

– Лева, как я мог спрашивать об этом в лоб, если общался с ним не как полковник полиции, а как клиент спортивно-развлекательного центра?

– Так, у тебя какие планы на завтрашнее утро? – сдвинув брови, спросил Гуров, мысленно что-то прикидывая.

– Да никаких, кроме работы! – хохотнул Крячко.

– Вот и давай поработай. Меня с утра в Главке не будет – я с нотариусом Любимова встречаюсь в девять часов. И тебе нечего на планерку время тратить, езжай сразу в центр – он как раз тоже в девять открывается – и снова пообщайся с доктором. Только на этот раз не как клиент, а уже как оперуполномоченный по особо важным делам. Пусть сразу дисциплинируется и рассказывает все четко, а то они любят ссылаться на профессиональную этику и все такое.

– Не боись, Лева! – успокоил его Крячко. – Я имею подход к людям!

Ночные улицы были практически свободны, и они довольно быстро доехали до высотки на Пресне, где жил Роман Любимов.

Поднявшись на четырнадцатый этаж, Гуров и Крячко подошли к нужной квартире. Имея ключи, дверь они открыли быстро и бесшумно и оказались в большой прихожей, больше напоминающей холл.

Квартира была очень просторной, и на первый взгляд могло показаться, что ее осмотр займет очень много времени. Но Гуров и Крячко были профессионалами и знали, что их интересует в первую очередь. К тому же, невзирая на масштабы, обстановки в квартире было не так уж много. В гостиной, к примеру, мебели не было вообще. На полу лежал громадный ковер с пушистым белым ворсом, напоминающий гигантскую медвежью шкуру – примерно такой же лежал в кабинетах Плисецкого и Любимова в спортивно-развлекательном центре. На стене висел огромный плазменный телевизор, в углу комнаты росло какое-то экзотическое деревце в кадке, и все. Только дверь, ведущая на лоджию.

Спальню же занимала впечатляющих размеров белоснежная кровать с изящным витым изголовьем шириной не менее двух метров, накрытая нежно-розовым покрывалом с висюльками.

Крячко повернулся к Гурову и, усмехнувшись, прокомментировал:

– Уютная спаленка голубков. Полагаю, здесь нам осматривать нечего. Как и в гостиной.

– Правильно полагаешь, – кивнул тот. – Нас интересует в первую очередь кабинет. Ну, или нечто подобное – со столом и компьютером.

Так называемый кабинет Роман Любимов обосновал в самой дальней комнате с балконом. Там стояли небольшой кожаный диванчик, угловой стол с ящиками и компьютером и крутящийся стул. Противоположную стену занимали длинные стеллажи с книгами. Книг было много, даже на столе лежало несколько. Крячко подошел к столу и стал просматривать их.

– Книга по психологии, психологический тренинг, – бормотал он. – «Как любить себя», «Как сделать свою жизнь интересной», «Современные развлечения»… Понятно, обычная дребедень для человека, которому дома больше заняться нечем!

– А это что такое? – кивнул Лев на диван.

На нем из-под подушки виднелся какой-то цветной уголок. Крячко приподнял подушку и увидел толстую книгу в твердом глянцевом переплете. Она была раскрыта примерно на середине и пестрела какими-то красочными картинками. Стас перелистнул пару страниц и удивленно посмотрел на Гурова.

– Что там? – спросил Лев.

Крячко захлопнул книгу и посмотрел название – после чего молча протянул ее Гурову. Тот взял в руки увесистое издание и прочитал:

– «История средневековых пыток, или Святая инквизиция». Что это такое?

– Видимо, то, что Роман Витальевич почитывал перед сном, – усмехнулся Стас.

– Да уж, приятное чтиво на сон грядущий, – в тон ему отозвался Лев.

Приятели переглянулись, каждый подумав об одном и том же.

– Пытки… – повторил Гуров. – Любимова пытали перед смертью. А здесь – книга о пытках. Любопытное совпадение, не правда ли?

– Еще какое, – согласился Крячко. – Но я пока не вижу связи.

Гуров постоял некоторое время в задумчивости, потом сказал:

– Давай-ка заглянем в компьютер.

– Тебе не кажется, что это лучше доверить специалистам? – нахмурился Крячко.

– Конечно, доверим, – кивнул Лев, – но меня интересует пока предварительный просмотр: фото, недавние документы, а также ссылки в интернете. То есть все, чем интересовался Роман Витальевич в последнее время.

– А как ты узнаешь, на какие сайты он заходил?

– Темнота ты, Стас! – снисходительно бросил Гуров. – Даже не знаешь о такой опции, как «История вкладок и посещений!»