Запредельное удовольствие (сборник)

Любимов смерил его красноречивым взглядом и воскликнул:

– Ну скажите, пожалуйста, на кой ляд здоровому мужику жена-инвалид! А ведь у Наташи первая группа, она никогда не родит детей, да и жить с ней, мягко говоря, трудно. Это Людмила взвалила на себя крест, потому что мать, а этому на что такая обуза? Молчите? Да потому, и ежу понятно, что он на деньги ее нацелился. Точнее, на мои. Наташу я обеспечивал все эти годы, и сколько бы Людмила ни тратила на ее лечение, должна была скопиться приличная сумма. К тому же я выделил ей отдельный счет. Там лежат деньги, которые она получит после моей смерти. Суммы этой вполне хватит ей до конца дней, чтобы не жить на нищенскую пенсию по инвалидности. И она об этом знает. И уж поверьте мне, я позабочусь о том, чтобы ни гроша не досталось этому хмырю! – закончил он таким тоном, что у Гурова не осталось и тени сомнений, что Любимов сдержит свое слово.

Он спросил о другом:

– Виталий Евгеньевич, ваша дочь вчера встречалась с Плисецким. Что их может связывать?

– С Лешей? – удивился Любимов. – Понятия не имею! Ну… Может быть, они встретились случайно?

– Может быть. Но я почему-то так не думаю. Она довольно долго сидела в его машине, потом он отвез ее домой.

– Об этом, полагаю, вам лучше спросить самого Лешу. Надеюсь, у вас не возникло мысли, что между ними существует любовная связь? – нахмурившись, произнес Любимов.

– Нет, это было бы слишком смелым предположением, – ответил Гуров и перевел разговор на другую тему: – Виталий Евгеньевич, раз уж мы коснулись этого щепетильного вопроса… Ведь у вашего сына тоже осталось немаленькое состояние?

– Размеры состояния моего сына мне неизвестны, – отрезал Виталий Евгеньевич. – Роман взрослый человек, и сам вел свои дела. Я мог лишь посоветовать ему что-то в бизнесе, но и только.

– Я сейчас говорю о том, кому его состояние достанется, – выразительно проговорил Лев.

Любимов растерянно посмотрел на него. Было ясно, что он, бизнесмен, отлично управлявший делами, в трагический момент не подумал об этом.

– Знаете… – медленно произнес он. – Если Роман не оставил завещания, то наследниками, по всей видимости, становимся мы с матерью, насколько я разбираюсь в юридических вопросах. А вот если оставил… Не знаю.

– Но у него был свой нотариус? Вы знаете его фамилию?

– Знаю, – помолчав, ответил Любимов. – Перфилов Николай Анатольевич.

– В связи с криминальной смертью вашего сына мы вынуждены требовать досрочного оглашения завещания вашего сына, если таковое, конечно, имеется. И я настаиваю на том, чтобы присутствовать при этом. Поверьте, Виталий Евгеньевич, я это делаю не из праздного любопытства. Просто по собственному опыту знаю: большинство убийств совершается либо на бытовой почве, чаще всего по пьяной лавочке, либо из-за денег. Первый вариант в отношении вашего сына отпадает, остается второй…

– Кто? – побледнев, оборвал его Любимов. – Кто, по-вашему, мог убить его из-за денег? Я? Мать? Абсурд!

– Успокойтесь, пожалуйста. Я не склонен к абсурдным версиям. Но с содержанием завещания ознакомиться обязан. Вы не могли бы прямо сейчас позвонить Перфилову и назначить встречу? Максимально скорую! Вы же формально должны вступить в права наследства? Даже если вы не собираетесь по каким-то причинам этого делать, завещание должно быть оглашено. Ну, либо я должен убедиться, что его не существует.

– Хорошо, – сухо сказал Любимов, беря со стола сотовый телефон.

Он набрал номер и некоторое время коротко поговорил с нотариусом, упомянув о смерти сына, а затем, разъединив связь, обратился к Гурову:

– Встреча назначена на завтра. На девять утра.

– Отлично, я подъеду, – кивнул Лев. – Говорите адрес.

– Ленинский проспект, четыре.

В этот момент у Гурова зазвонил телефон. Достав его, полковник увидел, что звонит Плисецкий, и тут же ответил:

– Да, слушаю!

– Лев Иванович… – голос Леонида Максимовича дрожал и звучал тихо. – Мне нужна ваша помощь.

– Вы где? – коротко спросил Гуров, не называя никаких имен.

– Я в Черемушках. Вы не могли бы приехать туда немедленно? Это очень важно и срочно!

– Хорошо. Как вас найти?

Плисецкий назвал улицу, номер дома и добавил:

– Там есть такой проезд между домами, дальше мусорные баки. Я стою за одним из них.

«Хорошенькое же место вы выбрали!» – подумал Лев, но вслух вставлять комментарии не стал, лишь сказал:

– Буду через полчаса.

– Слава богу! – с облегчением выдохнул Плисецкий. – Лев Иванович, приезжайте скорее, я очень боюсь! – Последнюю фразу он мог и не произносить, это и так было понятно по его голосу.

Распрощавшись с Любимовым раньше, чем планировал, Гуров еще раз напомнил, что будет завтра в девять утра на Ленинском проспекте, и поспешил вниз по лестнице. Сев в свой автомобиль, завел мотор и быстро поехал в Черемушки.

Подъезжая к нужному месту, он сбросил скорость и стал вглядываться в номера тянувшихся вдоль улицы одинаковых пятиэтажек. Увидев, наконец, нужный ему дом, за которым действительно был асфальтированный проезд, повернул туда.

Миновав арку, Лев увидел слева еще один дом – старое трехэтажное здание, затерявшееся во дворе между более высокими соседями. Там же стояли и массивные мусорные контейнеры. Проезд становился все уже, и вскоре стало ясно, что машине дальше не проехать.

Гуров стал искать, где бы припарковаться. Для этого ему пришлось свернуть во двор одной из пятиэтажек. Заглушив мотор возле второго подъезда, он вышел из машины и направился в сторону контейнеров. Здесь уже не было никакого асфальта, к тому же после недавно прошедшего дождя сильно развезло. Грязь налипала на модные ботинки полковника, отяжеляя их.

Жильцы близлежащих домов явно не отличались аккуратностью и не утруждали себя точным попаданием в контейнеры: вокруг валялись разорванные пакеты, мешки и прочие отходы. Местные коммунальные службы, кажется, тоже не отличались прилежным выполнением своих обязанностей, во всяком случае, вывозить мусор вовремя они не спешили. Многие контейнеры были переполнены, на них высились горы хлама.

Приближаясь, Гуров увидел свору собак, орудующих у контейнеров. Они зубами стаскивали пакеты и зубами же разгрызали их, вороша содержимое. Вдруг одна из собак – крупный черный кобель дворовой породы – оставила свое занятие по разгрызанию пакета и повернула в сторону полковника лохматую черную морду.

Лев спокойно продолжал двигаться вперед – он никогда не боялся собак, и в большинстве случаев отлично находил с ними общий язык. Но то были служебные собаки – умные и вышколенные служаки, а этот беспородный кобель явно не обладал ни одним из их достоинств. По мере приближения Гурова он глухо зарычал. Остальная свора мгновенно отреагировала на голос своего вожака: все повернулись в его сторону и стали сбиваться в кучу. Шерсть животных вздыбилась, зубы оскалились.

Гуров невольно остановился. Идти вперед с голыми руками было довольно опрометчиво, к тому же он подумал о Плисецком – неужели тот прячется в таком опасном для него месте?

Стоя на месте, он достал телефон и набрал номер Леонида Максимовича. Телефон молчал, но и отключен не был. Лев встревожился. В голове его мелькнула мысль, что Плисецкий, возможно, стал жертвой этой своры. Но он тут же отогнал ее: на земле не было никаких следов расправы. Но что-то нужно было делать!

Вожак собачьей своры не сводил с него глаз. Гуров отчетливо видел два черных горящих уголька, сверливших его, а присмотревшись, заметил, что с обнажившихся клыков кобеля капает слюна, и это ему совсем не понравилось. Полковник был знаком с бешеными собаками не понаслышке и знал, чем это чревато. Однажды на его глазах такая вот свора набросилась на молоденького лейтенанта, с которым они вместе патрулировали район еще в пору молодости. Тогда Гурову едва удалось его отбить, применив табельное оружие. Казалось, взбесившихся тварей ничто не могло остановить.

Впоследствии лейтенанту наложили двенадцать швов, а также сделали сорок уколов от бешенства, и, как выяснилось, не зря. И вот сейчас Гуров вновь оказался в похожей ситуации, с той лишь разницей, что на этот раз был один на один с псами. Но теперь он полковник, а не зеленый лейтенант, и имеет неплохой жизненный опыт.

То, что отсюда нужно поскорее убираться, было очевидно. Плисецкий, видимо, заметил собак и поспешил покинуть свое укрытие.

«Нашел, где прятаться, идиот!» – мысленно послал ему привет Лев.

Он медленно сделал шаг назад. Пес мгновенно зарычал и вздыбился. В унисон ему заворчали другие собаки. Лев замер, затем снова стал отступать. Правая рука его скользнула к кобуре и нащупала пистолет. Одновременно сзади послышался какой-то шорох, он резко обернулся, и это стало его главной ошибкой: оскаленный пес совершил гигантский прыжок и, бросившись к нему, повалил на землю. В нескольких сантиметрах от своего лица Лев увидел длинные мокрые клыки и успел вцепиться в могучую собачью шею.

Пес, казалось, обладал силой быка: шея его была практически негнущейся. Гуров изо всех сил давил на нее, пытаясь сжать обе руки на горле пса и задушить. Он не мог достать пистолет: для этого нужно было освободить одну руку, а удержать пса таким образом было нереально. Действуя на одних рефлексах, Лев лишь сильнее и сильнее сжимал руки, давя на кадык собаки. Ситуация осложнялась тем, что лежал он в мокрой, вязкой грязи, скользя по ней спиной.

Грянул выстрел. За ним еще один и еще. Боковым зрением Гуров заметил, как три темные тени упали на землю. Остальные псы бросились врассыпную, скуля и визжа на ходу. Затем чьи-то сильные руки подхватили его сзади и подняли с земли. Он тяжело задышал, пытаясь выровнять дыхание. Черный кобель валялся на земле обездвиженным, рядом лежало еще несколько собачьих трупов.

Где-то хлопнула балконная дверь, и вновь стало тихо, а Лев все не мог отдышаться и удержать равновесие: ноги разъезжались в грязи, и если бы его не поддерживали сзади, он бы снова свалился на землю.

Наконец Гуров более-менее пришел в себя и хотел обернуться, чтобы поблагодарить своего нечаянного спасителя, а заодно посмотреть, кто это, как вдруг почувствовал, что в бок ему уперся ствол пистолета, а затем незнакомый мужской голос негромко, но твердо произнес:

– Не надо пугаться и оборачиваться. Шагайте вперед.

Глава 6

Медленно развернув корпус в сторону дорожки, полковник выполнил требование. Он двинулся от вонючих контейнеров вперед, постоянно ощущая прикосновение пистолета. Его спутник не отставал ни на шаг, следуя за ним словно приклеенный.

Они прошли мимо домов и вышли в тот самый проем между пятиэтажек, куда Гуров въехал несколько минут назад на свою голову. У обочины был припаркован темно-синий автомобиль марки «Ниссан», и сопровождавший Гурова мужчина направился к нему. Профессиональным взглядом Гуров скользнул по номерам.

– Не стоит запоминать номера, – тут же произнес его спутник. – Это ни к чему. Вам же сказали – не надо пугаться.

– Кто вы? – не оборачиваясь, спросил Лев.

– Мое имя вам ничего не скажет. Вы, пожалуйста, выполняйте мои требования, и все будет хорошо. Для начала вам нужно просто сесть в этот автомобиль.

Гуров бросил взгляд на переднее сиденье. За рулем сидел какой-то человек: весь в темном, с надвинутой на глаза кепкой. Мужчина подвел его к заднему сиденью и открыл дверцу. Лев нагнулся, чтобы сесть, и в этот момент ему на глаза легло что-то плотное. Он невольно поднял руки, но снова получил властное предупреждение:

– Не нужно пытаться мне мешать! Это делается в ваших же интересах.

Гуров понял, что ему завязали глаза, а затем усадили на заднее сиденье. Справа и слева сели два человека, плотно зажав его между собой.

– Поехали! – бросил один из них, и «Ниссан» плавно тронулся с места.

Сидевший справа мужчина сунул руку в карман пальто Гурова и достал оттуда его пистолет. Лев промолчал, пытаться вырвать оружие с завязанными глазами было бы крайне глупо.

Ехали они долго. Лев пытался сначала следить за направлением, но быстро понял, что это бесполезно: с завязанными глазами ничего не определишь, а салон автомобиля очень хорошо скрывал посторонние звуки.

Их никто не останавливал, машина шла ровно, явно управляемая профессионалом. Гуров лишь мысленно отсчитывал время, хотя прекрасно понимал, что его намеренно могли кружить по одному и тому же месту. Кто были эти люди и что им нужно – он не имел ни малейшего представления. Успокаивало одно: раз завязали глаза, значит, убивать не собираются. Да и вообще, если б хотели убить, то не стали бы отбивать у собак. В тот момент он находился на волосок от смерти, и не было нужды тратить пули и брать грех на душу.

По дороге Лев думал о Плисецком: куда тот мог деться? Неужели его похитили те самые люди, от которых прятался владелец «Гармонии»? Но где, в таком случае, он сам? Убит? За что, почему? И что нужно от Гурова?

Ответов не было, да и не привык полковник гадать на пустом месте. Нужно было дождаться приезда в пункт Х – ясно, что именно там должна состояться главная беседа. Он надеялся, что осталось недолго, потому что ехали они, по его подсчетам, уже больше часа.

Машина сбавила скорость и поехала совсем медленно – так, словно въезжала в достаточно узкий проход. Проехав метров двести, она наконец остановилась, и водитель посигналил. Послышался звук отпираемых ворот, и машина въехала во двор.

Открылась дверца, и сидевший справа от Гурова человек произнес:

– Выходите.

Второй легонько подтолкнул Гурова в спину. Лев повернулся и опустил ноги на землю. Куда его повели, он, естественно, не видел, повязка по-прежнему была на глазах, и завязана была весьма туго. Да он и не пытался ее снять: безоружный, слепой, на глазах у неизвестно какого количества вооруженных бандитов, он был крайне уязвим.

Все поднялись на высокое крыльцо и вошли в дом. Гурова провели по длинному коридору, затем постучали в дверь, и в ответ послышался чей-то голос:

– Да!

Льва втолкнули в комнату.

– Снимите с него повязку! – скомандовал тот же голос, и чьи-то руки принялись развязывать узел.

Наконец повязка упала на пол, и в глаза Гурова сразу же брызнул яркий свет, заставивший его невольно зажмуриться. Когда же он открыл глаза, то первым делом увидел огромный стол, стоявший в просторной комнате, уставленный всевозможными блюдами. За столом сидел не менее огромный человек, не узнать которого было невозможно: это был Буров.

Рядом с ним, демонстрируя колоссальный контраст, сидел бледный и субтильный Леонид Максимович Плисецкий, казавшийся на фоне Бурова мелким воробышком. Он старательно прятал от Гурова взгляд, но полковник и не смотрел на него. Его глаза сосредоточились на хозяине этого дома.

Тот грузно восседал в кресле, изготовленном, по всей видимости, на заказ, поскольку оно скорее напоминало то ли высокий диван, то ли трон. При этом Буров в правой руке держал свиную ногу, уже наполовину объеденную. Он положил ее на тарелку, вытер салфеткой жирный рот и произнес:

– Добрый вечер, Лев Иванович!

– Здравствуйте, Всеволод Степанович, – в тон ему ответил полковник, не отводя взгляда.

– Вижу, вы меня знаете, – не без удовлетворения в голосе констатировал Буров. – Это еще раз подтверждает, что я имею дело с профессионалом.

– Зачем вы хотели меня видеть? – не вступая в витиеватые дебаты, спросил Гуров.

– Вы ведете дело Любимова?

– Вы же наверняка это знаете, зачем спрашивать?

– Хорошо, – мотнул головой Буров, отчего сразу обозначились несколько его подбородков. – Перейдем к делу. Саша! – обратился он к одному из своих помощников, бросив взгляд на Плисецкого.

Тот кивнул и сказал:

– Пойдем!

Леонид Максимович стал совсем белым. Поднявшись на негнущихся ногах, он прошествовал к двери, бросив по дороге на Гурова умоляющий взгляд, и вышел из комнаты.

– Прошу к столу, Лев Иванович! – подмигивая ему, предложил Буров, протягивая руку к огромному бочонку вина, стоявшему на столе. – Давайте за знакомство!

– Да мы, как выяснилось, уже знаем друг друга, – заметил Гуров.

– Ну, тогда пришла пора узнать поближе! К тому же смотрите, как интересно получается: вы Гуров, а я Буров! Прямо знак судьбы, а? Встретились Буров и Гуров! Буров-Гуров! Ха-ха-ха! – И он захохотал, колыхая складками, спадавшими по всему его внушительному телу. – Садитесь! Выпьем за встречу!

– Спасибо, – Гуров не сдвинулся с места. – Мне бы не хотелось задерживать нашу встречу.

– А что так? – продолжал улыбаться Буров.

«Прямо Весельчак У!» – усмехнулся про себя Лев, который отлично понимал, что за показной веселостью стоит беспощадный человек, настроение которого может перемениться в любой момент. Это подтвердилось практически мгновенно: Буров резко прервал смех, лицо его стало каменным. Он щедро наполнил бокалы, подвинул один из них Гурову и произнес:

– Когда я предлагаю что-либо, отказываться не принято.

Лев вынужден был присесть за стол. Количества блюд, заполнявших его, хватило бы человек на двадцать голодных борцов сумо. На двоих этого явно было в избытке, но Буров, кажется, так не считал. Практически все время, что длилась их беседа, он не переставал есть.

– Вы вообще, видимо, привыкли, что люди исполняют ваши приказы, – заметил Гуров. – Заставили несчастного Плисецкого позвонить мне, назначить встречу… Теперь держите его в заложниках, а заодно и меня. Неужели, Всеволод Степанович, вы настолько уверены в собственной вседозволенности? Похищать полковника МВД – не детская шалость.

– Помилуйте, Лев Иванович! – растянув блестевший жиром рот в улыбке, протянул Буров. – Какое похищение? Считайте, что вы просто у меня в гостях!

– Да уж, пригласили вы меня весьма оригинальным способом. Неужели нельзя было просто назначить встречу на нейтральной территории?

– А вы бы на нее пришли?