Спасти Сталина

Молодая женщина обернулась и у Петра перехватило дыхание. Перед ним стояла его жена. Именно такой он запомнил её в последний раз перед той роковой командировкой. Пётр даже тряхнул головой, прогоняя наваждение, но девушка, так похожая на его погибшую жену, ему улыбнулась, а затем спросила до боли знакомым голосом:

– Вы что-то хотели, товарищ милиционер?

От неожиданной встречи с прошлым, он ослабил захват, а шустрый паренёк, улучшив момент, вырвался из рук Петра и, толкнув женщину прямо на него, мгновенно выскочил из вагона трамвая и стремглав помчался прочь.

– Ваша сумочка! – только и сумел произнести Пётр, чуть ли не с открытым ртом глядя в глаза девушки.

Та смутилась от такого пристального взгляда молодого мужчины и опустила голову. Тут она заметила, что вместо сумки у неё в руках только её ручки, и вновь подняла голову. Её глаза теперь были полны ужаса. Сумки не было. От волнения она даже не потрудилась повнимательнее осмотреться вокруг. Пётр наклонился, поднял с пола сумку и подал ей.

– Воришка у вас только что сумку срезал, а вы так увлечённо читали, что даже ничего не заметили!

– Простите, я такая рассеянная, особенно когда читаю книги. Они такие увлекательные, – тихо пробормотала девушка и покраснела от стыда.

– Ну, молодёжь пошла! Одна прям как ворона – сумку свою укараулить не может, а другой – жулика упустил! Тоже мне милиционэр! – заворчала та же самая старуха, которая только что с остервенением защищала воришку.

– Ну так, мы едем или нет! – закричали недовольные пассажиры с задней площадки.

– Действительно, товарищ милиционер, вы уж решайте побыстрее: едем мы дальше или нет? – высовываясь из своего закутка поинтересовался пожилой водитель трамвая.

Пётр не слушал водителя трамвая – он растерянно посмотрел на до боли знакомые черты девушки.

– Спасибо вам, товарищ милиционер! – произнесла она.

– Ты бы растеряха хотя бы свою продуктовые карточки проверила! Мало ли что! Шлындают тут всякие, а потом вещи пропадают! – встряла в разговор всё та же старуха и почему-то подозрительно посмотрела на Петра.

Девушка побледнела и стала быстро перебирать содержимое сумки. Через минуту её лицо снова приобрело нормальный цвет, и она радостно подняла над головой несколько заветных листков с отрывными талончиками. На том, который она держала первым, было напечатано короткое предупреждение: «При утере карточка не возобновляется!».

– Вот они, мои продуктовые карточки! – радостно воскликнула она и у Петра вновь защемило сердце – он так хорошо знал этот голос.

– И то хорошо, а то бы месяц без продуктов бы сидела, дурёха безголовая! – сердито проворчала старуха.

Пётр выскочил из трамвая и долго ещё смотрел ему вслед. Имя девушки он так и не спросил, а она всё махала ему через окно рукой. До Дворцовой площади, где разместился убойный отдел, было уже рукой подать. Возле здания стояли несколько полуторок, а также эмка и видавший виды автобус. На одну из полуторок быстро заскакивали вооружённые бойцы. Зайдя в здание, Пётр немного оторопел. А куда теперь идти? Он ведь даже местонахождение своего кабинета не знает. Показал удостоверение дежурному сержанту. Тот козырнул и поздоровался, а затем учтиво произнёс:

– Иван Михайлович предупредил, что когда вы придёте, чтобы к нему срочно зашли!

– А где он сейчас? – спросил Пётр.

– Как всегда, у себя в восьмом, – пожал плечами дежурный.

Восьмой кабинет оказался на первом этаже. На приколотой на двери металлической кнопкой листке бумаги от руки было написано: «Начальник 1 отдела УУР по городу Ленинграду, майор Сидоров Иван Михайлович». Пётр постучался и, дождавшись ответа, вошёл в кабинет.

– А, это ты, Пётр! Проходи, присаживайся! Хорошо, что ты пораньше на службу выписался из госпиталя! Кстати, как ты сам? Ожоги ещё сильно беспокоят?

– Уже не так, как раньше. Терпеть можно, – растерянно ответил Пётр, потому что годы службы его отучили верить в простые совпадения.

– Вот и ладушки. Тут на твоё имя благодарность из детского дома пришла. Ребятишки, которых ты из пожара спас, даже тебе свои рисунки прислали. Удачно ты в тот день шёл со службы. Если бы не ты, то до приезда пожарных много бы наш город ребятишек бы потерял. Как ты только выдюжил столько раз в огонь лезть? Всех выволок, а напоследок побежал ещё и котёнка из огня спасать! Эк, удумал! Крыша же здания уже вовсю горела! Хорошо, что пожарные в это время успели подъехать! А если бы не они, то сгорел бы? Об этом твоя дурная башка подумала? Горящая балка ведь тебя так придавила, что ты сознание потерял. Спасибо пожарным – выволокли наружу! Лицо, правда, огонь изуродовал тебе капитально. Но ты же мужик, Пётр! А мужикам лишняя красота – она совсем не нужна! Чай, мы не бабы, чтобы на нас любоваться денно и нощно! Так что от имени детдома, горкома партии и от себя лично выражаю тебе благодарность! Кстати, мне вышестоящие инстанции порекомендовали выписать тебе премию. Так что после обеда к бухгалтеру нашему можешь подойди! Все положенные на тебя документы уже мною оформлены.

– Спасибо Иван Михайлович!

– Не меня – нашу партию и народ благодари за внимание к твоей персоне! Ладно, теперь о деле. Наши ребята, что сегодня ночью дежурили в отделе, сейчас все на выезде. У них там срочное дело: директора продуктового склада нашли убитым, вместе со всей его семьёй в его же квартире. А тут какой-то мутный гражданин позвонил нашему дежурному и говорит, что он думает, будто бы на в Гостином Дворе какой-то продуктовый ларёк грабят и видел там убитого. Я его спрашиваю, мол, что, да как, а он мне только говорит, что ему будто бы так кажется и тут же бросил трубку. А когда кажется, то сам знаешь, что делать нужно! Может это и липа, но, всё-таки, ты бы сходил туда, посмотрел для очищения совести – что там, да как. Может это и действительно пустой звонок, но мы обязаны отреагировать. Ты у нас человек в убойном отделе новый, так что тебе это будет даже полезно для практики. Найдёшь этот чёртов ларёк. Проверь: всё ли там в порядке, опроси людей и пулей обратно. Мне нужно знать: не имеет ли этот ларёк какое-либо отношение к сегодняшнему ночному убийству директора продуктового склада. Здесь пешком до Гостиного двора недалеко, так что дойдёшь! Пока ты в госпитале отлёживался, в городе серьёзная банда объявилась. Сейчас отрабатываем все версии, видимо, придётся хорошо повозиться. Ну давай, мухой туда и обратно, а у меня работы по горло. Нужно попытаться систематизировать то, что нам уже известно.

Пётр снова вышел на Невский. Мимо громко позвякивая и распугивая прохожих, проезжал трамвай. Он посмотрел на окна, но на этот раз девушки, столь похожей на его убитую жену, не нашёл. Стало немного грустно. Скорее всего судьба на короткое время свела его с кем-то из родственников его погибшей жены. «Кстати, как им сейчас живётся? Нужно будет отыскать и, если потребуется, помочь!», – думал про себя Пётр, обходя руины разрушенного здания, на которых работали люди. Прошёл мимо надписи: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна!». Пётр хорошо помнит эту надпись на Невском. Она до сих пор висит, как напоминание людям о блокадном Ленинграде. А вот и Гостиный Двор. Он сильно пострадал из-за бомбёжек. Теперь его помаленьку восстанавливали, и уже частично работал. У здания прохаживается постовой. Пётр показал ему своё удостоверение. Разговорились.

– Да нет, у нас всё спокойно! Ничего подозрительного я не заметил! – клялся тот.

Но Пётр не удовлетворился заявлением постового, а решил сам всё перепроверять. Он вошёл в здание со стороны Невского. Конкретно какую именно лавку будто бы ограбили ему не сказали, поэтому он решил методично обойти все торговые точки. Хоть здание было весьма большое, но что поделать. Приказ – есть приказ.

Пройдя Невскую сторону, он перешёл на Садовую. Заглянул в приоткрытую дверь какого-то помещения. Там валял строительный хлам. Вернулся в коридор, и тут Пётр лицом к лицу встретился со старым знакомым по трамваю. С молодым воришкой. Тот тоже увидел милиционера и узнал его, но не растерялся, а тут же бросился бежать. Пётр за ним. Хоть он был хорошо тренированным на бег, но парнишка тоже был не промах. Он хорошо ориентировался в строении здания, лавировал и постепенно уводил своего преследователя в полуразрушенную часть здания, которая ещё не была полностью восстановлена. Внезапно парнишка куда-то исчез. Вот он был здесь и его уже нет. Вокруг царил полумрак. Хоть и рассветало, но до этого края здания свет ещё не доходил в полной мере, что затрудняло поиски беглеца. Впереди зиял обрушенный пролёт лестницы.

Пётр остановился, замер на месте и стал внимательно прислушиваться. Вокруг было тихо. Только где-то капала вода. Крыша здания местами подтекала. На всё у городской власти ни рук, ни средств катастрофически не хватало. Внезапно сквозь шум воды он услышал позади себя еле уловимое шуршание. Пётр своим внешним видом не выдал того, что он уже уловил, что к нему кто-то подкрадывается. Когда еле слышимое движение стихло, он резко обернулся. Перед ним стоял его знакомый воришка с финкой в руке. Подросток уже хотел было нанести удар, но его жертва внезапно обернулась и вот уже финка почему-то не у него, а у жертвы, а его самого за руку держат настоящие железные клешни.

– Пусти, больно! – завизжал парнишка и попытался вырваться из рук Петра, но не тут-то было – захват только усилился.

Пётр хотел дать затрещину наглецу, но в это время почувствовал, что в его лопатку упирается ствол.

– Мальца отпусти, урод легавый! И ножечек брось, а не то порежешься! – тихо прошептали ему на ухо неизвестный, прокуренный голос и ему ещё сильнее надавили стволом под лопатку, а наган из его кобуры перекочевал к бандиту.

Глава 4. «Ночные Вороны»

Пётр отпустил воришку. Тот отскочил в сторону и зашипел от злости.

– Ржавый, дай ствол! Я его сейчас прикончу!

– Угомонись, Пятак, нечего было хлеборезку разявывать, раз на деле был! Ташкент приказал нам чистый милицейский прикид для налёта достать, да документы справные, так что к тебе этот кадр дюже удачно подвалил! Но ты раззява – чуть к ментам не угодил! Но сегодня тебе повезло. Можешь считать, что ты свою работу уже выполнил. Жди теперь от Ташкента благодарность, если у него настроение будет фартовое!

– Чуть не считается! – взвился маленький воришка. – Я же его всё-таки заманил к нам! А в трамвае – точно, не считается! Меня он с поличным не повязал, в участок не доставил! Так что я читый!

– Ладно, Ташкент ночью придёт, тогда всё и рассудит – виновен ты али нет. А ты, легавый, чего уши поразвесил?! Давай топай, коли жить хочешь! Иди, Пятак, впереди легавого. Дорогу ему указывай!

Пацан с усмешкой посмотрел в глаза Петра и с явной гордостью в голосе произнёс:

– Не будешь свои грабли распускать, мусор! Ташкент тебя быстро на лоскуты пустит! Пошли, коли тебе жизнь дорога!

Немного пропетляли по тёмным, заброшенным помещения Гостиного двора, они вышли к неприметному месту. Ржавый, который шёл сзади, постучал условным знаком по старой, металлической двери. Загремел замок, дверь открылась и перед ним оказалась узкая лестница, ведущая в подземелье. В проёме стоял здоровенный детина с факелом и молча, подозрительно косился на Петра.

– Принимай, Толстый, нашего «гостя»! Ну, давай, пошёл! – крикнул на свою жертву Ржавый и подтолкнул его стволом к лестнице.

Здоровенный детина пошёл впереди Петра. Ржавый с оружием – позади, а воришка остался в Гостином Дворе. Видимо, снова пошёл на промысел. Света факела не хватало на всё подземелье. Он освещал лишь частично и с резкими, чёрными колышущимися тенями. Толком даже было не разглядеть – куда и ступать. Поэтому Пётр шёл медленно. Он даже не предполагал, что под Гостиным Двором было огромное подземелье. Здесь же рядом и Фонтанка и Грибоедовский канал. Воды больше, чем достаточно, но стены подземелья были совершенно сухими. Спустились на один этаж. Пошли коридоры с многочисленными ответвлениями. Громила уверенно вёл всех по одному ему ведомой дороге. Меж собой бандиты не переговаривались. Когда было необходимо, они изъяснялись жестами. У Петра закралось подозрение, что здоровяк немой.

Вскоре послышались голоса, а затем показался свет. Зашли в большой, сводчатый зал. Бандитская кодла была в сборе. Пётр не знал в полном ли она составе или нет, но он видел пять вооружённых бандитов. Кто из них сидел за столом и резался в карты; кто спал, а кто пил, да с девицами развлекался. Те заливисто визжали, навязчиво демонстрирую всем окружающим, что им нравятся незатейливые приставания мужиков. На самой длинной стене, между двумя факелами чёрным углем была нарисована голова ворона, а сверху корявыми буквами «Ночные Вороны». Скорее всего название банды. Когда постоянные обитатели подземелья увидели Петра, то шум в притоне внезапно прекратился.

– Ржавый, ты это кого к нам привёл?! Легавого? – завизжал низкорослый бандит и подскочил к Петру. – Да, я его сейчас зарежу!

– Отвянь, Коротышка! Не тебе решать! Ташкент приказал взять этого мента. Мы и взяли. Так что дождись ночи. Может пахан и разрешит тебе с ним поиграться, а пока лучше свяжи его.

Ржавый резко толкнул Петра в спину.

– А ну, к стене! Стой и не дёргайся! – приказал он.

Коротышка подскочил к пленнику с мотком верёвки и быстро стал вязать ему руки. Пётр не сопротивлялся. Он сознательно поддался бандитам, ибо поставил перед собой цель – выйти на их главаря, а там действовать по обстоятельствам. Поэтому стал разыгрывать из себя морально подавленного пленника и не сопротивлялся. Когда ему связали руки, Ржавый небрежно бросил:

– Вот, пока это твой угол! Сядь здесь и не отсвечивай! Чтобы до прихода Ташкента я тебя не слышал, и не видел! А ты, Коротышка, приглядывай за ним. Если что – шкуру с тебя спущу! Ташкенту он зачем-то очень нужон. Поэтому, если его упустишь, – не один я с тебя шкуру спускать буду.

Коротышка лишь злобно шикнул в ответ и стал неприязненно буравить Петра взглядом, как виновника своих возможных будущих бед. Но скоро ему игра в гляделки поднадоела, и он сходил за поллитровкой самогона, а заодно и придвинул поближе к Петру колченогий табурет. Зубами выдернул из бутылки бумажную пробку и демонстративно приложился к чекушке. Сделав несколько глотков, он ощерился и показал свои вставные фиксы.

– Что? Завидуешь мне легавый? Вот я – свободный человек. Что хочу, то и делаю, а ты скоро сдохнешь, и никто по тебе не заплачет! Даже косточки твои не найдут! – слегка заплетающимся языком произнёс Коротышка, ткнув в сторону Петра столом маузера.

Откуда этот самоуверенный тип достал этот реликт трудно было сказать, но то, что он безмерно гордился его обладанием, было видно по его наглой, довольной физиономии. В добавок ко всему, на нём была потёртая, старая, кожаная куртка с чужого плеча и тельняшка. Так что бандит себя, видимо, чувствовал эдаким революционным комиссаром, вершителем человеческих судеб. Он и ведать не ведал, что Петру сейчас было, как пальцем об асфальт, убить этого «вершителя судеб» за пару секунд, но он ждал своего часа. Пётр знал, что Иван Михайлович его сейчас очень дожидается, но ничего не поделаешь. Если и громить банду, то уж целиком и вместе с её вожаком. Так что подождём Ташкента. Пусть напоследок покуражится Коротышка. Другие бандиты уже и позабыли о существовании Петра. Каждый из них проводил свободное время перед очередной ночной вылазкой в меру своей испорченности. Пленник обратил внимание, что в противоположном от него углу были небрежно свалены в общую кучу: и отрезы тканей, и готовая одежда, и ящики с копчёными колбасами. Были здесь и мешки с продуктами: крупами, мукой, солью, сахаром, хлебом и картошкой.

– А-а, всё-таки берут тебя завидки, мусор! Шо, зацениваешь – скока у нас всякого добра? Вишь скока его у нас? Целая прорва! А вы там на верху сухарями, да полугнилой картохой перебиваетесь! Так и сдохнете вы все, вместе с вашей властью с голода! Не вытащить вам с голодным пузом наш город из разрухи, ни про что! А мы, придёт время, всех «жирных котов» в городе перебьём, да возьмём власть в свои руки! Оружия у нас прорва! Хрен что вы с нами сделаете! Не помогут вам ни легавые, ни чекисты! Начнём с Питера или с Москвы, а потом и по всей стране нашу бандитскую, справедливую власть установим! Ну, а потом – и обо всём мире можно будет подумать!

– Заткнись, Коротышка! Опять свои революционные агитки завёл! Чёртов комиссар! – заворчал сидевший за столом одноглазый бандит, в глубоко насаженной на голову кепке. – Зря твоего деда в гражданскую не укокошили – одним придурком на свете меньше было!

Сидящие за столом расхохотались, а Коротышка быстро дохлебал из горлышка остатки водки, сощурил глаза и медленно встал с табуретки.

– Ты что это там вякнул?! Контра ты недобитая! Это хреново, что твоего отца, беляка краснопузые не порешили. Что? Давно с вентиляцией во лбу не хаживал? Так я тебе её сейчас мигом устрою!

Коротышка снял маузер с предохранителя и навёл на своего идейно непримиримого врага. Тот шустро выпрыгнул из-за стола, отбил чечётку и достал из-за спины наган. Демонстративно крутанув на нём барабан и навёл его на соперника, но тут от жаркого поцелуя своей любовницы нехотя оторвался Ржавый и раздражённо гаркнул во всё горло:

– Ша, рэволюционэры недобитые! Счас обоим мозги дурные повышибаю – некому тоды тута у нас рэволюции будет устраивать! Сели и «плётки» свои поубирали на место, да так, шобы я их потом долго искал!

Коротышка ещё раз злобно зыркнул на своего идейного врага, но маузер всё-таки спрятал обратно в деревянную кобуру, а его противник снова засунул свой наган за ремень. Оба, недовольно сопя, разошлись по своим углам. Коротышка со злости пнул по ноге Петра и сел на табурет. Ещё пару раз покосился на своего политического оппонента, а потом тихо прошипел:

– В перестрелке всякое может случиться, гнида беляцкая! – и криво усмехнулся.

Так, незатейливо прошёл день. Кормить бандиты Петра и не думали, лишь раз сводили в закуток по нужде. Правда руки у него были связаны, но хорошо, что хоть спереди. Кое как справился. Коротышка с маузером наизготовку в это время стоял за спиной Петра и постоянно щёлкал предохранителем. После каждого щелчка он выжидал реакцию пленника, а затем натужно хохотал.

– Что? Не обоссался от страха, легавый? – приговаривал он, время от времени тыркая в спину Петра наганом, пока его конвоировал обратно, в свой угол, но, видя полное равнодушие в поведении пленника, быстро терял к нему интерес.

Под землёй есть такая особенность – трудно сразу определить который сейчас час. Но видно пришла ночь, так как где-то вдали послышались шаги и в проёме показался Венькин дед, которого Пётр с утра встретил на лестнице своего дома.

– А вот и Ташкент нарисовался! – радостно объявил Ржавый. – Ну, что с легавым делать будем? Всё по чести споймали мы его на живца, ка ты и планировал – купился он.

В его голосе явно слышалось нетерпение. Ему явно хотелось побыстрее избавиться от неприятного общества милиционера.

– Ну, здравствуй, соседушка! – ехидно усмехнулся дед Веньки и эта усмешка остро напомнила Петру, усмешку будущего внука бандита.

– Времена идут, а ничего на свете не меняется! Не зря говорят, что яблоко от яблони не далеко падает! – тихо произнёс Пётр.

– Это ты к чему сказал? – присаживаясь к столу, настороженно спросил Ташкент.

– Да так мысли в слух! – рассмеялся опер.

– Смотри, Ташкент, хохочет ментовская морда! – выхватив майзер, ужом закрутился Коротышка возле Петра. – Дай я его всё-таки пристрелю. Вот такие, как он в гражданскую войну моего деда порешили! Невмоготу мне, понимаешь, пахан?

– Погодь, в начале мне потолковать с ним надо, – ответил Ташкент и пересел на табурет, поближе к пленному.

«Скучно, мальчики!», – подумал Петр, вспоминая, как внук этого человека совсем недавно, с таким же надменным лицом сидел напротив него на стуле. «Правда, тогда Веньке повезло. Притаился на лестнице один из его подельников и отправил меня на встречу со своим дедом. Но, может это не просто так произошло?», – размышляя о фабуле событий, Пётр пропустил заданный ему вопрос.

– Что смотришь?! Отвечай, когда тебя пахан спрашивает! – рявкнул Коротышка.

– Да он, бедолага, просто ошалел от нашей ласки и гостеприимства! – рассмеялся Ржавый. – Не догоняет он, Ташкент! Не может поверить, что это мы ему в детдоме с котёнком ловушку устроили, но тогда не успели добить гада! Пожарные и легавые совсем не вовремя подъехали.

– Да-а, а так красиво всё я задумал! – самодовольным голосом воскликнул Ташкент. – Он же на работу каждым утречком по одному и тому же пути ходит, мимо этого паршивого детского дома. Как было не использовать возможность героической смерти легавого во имя спасения детишек. Мы ему даже дали всех пацанов из огня вывести. Так что, на нас греха детской погибели нету, а легавого замочить – это уже святое дело. Убивать в открытую нам было не резон. Только лютовать менты начнут, а у нас как раз в это время дело на мази было! Вот, я и придумал как тебя по-тихому убрать. Тогда бы и комната твоя ко мне перешла. Я уже договорился с нужными людьми в городской управе. Мать у меня недвижимо лежит, да детей целых двое, да я с женой в малёхонькой комнатёнке, а ты паскуда, как барин, со своей пигалицей целую комнату занимаешь. Вот я вас и спрашиваю, братва, – где в нашем государстве справедливость? Она в нём существует только вот для таких поганых ментов, да «жирных котов», которых эти ж самые менты и охраняют от собственного народа! А нам, простым людям при их правлении уготовано всю жизнь в голоде и тесноте гнить! Верно, братва?

Братва дружно, одобрительно загудела, а Ташкент гордо огляделся.

– Поэтому наш «Чёрный Ворон» – это санитар, который по всей стране выклюет красную гниль до самого конца и тогда мы создадим своё новое великое общество, где всё будет по понятиям и под нашим справедливым руководством! Амба скоро будет всем ментам и вашим «жирным котам»! Попомни моё слово, хотя, ты этого уже не увидишь!

Братва вновь дружно загудела, радостно одобряя слова своего пахана. Особенно ликовал самый ярый революционер в банде Венькиного деда – это Коротышка.

– Так ты, оказывается, у нас прям идейный борец за справедливость! – усмехнулся Пётр.

– А ты давай не скалься! Скидывай поскорее свою одёжу! Нам она сягодня для дела целёхонькой понадобится, поэтому мы тебя и не кокнули, чтобы твою одёжу кроью не запачкать. Да, и документ свой подавай. Он тоже будет сягодня нам нужон!

– Как же я тебе всё отдам, да китель сниму, если у меня руки связаны, – с сомнением в голосе произнёс Пётр. – Или ты боишься, что пятеро твоих лбов с оружием наготове не укараулят меня? Я безоружен, так что твои ребята успеют целую кучу дырок во мне провертеть прежде, чем я хоть шаг в твою сторону сделаю.

Ташкент с сомнением оглядел своих подельников, немного подумал и согласился. Не хотел показать себя трусом перед каким-то легавым.

– Коротышка, развяжи ему руки! – приказал он.

Тот, держа в одной руке снятый с предохранителя маузер, и опасливо косясь на мускулистые руки Петра, подошёл к нему, затем оглянулся на пахана, посмотрел на четыре ствола, направленных на пленника, и успокоился. С усмешкой глядя в лицо Петру, он засунул обратно в кобуру свой маузер и стал развязывать пленнику руки. Когда последний узел был развязан, Коротышка обернулся к братве и хотел похвастать, что всё сделал. Но тут его шею молниеносно охватил мощный удушающий захват железной руки Петра. Тело Коротышки тут же создало страхующий живой щит, а маузер мгновенно оказался в руке – теперь уже бывшего пленника. Тут же раздалось два выстрела. Немой здоровяк и идеологический оппонент Коротышки рухнули замертво. Ташкент истерично закричал:

– Что стоите, осталопы? Стреляйте же!

Он попытался вытащить из-за пояса «Вальтер», но было уже поздно. На него с криками летел Коротышка, которого Пётр со всей силы толкнул в его сторону, а сам ушёл с линии огня. Ржавый сделал два выстрелил, но только ранил в плечо Коротышку. Тот завизжал, внося свой «пятак» в общую сумятицу, а Пётр в это время в кувырке снова ушёл из под обстрела и спрятался за мешок с зерном. И уже оттуда сделал прицельный выстрел в руку Ржавому. Тот выронил пистолет.

– Ненавижу! – во всё горло орал он, пытаясь зажать перебитую кисть. – Мусора поганые!

Ташкент сообразил, что здесь ему больше ничего не светит. Он оттолкнул от себя раненного Коротышку и шустро рванул к выходу. Пётр выскочил из-за укрытия и побежал за ним. Ему никак нельзя было упустить главаря, но тот заскочил за первый попавшийся ящик и впопыхах открыл стрельбу под аккомпанемент матерщины Ржавого и нудного воя Коротышки. Кубарем откатившись в сторону, Ташкент чуть ли не на четвереньках рванул к выходу из помещения. Ему повезло, до выхода было совсем уже недалеко, но всё же. Пётр тоже выскочил из укрытия и побежал за ним. По дороге он стал качать маятник, пытаясь предугадывать направление выстрелов бандита. Сам он не стрелял по Ташкенту, а пытался лишь его догнать. Он был нужен ему живым. Главарь обернулся и сделал ещё пару выстрелов. Пули с неприятным звоном рикошетили от толстых стен подземелья. Петру пришлось приостановиться и укрыться за выступ в стене. Ташкент обрадовался, что его преследователь отстал и стремглав устремился к заветной цели. Ещё немного и он спасён. Пётр хотел прыгнуть, чтобы в полёте ударом ноги в спину сбить с ног Ташкента. Но тут Петра, как назло, отвлёк Ржавый. Он, превозмогая боль, поднял здоровой рукой с пола наган и выстрелил. Теперь повезло Петру. Ржавый явно пренебрегал тренировками и, к тому же он стрелял левой, так как был ранен, а поэтому выстрел у него получился неточным. Но он своё дело сделал – отвлёк Петра. Пришлось повторно выстрелить в Ржавого. Теперь уже тот упал бездыханным. А Ташкент за это время успел скрыться в подземельях Гостиного Дома. Пётр выскочил в коридор, но Ташкента уже и след простыл. Прислушался, но нет. Вокруг была тишина и только в помещении, из которого он только что выскочил, раздавались стоны. Это стонал раненный Коротышка.

– Чёрт! – выругался Пётр, пытаясь что-то разглядеть в разбегавшихся в разные стороны подземных коридорах Гостиного Двора.

Но там было темно. А догонять чёрную кошку в чёрной комнате, да не зная устройства подземелья – абсолютно не разумное занятие. Вернувшись обратно, Пётр поднял за шкварник с пола Коротышку. Тот затравленно озирался по сторонам. Все его подельники были убиты. Слегка постанывая от боли, он опасливо посмотрел в разъярённые глаза Петра.

– Ты меня тоже убьёшь? – тихо спросил последний из выживших бандитов.

– Вначале посмотрю, как ты будешь себя вести! – зло взглянув Коротышке в глаза, ответил Пётр. – Выход из подземелья покажешь – сочту за помощь следствию.

Коротышка тоскливо посмотрел на свою рану. Пётр подошёл к первому попавшемуся мешку и снял с него верёвку.

– На перетяни, а то кровью изойдёшь! – сказал он.

Коротышка торопливо схватил её и попытался перетянуть себе руку повыше локтя, но у него это плохо получалось. Пётр посмотрел, как тот мучается и забрал верёвку.

– Давай перетяну! А то еще загнёшься раньше времени, а мне тебя в управу нужно отвести.