Король Филипп
Согласен я. Откуда ты ударишь? Король Иоанн
Мы с запада метнем огонь и смерть Анжеру в грудь. Эрцгерцог
Я с севера. Король Филипп
Мы с юга Затопим город грозным ливнем ядер. Бастард
(в сторону)
Вот это мудро: с севера и с юга Они друг в друга примутся палить. Что ж, подстрекнем их. — Ну, живей, за дело! Первый горожанин
Внемлите нам, внемлите, государи! Я укажу вам, как достигнуть мира И прочного союза, без боев Вступить в наш город; предоставьте тем, Кто пал бы в битве, умереть в постелях. Прошу вниманья у монархов славных. Король Иоанн
Что ж, мы готовы слушать, говори. Первый горожанин
Дитя Испании, принцесса Бланка, Английскому властителю родня, По возрасту в невесты подошла бы Людовику-дофину. Если страсть У юноши стремится к красоте Кого бы ты нашел прекрасней Бланки? А если сердце ищет чистоты Кого найдет он непорочней Бланки? А если знатность гордому нужна В чьих жилах кровь знатнее, чем у Бланки? Рожденье, добродетель, красота Все уравняло их. В одном, быть может, Не равен ей дофин: он — не она. А ей лишь одного недостает: Она-не он. Еще не совершенный Пусть совершенство в ней он обретет, Она же полной славы не достигла Да будет в нем дана ей полнота. Двух светлых рек соединим теченье, И берега гордиться будут ими, А берегами царственной реки Вы станете, о короли, связав Законным браком принца и принцессу. Такой союз скорей, чем ваши пушки, Ворота наши сможет распахнуть: Быстрей, чем порох, рушащий твердыни, Мы сами вам свободный доступ в город Открыли бы. Но если этот брак Не состоится — глухи мы, как море, Когда оно бушует; диких львов Мы недоверчивей, и горных скал Недвижнее и тверже. Даже смерть В неистовстве своем не так упорна, Как мы в решенье город отстоять. Бастард
Опять помеха! Этот говорун Вытряхивает из лохмотьев смерти Ее скелет прогнивший! Мелет, мелет Его язык о смерти, о морях, О скалах. Для него рычащий лев Что для шалуньи-девочки болонка. Пушкарь болвана, верно, породил Все он про пушки, дым, огонь и грохот Дубиной языка нещадно в уши Колотит вам! Слова его дубасят Покрепче кулаков французских. Черт! Так не глушил меня никто со дня, Как мужа матери отцом назвал я. Элеонора
Сын, согласись на этот брак и щедро Племяннице приданое назначь. Так крепко этот узел утвердит Твою непрочную еще корону, Что мальчику тому не хватит солнца, Чтоб из цветка могучий вызрел плод. Король французский, кажется, согласен. Смотри, как шепчутся они. Вмешайся, Пока мутит им души честолюбье, Не то подтаявшее рвенье их Мольбы овеют, жалость укрепит, И глыбой льда для нас оно застынет. Первый горожанин Что ж не дают ответа короли На предложенье об исходе мирном? Король Филипп
Тебе, король английский, слово: первый Ты выслушать анжерцев пожелал. Король Иоанн
Когда прочел бы царственный дофин «Люблю тебя» в прекрасной этой книге, Приданым одарил бы я невесту, Как королеву: Мен, Турень, Анжу, И Пуатье, и все, за исключеньем Анжера осажденного, что здесь, На этих берегах подвластно вам, Ей ложе брачное позолотило б; Она бы властью, почестями, саном Поспорила с любой своею ровней По крови, воспитанью, красоте. Король Филипп
Что скажешь, сын мой? Погляди на Бланку. Людовик
Гляжу, отец мой. И в ее глазах Я вижу чудо, чудо из чудес: В них облик мой, лишь тень моя, — и все же Тень сына вашего, мой государь, В них солнцем стала; по сравненью с ним Ваш сын — лишь тень. Я никогда себя Так не любил, как в том изображенье, Безмерно лестном, что сейчас нашел В блестящем зеркале ее очей. (Шепчется с Бланкой.)
Бастард
«В блестящем зеркале ее очей» Он отражен. Так пусть же он увидит Повешенным себя на грозных дугах Ее бровей, — пусть испытает он Четвертованье в сердце Бланки, чуя В себе изменника любви. Как жалко, Что будет отражен любовью этой И ею же, ей изменив, казнен Такой болван ничтожнейший, как он. Бланка
Желанье дяди для меня священно, И если в вас увидел он все то, Что нравится ему, и я готова Ему желанное признать желанным. Точнее выражаясь: я могу К любви себя принудить без труда. Не стану льстить вам, принц: не все, быть может. Что в вас я вижу, следует любить; Но самый строгий суд не обнаружит У вас того, что можно ненавидеть. Король Иоанн
Решайте ж, дети. Что ты скажешь нам, Племянница? Бланка
Мне честь велит склониться, Принявши мудрость вашего решенья. Король Иоанн
А ты, дофин, полюбишь ли принцессу? Людовик
Спросите лучше: смог бы я сейчас От искренней любви своей отречься? Король Иоанн
Тогда за ней получишь пять провинций Вексен, Турень, Мен, Пуатье, Анжу. Даю впридачу десять тысяч марок Английских. Если этим ты доволен, Король Филипп, вели, чтоб сын и дочь Соединили руки. Король Филипп
Очень рад я. Принц и принцесса, обручаю вас. Эрцгерцог
Пусть и уста соединят. Клянусь, Так сделал я, когда в любви поклялся. Король Филипп
Анжерцы, открывайте же ворота! Вы помогли нам дружбу заключить, Примите ж нас. Венчанье совершим В часовне пресвятой Марии-Девы. Я госпожи Констанции не вижу Ее здесь нет. При ней не без труда Устроилось бы это обрученье. Кто скажет — где она и юный принц? Людовик
У вас в шатре, объята гневной скорбью. Король Филипп
Господь свидетель, этот наш союз Ее скорбей, увы, не облегчит. Английский брат мой, чем бы нам утешить Высокую вдову? Сюда пришли мы, Чтоб ей помочь, но к выгоде своей На путь иной вступили. Король Иоанн
Все уладим. Мы герцогом Бретонским утверждаем, А также графом Ричмондом Артура. Ему Анжер богатый отдаем. Пусть госпожу Констанцию на свадьбу Посланец наш немедля пригласит. Надеюсь я, что мы в какой-то мере, Хоть и не полной, угодим ей так, Чтоб гневный вопль ее умолк. Теперь же Пойдем справлять нежданные для нас, Неподготовленные торжества. (Уходят все, кроме Бастарда.)
Бастард
Безумный мир! Безумцы короли! Безумен их союз! Лишить желая Артура прав на целое, Иоанн От части добровольно отказался. Француз был совестью вооружен: Влекомый жалостью и благочестьем, Он шел на битву, словно воин божий, Но начал бес шептать ему и живо С дороги сбил. О, этот хитрый бес, Что заставляет клятвам изменять И нарушать обеты королей, Бездомных нищих, юношей и старцев, Девиц — и если нечего терять Девицам, кроме этого нaзвaнья, Он и его похитит. Этот бес Лицом пригож, зовется он — Корысть. Корысть, ты совратительница мира! Ведь мир от первых дней уравновешен, По ровному пути направлен прямо, Но выгода, бессовестный толчок, Косой удар, всесильная Корысть Его заставит отклониться, сбиться С пути прямого, отойти от цели. И эта же Корысть, коварный враг, Личинами играющая сводня, Блеснув очам коварного француза, Его от цели доброй отвела, От благородно начатой войны К гнуснейшему, постыднейшему миру. Но почему я поношу Корысть? Готов ответ: ведь я не знал соблазна. Смогу ли гордо руку сжать в кулаж, Когда червонцы, ангелы Корысти, Ладонь мою попробуют ласкать? Она еще не знала искушенья И, нищая, ругает богачей Ну что ж, я нищий — вот и негодую Твердя, что величайший грех — богатство, Разбогатею — благородно-строг, Начну вещать, что нищета — порок. Корысти короли предались ныне, Так будь же, Выгода, моей богиней. (Уходит.)
АКТ III
Сцена 1
ПАЛАТКА ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЯ.
Входят Констанция, Артур и Солсбери.
Констанция
Венчаются! И заключают мир! Союз между обманщиками кровный! Дофин получит Бланку, Бланка — земли? Не может быть: оговорился ты, Ослышался, — рассказывай же снова, Но поразмыслив. Ты шутил, признайся! Поверь мне — веры нет твоим словам, Простого смертного случайной сплетне. Поверь — немыслимо тебе поверить: В обратном мне поклялся сам король. Ты напугал меня — и ты ответишь: Ведь я измучена и жертва страха; Угнетена — и вся дрожу от страха; Вдова — и нет защиты мне от страха; Я женщина — и рождена для страха. Хотя б сознался ты, что пошутил, Смятенный дух мой не найдет покоя, Весь день он будет маяться в тоске. Но почему, качая головой, На сына моего глядишь печально, И руку горестно прижал к груди, И проступает влага на глазах, Как затопивший берега поток? Ты скорбным видом подтвердить желаешь Свои слова? О, говори! Не надо Рассказа повторять; скажи лишь — верно ль Все это? Солсбери
Да, не меньше это верно, Чем, — как, наверно, мыслишь ты, — обман Содеянное теми, чьи поступки Я передал правдиво. Констанция
