Помоги проекту - поделись книгой:
Малика удивлённо улыбнулась.
– Солмаз, откуда ты такие слова знаешь, траектория, снаряды.
– Мой отец был эмир-хаджибом, военным. Он служил вашему отцу.
– Однако, что мы будем делать, один совестливый кади не должен расстроить наше дело. Мы не можем заставить его сделать это.
– Но ты можешь поменять судью, госпожа, в отсутствие атабека правительницей страны являешься ты. Назначаешь и смещаешь всю администрацию.
– Действительно, как просто, я не подумала. Подготовьте маншур[15] о смещении Кавам Джидари. А кого мы назначим на его место?
– Того, кто согласится оформить развод.
– Есть ли человек, достойный этой должности, – спросила принцесса.
– В медресе преподаёт основы фикха[16] некий Изз ад-Дин Казвини. Это человек искусный в богословии, и довольно честолюбивый Он не раз изъявлял желание стать кади Табриза, но это должность наследственная. Она принадлежит семье Туграи. Несколько поколений сменилось на этом посту.
Ну что же, – помолчав, произнесла Малика. – Самое время прервать эту связь поколений. Пошлите за ним.
Султан Джалал не собирался осаждать Табриз. Когда он вернулся из индийского похода, и его войска приблизились к границам Азербайджана, он получил письмо от жителей Мараги, они просили его прибыть поскорее к ним и освободить их от позорной власти атабека Узбека и засилья женщин. Марагинцы имели в виду принцессу Малику, управлявшую Азербайджаном, когда ее муж в очередной раз в страхе бежал из страны, перед опасностью. Будь то войска его братьев, во время междоусобной войны за наследство своего отца атабека Джахан-Пахлавана, или войска хорезмшаха Ала ад-Дина Мухаммада, или войска монголов. В самом деле, Марагу султан занял без боя. Находясь в Мараге, он направил к наместнику Узбека в Табризе вазиру Шамсу Туграи письмо с просьбой разрешить его воинам заходить в город и закупать провизию. Вазир дал согласие, но хорезмийцы вскоре, по своему обыкновению стали заниматься мародёрством. Получив жалобу, султан направил в Табриз шихну[17] с отрядом для наведения порядка. Однако отряд, водворившись в городе, через некоторое время тоже стал заниматься поборами. Жители возмутились и убили несколько человек. В ответ султан двинул свои войска, и осадил Табриз. Мелочность его жителей возмутила султана. Хорезмийцы были единственной силой в странах ислама, которая пыталась противостоять нашествию проклятых татар. Да и с самим Узбеком у него были свои счёты. Четыре года назад, когда он находился в Индии, монголы во время первого своего рейда подошли к Табризу. Узбек направил к ним посла с просьбой о мире, и не думая воевать с ними, так как ночью и днём он был занят беспробудным пьянством. Монголы потребовали выдачи гарнизона хорезмийцев, оставленных хорезмшахом Мухаммадом, отцом Джалала. Узбек приказал часть гарнизона перебить, а остальных выдать монголам. Кроме того, отправил им в качестве откупа деньги, одежду и скот. Когда Джалал появился в Азербайджане, к нему прибыли послы от Узбека. Атабек изъявлял покорность, обещал провозглашать имя султана в хутбе[18] и чеканить его имя на монетах. Кроме того, он предлагал немедленно внести в султанскую казну большую сумму денег. Султан послов принял, но остался глух к их мольбам. И тогда правитель Азербайджана бежал. Султан же вскоре получил неожиданное предложение от его жены принцессы Малики.
Шатёр султана был установлен на холме, полог был открыт и Джалал сидевший в обществе китаб ал-мунши[19] Шихаб ад-Дина Насави, мог видеть верхушки и бойницы мощных стен Табриза. Шёл седьмой день осады и султан начал терять терпение. В шатёр заглянул амир-джандар[20].
– Прибыл посол принцессы, – доложил он.
– Приведи его, – сказал султан.
– Это женщина, – уточнил начальник.
– Тем более, – улыбнулся Джалал.
Послом оказалась женщина пожилого возраста. Оно и понятно, кто же пустит молодуху в стан неприятеля. Лицо она скрыла под чадрой, но всё остальное – голос, осанка, движения говорили в пользу этого предположения. Джалал хотел было потребовать, чтобы она открыла лицо, но затем отказался от этой мысли. Женщина поклонилась, коснувшись рукой ковра.
– Моя госпожа приветствует тебя, о султан, – заговорила она. – Она передает тебе свидетельство о разводе, и просит назначить день свадьбы.
Посланница достала из рукава свиток бумаги, скрепленный печатью. Канцлер, по знаку султана подошёл и взял свидетельство. Сорвал печать и прочитал:
– Как выглядит твоя госпожа, – спросил Джалал. – Она ведь уже не молода?
– Молодость понятие относительное, – ответила женщина, – иной рождается стариком, а иной до старости сохраняет юность души.
– Это ты хорошо сказала, но я имею в виду не душу, а внешность.
– Она так же красива, как и в юности. И достаточно молода, чтобы помышлять о браке.
– Смотри, если ты обманешь меня, я отдам тебя замуж за самого некрасивого старика, какой только найдётся в Табризе, – предупредил султан, однако уста его тронула улыбка.
– Вообще-то, я замужем, – кокетливо ответила посланница.
– Ничего, я расторгну твой брак, я смотрю, у вас в Табризе это легко делается.
– В таком случае, прошу подобрать мне старика побойчее.
– Не беспокойся. За этим дело не станет. Как твоё имя, посланница?
– Фатима.
– Скажи мне, Фатима, что послужило причиной развода?
– Это вопрос деликатный, я не могу отвечать на него в таком большом собрании.
– Нас всего трое, ты считаешь это много.
– То, что знают трое, знает улица.
– Ну что же. Собрание придётся уменьшить, любопытство не даст мне покоя. Оставьте нас с ней наедине.
– Наедине, – переспросил начальник стражи.
– Наедине, не беспокойся за меня, она пришла сватать меня, не убивать.
– Я должен её обыскать, прежде чем оставлю её с тобой наедине, – заявил начальник стражи.
– Ты не будешь возражать, если тебя обыщут, – спросил султан. – Это его работа, я не могу с ним спорить.
– Хорошо, только пусть это сделает женщина, иначе мой муж действительно даст мне развод.
– Но поблизости нет ни одной женщины, – заметил начальник охраны.
– Не надо ее обыскивать, оставьте нас, – приказал султан. Когда все вышли, он спросил:
– Ну, какова причина, я же должен знать с кем связываю свою судьбу.
– Султан придаёт такое значение этому браку? Мне известно, что султан брал жену в каждой завоёванной им стране.
– Не отвечай вопросом на вопрос.
– Узбек дал ей развод по причине её измены…
– Продолжай, – приказал Джалал, – у этой истории должен быть другой конец, я не думаю, что ты пришла ко мне сватать женщину, изменившую своему мужу.
– Султан мудр. В действительности измены как бы и не было.
– Как бы или всё же не было?
– Всё зависит от того, что считать изменой. К примеру, если раб будет делать массаж своей госпоже, является ли это изменой.
– Это зависит от того, какие места он ей будет массировать.
– Ноги, – воскликнула Фатима, – ничего такого, я точно знаю, я была в другой комнате, мальчишка натирал ей ступни лечебной мазью от простуды, принцесса плохо себя чувствовала. Вошёл атабек, уж не знаю, что ему спьяну почудилось.
– Спьяну, – переспросил султан.
– Да, он любит выпить, с того момента как он достиг совершеннолетия, его никто трезвым и не видел. Именно этот факт он и счёл изменой и дал развод Малике-Хатун. На следующий день…
– Достаточно, – остановил ее султан, – довольно подробностей, а то в моей груди начинает зарождаться ревность, ведь речь идёт о моей невесте. Скажи мне только одну вещь, каковы мотивы её желания выйти за меня замуж. Я же позволил ей беспрепятственно покинуть Табриз, вместе с челядью, отдал ей город Хой и обещал защиту. Зачем ей это нужно.
– Она влюбилась в тебя, – ответила посланница.
– Удивительно. Как же это могло произойти, мы с ней никогда не видели друг друга?
– Она увидела тебя с крепостной стены в тот день, когда ты осадил город.
– Ну что же, улыбнулся султан, – с этого и надо было начинать. Как сказал поэт – перед разумом я склоняю голову, а перед чувством колени. Однако формальности соблюдены. Мы можем назначить день.
Вернувшись в Табриз и доложив о результатах своей миссии, Фатима добавила. – Госпожа, меня хотели обыскать. Мужчины.
– Обыскали? – Спросила принцесса.
– Нет.
– Не расстраивайся, следующий раз обыщут. Лучше скажи, как он выглядит?
– Ему лет 25–26. Смуглый, невысокого роста, на носу родинка.
– Родинка, надеюсь, она не очень портит его.
– Вовсе нет, я бы даже назвала его красивым. Он тюрк по речи, и по выражениям, но иногда переходил на персидский. Слишком серьезен, я шутила, он не смеялся, лишь улыбался иногда, немногословен. И, кажется, он вас уже ревнует.
– Вот как, мне только этого не хватало. К тому же невысокий, – вздохнула Малика. – А мне всегда нравились высокие мужчины. Я потому и вышла за Узбека. Он был высоким, статным, но оказался полным ничтожеством. Даже не знаю, как быть, может отказаться, пока не поздно.
– Уже поздно, он принял предложение, если ты сейчас откажешься, это уже будет оскорбление.
– Ну вот. Значит, я выхожу замуж против своей воли, это несколько меняет дело, и моя совесть чиста. Фатима ты свидетель – я не хочу выходить за него замуж.
После того, как Али удалось сбежать от людей принцессы, возвращаться в дом судьи было небезопасно. Но долг требовал известить о происшедшем семью судьи. Али поступил иначе – побежал к зданию администрации градоначальника Низам ад Дина, он приходился двоюродным братом судье, но раиса в присутствии не оказалось. Али передал сообщение одному из катибов и вернулся на площадь, прилегающую к дому кади. Здесь было множество торговых лавок и достаточно многолюдно. Он устроил наблюдательный пункт у лавки медника, спрятавшись между блестящих боков кувшинов. И принялся размышлять о своем будущем, которое виделось ему в довольно мрачном свете.
Али родился в Байлакане. Мать его умерла, когда он был еще младенцем. Отец его молла Мухаммад, овдовев, еще раз женился, но довольно поздно, и новая жена долго не могла зачать ребенка. И, только после того, как он посетил гробницу имама Хусейна в Кербеле, и вознес молитву, она понесла. Молитву молла так хорошо донес до высочайшего уха, что после, новая жена родила еще троих, хотя отец и просил ее остановиться. В Табризе Али жил уже 6 лет, с тех пор, как отец, отправил его в двенадцатилетнем возрасте учиться в медресе. Батюшка рассчитывал на то, чтобы он, обучившись грамоте и Корану, вернулся, наследовал его должность и помогал растить престарелому отцу малолетних детей. Но Аллах избавил отца от забот, переселив его в мир иной, а вместе с ним всю его семью. Они погибли, во время первого нашествия монголов в Азербайджан. Немногие спасшиеся очевидцы говорили, что горожане дважды отражали натиск. И лишь в третий раз монголы смогли прорваться в город и истребить мусульман. О проклятых татарах рассказывали ужасные вещи. После того как они захватывали город, монголы убивали всех, включая женщин и детей, не щадя никого. И чем больше сопротивлялся город, тем больше свирепствовали татары. Говорили, что они насилуют беременных женщин, а затем распарывают им животы.
Медресе он закончил с отличием. Когда вазир Шамс на чьи деньги была выстроена медресе, спросил у муддариса[22], кого он может выделить среди учеников, тот, не задумываясь, указал на Али. Оказалось, что вазир подыскивал катиба по просьбе своего племянника, судьи Кавама. Поскольку Али возвращаться было некуда, он с радостью согласился. У судьи он проработал больше года, вплоть до сегодняшнего ареста.
Из лавки выглянул медник, узнав, Али, удивленно кивнул.
– Ты, почему здесь сидишь, – спросил он?
Али объяснил. Медник озабоченно покачал головой и тут же скрылся в глубине лавки.
От греха.
Но через некоторое время показался вновь.
– Ты все-таки не сиди здесь, – сказал он, – придут за тобой, и мне убыток будет.
Али поднялся, намереваясь поменять пост наблюдения и перейти в лавку кожевника. И в этот момент он увидел судью. Он шел через площадь, направляясь к зданию суда. Али бросился к нему и на радостях схватил его за руку.
– Хвала Аллаху вас отпустили.
Судья строго взглянул на своего секретаря и тот, устыдившись своих чувств, руку отдернул. Кавам не любил фамильярностей.
Шагая рядом с ним, поглядывая на его мрачное лицо, Али понял, что судья не разделяет его радости. У дверей судейской маячила долговязая фигура сбира[23], он дежурил здесь постоянно, правда во время ареста судьи его, почему-то на месте не оказалось. Он почтительно приветствовал судью.
– Ты ведь все слышал, не так ли? – спросил судья, у Али когда они остались наедине.
– Да.
– В таком случае ты уволен.
– Вообще-то я не все разобрал, плохо было слышно, – уточнил Али, – во всяком случае, я ничего не понял.
– Это хуже, значит, мне придется объяснить, почему я тебя увольняю.
– Почему?
– Я больше не судья, меня отстранили от должности.
– За что, – возмутился Али.
– Принцесса Малика решила взять себе еще одного мужа. Моральное право у нее, конечно, есть, зачем нужен муж, который при первой же опасности бежит, бросая свою жену на произвол судьбы. Но официального развода он ей не давал, я не могу нарушить закон и дать ей свидетельство о разводе. Малика видимо решила – раз нельзя обойти закон, значит надо обойти человека, который этот закон соблюдает.
Поделиться книгой: