Любовь князя Алексея

Потом Лиза затихла. А Элеонора Захаровна заговорила:

– Я могу тебя понять. Сама, когда-то, была такой. Кто знает, где могла бы я быть сейчас, возможно жить во дворце. Но нет. Я не выбрала дворец. Предпочла тяжелую работу, только потому, что кто-то там, был мне не особо приятен. Девочка, послушай меня и навсегда запомни, ты – это то, что сейчас, а не то, кем ты будешь когда-то. Бери, что даётся, не отказывайся. Не беги от хорошего. Не выбирай плохого. Мы не можем себе позволить быть как они, но можем быть рядом с ними. Тем более, не нужно пренебрегать чувствами. Если всё основано на чувствах – это лучшее, что может случиться с нами. Ты не знаешь, кто окажется в этом доме, когда ты уйдёшь отсюда. Так не уходи. Сделай его своим. И тогда ни ты, ни твои дети, больше никогда не будут скитаться. Не отбрасывай. Бери. Жизнь так коротка, что не нужно бросаться небольшими подарками, которые она дарит.

Она много чего сказала. Потом Элеонора Захаровна замолчала, посмотрела на Лизу, улыбнулась, достала из кармана платок и высморкала Лизе нос.

– А теперь вставай. Скоро портной придёт, – сказала и пошла из комнаты.

Глава 8

В Петербурге, Алёша обычно жил на улице Н. У графини Анфисы Петровны Сабанеевой, троюродной кузины матери, по отцу.

Тетушка Анфиса осталась без мужа в Кавказскую компанию. С той поры, намерения выйти замуж, не выказывала. Огромное состояние, оставленное мужем, предпочитала тратить сама и по своему усмотрению. Это лучше, нежели отдавать его в руки, новых, алчущих, соискателей внимания богатой графини. Были, правда, претенденты не менее состоятельные, чем она сама, но в нежных струнах её женской души, они не затронули тех нот, что должны были затронуть. Анфиса Петровна умела блюсти поведение и не забывала о природных потребностях. Но, об удовлетворении этих её нужд, ни кто, никогда не знал. Разве что, самые приближенные служанки.

Женщина активная и общительная, в молодые годы тётушка Анфиса была вполне хорошенькой. Она нравилась мужчинам, так же и за лёгкий, весёлый характер. Но к сорока годам, фигура и лицо претерпели больших изменений. То ли от обилия пищи, то ли от того, что графиня рано стала вдовой, но габариты её сильно увеличились. Когда-то милое личико теперь походило на мордочку английского бульдога, с той лишь разницей, что в чертах, всё же, оставалась ещё какая-то симпатичность. Одевалась тетушка, немного консервативно, но всегда с тонким вкусом. В нарядах, наблюдалась вечная классика и актуальность. Тетушка не понимала тех трат, что выходят у иных на наряды. Считала их бестолковыми и неразумными.

Анфиса Петровна, вела активную светскую жизнь. День был распланирован так, чтобы успеть посетить не меньше трёх домов. Везде, её ждали с нетерпением. Никто иной не мог принести в дом так много новостей, сколько Анфиса Петровна. От природы женщина любознательная, умная, интересная собеседница. Она блистала эрудицией даже в мужском обществе. Прирождённая спорщица и лояльная слушательница, она могла вести самые изощрённые беседы. Особенно те, что касались интриг и любовных похождений. Тетушка знала много чужих секретов, но никогда их не выдавала. Тут, она понимала, как тонка грань между знанием и вредом. Добродушный характер её притягивал и не одна графиня, княгиня или баронесса доверила ей свои тайны. Тетушка общалась, но делала это без вреда. Она обсуждала только те новости, которые являлись общедоступными и не затрагивали чьих-то интересов.

Что же касалось, интересов её собственных, на них не стоило и пытаться посягать. Если, не приведи Бог, кому-то случалось наступать на эти интересы, открывалась новая, почти тайная грань её характера – жесткость, непримиримость и даже жестокость. Она не терпела попрания собственных интересов, ни в каком, и даже самом невинном проявлении.

В Петербурге, Алёша всегда жил у тетушки Анфисы. Полностью полагался на её влияние и вкусы. С детства, испытывал к ней большую привязанность. Любил, за лёгкий характер и ласковость, какой не давала ему мать. Порой эта ласковость бывала даже чрезмерной. Тётушка выплёскивала на Алешу, много любви и нежности. Своих детей она не имела, и дарила всё обожание, какое могла подарить – Алёше. Всё в этом доме для него.

Стараниями тетушки Анфисы и университет закончил, и должность получил. Ну и конечно, она не собиралась оставлять без внимания вопрос Алёшиной женитьбы. Очень уж хотела, приложить к этому руку и составить хорошую для племянника партию.

В то время как матушка княгиня была занята поиском провинциальных барышень на выданье, тётушка Анфиса, оббивала пороги возможных невест в Петербурге. Сообща, они старались тщательно отбирать достойные кандидатуры. Не мудрено, что тётушка Анфиса была, чуть не самым желанным гостем в любом доме, где есть незамужняя барышня. Но после огромных усилий в Петербурге, Анфиса Петровна была несколько раздосадована и сделала вывод, что столичные девицы слишком уж напыщенны и разбалованы, о чем и дала знать Софье Андреевне. В письме, просила, чтобы та, искала тщательней невесту более простых взглядов.

Матушка, в свою очередь, порадовала тетку выбором Алексея. На том и остановились. Его выбор, был целиком одобрен.

Обстоятельства складывались так, что Алексей, дотянувший с выбором невесты, до последнего предела, должен был жениться практически немедленно. Необходимо вот-вот вступать в должность, а характеристики и рекомендации нужных людей – не подписаны, так как Алексей, всё ещё не был женат. Поэтому, после прибытия, тетка Анфиса приказала ему ехать, обратно в имение, чтобы, немедля вступить в брак с выбранной невестой.

В имении, к венчанию всё готово, так что, как говориться, с порога сразу в церковь.

Алексей такому повороту обстоятельств не очень порадовался, но возражать не стал. Он понимал, тянуть больше некуда. Как ни крутись – не отвертишься. Хорошо знал характеры матери и тетки. Поэтому не сильно упирался и отправился в дорогу тем же вечером.

Глава 9

Сестры Уточкины – Татьяна, Евангелина, Ольга и Мария, дочери небогатого помещика – редко выезжали. Не часто их приглашали в свои компании состоятельные соседи. Отец – Порфирий Дмитриевич Уточкин экономил, на чем только мог, чтобы у дочерей были платья для редких приёмов, на которые когда-никогда их, всё же, приглашали. У князей Ершовых бывали почаще. Всякий раз, попадали в благородное светское общество. Удивительно, что княгиня Софья Андреевна, всегда небрежная с другими небогатыми помещиками, Уточкиных приглашала с завидным постоянством.

Порфирий Дмитриевич понимал, делает она это, оттого, что сыну Алексею в самую пору подыскивать невесту, а у Уточкина, четыре дочери. Барышни не балованные, воспитанные в провинциальным укладе. Поэтому и сам Порфирий Дмитриевич и жена его Авдотья Семёновна, были всячески благодарны княгине за то, что и их скромное семейство, она рассматривает в качестве будущих родственников. Так же, он понимал, что имея на руках четырёх дочерей на выданье, с достаточно скромным приданным, должен, всеми силами, цепляться за любую, подходящую возможность для их замужества.

Дабы не ударить в грязь лицом и показать своих девочек в самом подходящем ракурсе, Уточкин не жалел средств на их наряды. В то же время, отказывал себе в необходимом количестве слуг и некоторых, даже, продуктах питания, какими раньше, он бы не пренебрег. Рассуждал так: «Вот выйдут дочери замуж, тогда и горничных наймём, и садовника, да изысками всякими побалуемся». Пока же, семейство располагало кухаркой, служанкой одной на всех, и конюхом. Многое, благородным барышням, приходилось делать самим. Пока Фрося – горничная, по комнатам порядок старается поддержать, что с таким количеством господ проблемно, они уже и оденутся и волосы друг другу уложат.

Семейство Уточкиных – очень дружное. Сестры весь день неразлучны. Какими делами займутся, всегда вместе.

Одна за другой, рождались у Порфирия Дмитриевича и Авдотьи Семёновны девочки. Сначала расстраивался, а потом перестал. Так рассудил, поместье его, не богатое, дочерей замуж выдаст, хоть при мужьях будут. За дочками, небольшое, но приданное всё же имеется. Если какая и останется незамужней, свой дом есть. А вот коли бы сын родился, то наследство, более чем скромное получается. В общем, утешал себя Порфирий Дмитриевич, как мог.

Дети, слава Богу, красавицами уродились. Все в мать и друг на друга похожие. Авдотья Семёновна смешанных кровей, вот и дети в неё одинаковые почти. Чернявые, с глазами темными, восточными. Дивился такому обстоятельству Порфирий Дмитриевич, ведь ни одна дочка, на него совсем не похожа. Ну да ничего, ведь красотой он никогда не славился.

Так и жили они, скромно. Уточкин овсом да рожью помаленьку промышлял. Землю крестьянам в аренду сдавал. Небольшими барышами, кое-как перебивались. Один день на другой похож.

Но однажды, получил Уточкин письмо от княгини. Было это после того, как от князей Ершовых месяц назад приехали, А в письме том, сама Софья Андреевна от лица сына Алексея Ершова, просит руки одной из дочерей Уточкина – Ольги. Той, что тише всех по поведению и скромнее.

От такого письма, аж подпрыгнул Порфирий Дмитриевич. По дому стал носиться, кричать, и всех созывать. Собрались в гостиной. Глядят, как отец в воздухе письмом потрясает. От возбуждения, чуть в пляс не пускается.

– Батюшка, от вас шуму много. Говорите уже не томите, – Маша, отца перекричать пытается.

А тот всё вертится, не остановишь.

– Ах, батюшка, полно, говорите, – Татьяна руки у груди сложила, на отца смотрит, улыбается. Понимает – весть хорошая.

Остановился отец. Церемонный вид принял.

– Вот! – трепыхал он письмом перед лицом жены, – говорил я, Авдотья Семёновна, что не далее как через месяц, быть нашей дочери замужем? Говорил?

– То вы так, предположения строили.

– Вот они мои предположения! Вот!

– Ну?! Так говорите, чего скачете, – Авдотья Семёновна не выдержала.

– Я скажу, всё скажу. Вот посмотрите. Сейчас увидите. Только волю дайте и узнаете.

– О Господи Иисусе, да полно уж.

– Княгиня Ершова…! – начал он.

– Приглашение прислала? – не выдержала Маша.

– Не перебивай, – цыкнула старшая Татьяна.

– Княгиня Ершова, – повторил Порфирий Дмитриевич, – от лица сына Алексея Ершова.

Все замерли с открытыми ртами. В ожидании того, что каждая из сестёр давно имеет в мечтах.

– Просит руки моей дочери, – глаза девушек в надежде расширились, отец выдохнул, – Ольги!

Все посмотрели на Ольгу. А она замерла. Будто гром в неё ударил или молния.

Тут суматоха случилась. Сестры налетели на нее, и давай целовать.

Глава 10

Кто из девиц благородных, не мечтает поскорее выйти замуж? Каждая мечтает, если она не больна умом и не феминистических взглядов. Но и те, наверняка, в глубинах подсознания чувствуют, что без замужества – совсем не то.

Не исключение – все четыре сестры Уточкины. Каждая, тайно или явно, молила приблизить, наконец, день её свадьбы. В замужестве, они видели решение всех проблем. Поскорее уйти из-под назойливой опеки родителей, стать хозяйкой собственного дома. Любить и лелеять мужа. Завести детей. Давать слугам распоряжения по-своему усмотрению. Масса всяких оснований находилось в пользу такого обстоятельства, как замужество. У каждой барышни, правда, свои причины.

Но самое потаённое желание, у всех без исключения, выйти замуж по любви. Или, хотя бы, по симпатии. Для девушек не богатых, это самое заветное. Ведь не раз они слышали истории о том, как от безысходности, барышень молодых выдают замуж за дряхлых стариков. Этого сестры очень боялись.

Но за кого выходить замуж? Ведь женихов в окрестностях, не так много. Можно даже сказать, не было почти совсем. Сын Фарафонтовых разбалованный, толстый и глупый. У Заболотных ужасно некрасивый, болезненно худой. Пара помещиков, имели сыновей возрастом помладше сестёр Уточкиных. У некоторых – отпрыски, что жили столичной жизнью и лишь изредка наезжали на побывку к родителям. Разумеется, провинциальные барышни, дочери небогатого помещика, мало вызывали интереса в столь важных персонах.

Алексей Ершов – один из таких столичных сынков появлялся, быть может, чаще других. А значит, взгляды невест всей округи, были устремлены на этого, завидного по всем статьям жениха. Сёстры Уточкины, не были исключением. Однако, как наблюдалось, Алексей не сильно стремился сочетать себя узами брака, что вполне понятно при его богатстве. А значит, вздохи околоточных невест оставались в статусе безнадёжных.

И тут – нате, пожалуйста. Алексей выбирает – Ольгу. Новость – точно тайфун пронеслась по округе. Как так? Ольгу? Да кто она такая, эта Ольга? Дочь помещика, у которого даже слуг нет.

Да, кипели страсти в тот день в гостиных почти всей губернии. А сколько мокрых подушек, сколько заломленых пальцев, закушенных губ. Не сосчитаешь.

В то время как остальные девицы, не исключая и сестёр, страдали, Ольга пребывала в состоянии легкой эйфории. Уже ничто не могло её огорчить. Ни слёзы сестер, которые она ненароком замечала. Ни брюзжание матушки, что старалась в последние дни совместного проживания, вложить побольше жизненной науки в кипевшие всепрощающей любовью мозги Ольги. Ни одно обстоятельство, не могло потревожить её мира иллюзии и мечты. Она была в этом мире, как за стеной, отделявшей от всего прошедшего. От того, что скоро не доведется видеть совсем. Как не нужно будет жить. Всё. Она уповала, лишь на будущие счастливые дни с Алексеем. Только на жизнь, которая откроется её любознательному взору уже очень, очень скоро.

Так и проводила она дни, в задумчивом молчании. И даже от сестёр немного стала отдаляться. Что сразу стало замечено и воспринято как гордыню. Но – это не была гордыня. Мечтательность и влюблённость – только и всего. Ольга была счастлива от своих мыслей. Поэтому, стремилась чаще оставаться с ними наедине. Она, влюбленная в Алексея, проводила время в мечтах о нём.

Вскоре отец приказал собирать вещи. На следующий день, скромный сундук уложили в коляску. Ольга со слезами на глазах, распрощалась с матерью и сестрами, в последний раз махнула им и покатила в неизвестность, в свою новую жизнь.

Несколько дней ждала Ольга, в имении князей Ершовых – Алексея, чтобы сочетаться с ним узами брака. Его всё не было и от волнения, в какой-то момент, девушке показалось, что он не приедет вовсе. Но княгиня бесконечно рассказывала о том, какой занятой её сын и Ольга начала относится к его отсутствию более спокойно. Еще и от того, что Софья Андреевна уверила, в церкви всё готово для их венчания. Сказала – свадьба будет не многолюдная, ведь Алексей очень занят и не сможет присутствовать тут долго.

Платье Ольга с собой привезла. Это было свадебное платье её матери, на скорую руку перешитое и немного приукрашенное согласно последней моде.

Наконец-то приехал Алексей, и тогда закрутилось совсем быстро. Череда событий пронеслась так, что к вечеру следующего дня Ольга не могла понять, что и как произошло. Сборы и одевание. Карета. Церковь. Кольцо. Карета.

И вот Ольга снова в имении. Сидит одна, в своей комнате. Алексей уехал сразу после церемонии, едва взглянув на законную свою жену. Сидит Ольга, сухой его поцелуй в церкви, вспоминает. И думает, у всех это так стремительно пролетает, или – у неё, от большой Алексеевой занятости.

Так и началась жизнь семейная. Целыми днями мужа ждёт, нотации княгини слушает. По сестрам тоскует, да по маменьке.

Глава 11

Лиза лежала на кровати, раскинув руки. Безразличный взгляд её остановился на оконном проёме, не выражал ни мысли, ни мечты. Точно пелена покрыла этот странный взгляд. Что происходило в голове Лизы, сложно представить.

Времени прошло немного, когда закрылась дверь за экономкой. Казалось в этой комнате оно – замерло. Лиза была в прострации, в совершенном безразличии ума и тела. В полном нежелании всего. Она, как и время – замерла.

Послышался звон колокольчика. Горничная Катя с улыбкой открыла дверь и пожилой, элегантный мужчина вошел в парадное, снял шляпу и протянул визитку. Горничная поднялась по лестнице, шагнула в гостиную и резко остановилась.

Она увидала хозяйку. Та стояла у окна – необычайно хороша. Лицо со спокойным, снисходительным выражением, мягкая улыбка. Платье с изумрудным оттенком, словно влитое сидело на сочной фигуре. Светлые волосы, уложенные завитками, ниспадали на ворот из черного кружева. Крупная прядь спускалась на одно плечо.

Не было больше той растерянной девушки, что ничего не могла понять. Перед горничной стояла привлекательная молодая особа, в ожидании портного или ещё кого-то.

– Елизавета Васильевна, господин Барашков – портной пожаловали, – слегка смутившись, сказала служанка.

В ответ, хозяйка чуть кивнула и величественно-спокойно сказала:

– Проси.

В тот день, портной Барашков, в радостном возбуждении спускался с парадной лестницы. При этом всячески благодарил хозяйку, провожавшую его, за столь высокое доверие. Заказ он получил более чем приличный, да ещё и задаток больше половины. Такие клиенты попадались не часто. Так же, самолюбие портного потешил тот факт, что хозяйка, слегка отставшая от столичной моды, проживая долгое время в деревне, во всём полагалась на его вкус и рекомендации. И так как, городские клиентки все сплошь, капризны и переборчивы, приятно было встретить человека, доверяющего ему – портному Барашкову, целиком и полностью.

Впервые в жизни Лиза обсуждала свой будущий гардероб. Во время разговора с портным, часто оборачивалась на Элеонору Захаровну, что присутствовала тут же, и только после её едва заметного кивка, продолжала обсуждать следующую вещь. Экономка кивала, Лиза не сдерживала желаний. Когда Элеонора Захаровна вежливо прервала, мелким замечанием, беседу с портным, Лиза поняла – для первого раза достаточно.

Она чувствовала, что начинает входить во вкус. Задор, с которым принялась за дело, удивлял. Лиза не предполагала, как легко и просто начнёт новую, совершенно неизвестную жизнь. Как любая горничная, служившая в богатом доме, она всегда мечтала о нарядах, о тех, в каких ходят благородные барышни. И вот теперь, ей позволено погрузится в состояние, о каком мечтает каждая женщина. Выбор нарядов. Это было, как счастье ребёнка, получившего игрушку, о которой он давно мечтал.

Одобрительные взгляды экономки подстёгивали, и Лиза с вдохновением говорила портному о своих задумках. Тот слушал и добавлял именно те детали, о которых так мечтала Лиза. Он понимал её с полуслова. Она была счастлива.

Сначала портной, затем обувщик, дальше белошвейки. Целыми днями люди входили и выходили. Почти все торгаши и лавочники в округе побывали с предложениями стать клиентами их магазинов. В скором времени принесли первые заказы. Лиза с восторгом примеряла наряды. Она и не подозревала, какое удовольствие это может доставлять. Хотелось ещё и ещё. Не останавливаться и покупать, заказывать, примерять и любоваться собой. Любоваться.

Она и не замечала, как из состояния неприятия ситуации и нежелания в ней находится, перешла к полному растворению в новой, изобильной жизни. Мысль о том, что всем этим она обязана Алексею, иногда проскальзывала, но не задерживалась в голове.

Когда снег покрыл дороги плотным ковром, наняли небольшие сани для прогулок. Лиза стала выезжать. В зимние дни, когда не вьюжило и не пронизывал до костей северный ветер, каталась по городу чуть не весь день. Всё для неё было ново и удивительно. Улицы, дома, реки. Мосты. За месяц объехала, почти весь город.

Новый мир открывался повсюду. Новые люди. Новые ощущения.

Лиза, могла зайти в любую лавку, выбрать понравившуюся вещь и заплатить за неё. В шляпном магазине примерить шляпку и тут же купить. В кондитерской отведать пирожное и взять дюжину с собой. У Лизы впервые в жизни были деньги. Она, ещё несмело пользовалась этим, но уже ощущала небольшую власть над людьми. Всякий раз, когда она входила куда-либо, продавцы наперебой старались услужить. Странно было видеть такое к себе отношение. Лиза понимала, что дело лишь в наличии монет в её кошельке. Но происходящее нравилось всё больше. Лиза начинала привыкать к беззаботной жизни.

Иногда, вечером, перед сном, она доставала небольшой свёрток. Разворачивала и надевала на палец колечко. Маленький изумруд переливался и играл в отблеске одинокой свечи. Лиза смотрела на него, подходила к зеркалу, крутила рукой прикладывала к лицу, к плечу. Потом, вдруг резко снимала кольцо и прятала в секретер.

Борьба, происходившая в тот момент в душе, действовала угнетающе. Лиза снова вспоминала – кто она есть. Вспоминала обиду на Алексея, за его нечестные поступки. Она пыталась не задумываться о том, что будет завтра. Но, как ни старалась отгонять плохие мысли, осознавала, в скором времени придётся, встретиться с Алексеем, для выяснения дальнейших обстоятельств судьбы. Тогда Лиза, мрачнела и впадала в состояние грустного уныния. Она знала, что за всё придётся заплатить. Чем – так же, прекрасно понимала.

Алексей нравился ей, но, то при каких обстоятельствах он воспользовался её беззащитностью, отпугивало. Возможно, в других условиях, она давно простила бы ему, но страх перенесённый при потере ребенка, ещё не забыт. И хотя Алексей, стал в этот раз – её спасителем, всё же, Лиза решила быть осторожной. Не давать большой воли.

Но, если он тратит такие средства на простую девушку, возможно, это не очередной каприз. Что если он испытывает более серьёзные чувства? Действительно, разве будет человек, так тратится, да ещё на неизвестно кого.

Но богатые, слишком переменчивы в желаниях. Сегодня любит, завтра нет. Что делать тогда?

Глава 12

Во всей этой свадебной суете, Алексей часто вспоминал о Лизе. Испуганный её взгляд и резкие слова, печалили сердце. Уверенность исчезала.

«Что если она, никогда не полюбит меня? Никогда не простит?».

Алёша делал, как ему говорили, надевал то, что одевали, шел туда, куда показывали и думал. Думал. Как во сне.

«Как неправильно я живу, неправильно поступаю. Делаю всё неверно. Зачем это? Отчего я оказался так несдержан? Ведь она помогла мне. Отчего, нехорошо на душе? И прочему, меня всё время тянет к этой девушке? Зачем всё это?»

Он шел в церковь и стоял там, слушал и очищался. Смотрел на невесту, верил в то, что всё будет так, как он хочет. Делал новые, переосмысленные выводы. Пытался обрисовать будущее более четко. Теперь, оно было понятным. Впредь, никогда не допускать плохого. Жена, семья, служба. И есть ли там место – Лизе?

Как ни старался Алёша, оттолкнуть мысли о ней, ничего не получалось. Забыть и не вспоминать, хотя бы во время венчания.

Но – это, оказалось невозможным.

Словно одержимость, какая овладела умом и телом. Он не искал ничего подобного. Но если эта девушка, была послана самим проведением, тогда на тропе, значит отказываться от неё Алёша не должен. Он верил в то, что сама судьба её направила. Он не знал, почему с таким упорством цепляется за это. Не мог себя понять. Пытался приписать эту одержимость очередным капризам, но действия его опровергали то, что это всего лишь каприз. Он думал и делал, только в направлении этой девушки. Иногда, правда, совсем про неё не вспоминал. Так, ему казалось. И спокойствие приходило, но потом снова, она ветром врывалась в мысли.

«Пусть так. Пусть, хотя бы, живёт не бедно. Не прислужницей. Пусть это будет только помощь. Ведь я виноват. Мне нет оправдания. Она слишком сильно пострадала из-за меня».