Цезарь Каскабель. Повести

— Браво! — закричал Сандр. — Жако согласен! Жако с удовольствием сказал «да»!

И мальчишка, сделав стойку на руках, приступил к серии сальто и кульбитов под родительское «браво».

В этот момент появилась Корнелия:

— За стол!

В тот же миг все собрались в столовой и в два счета уничтожили еду, всю до последней крошки.

Казалось, теперь все стало на свои места, как вдруг Клу опять перевел разговор на несчастный сейф:

— Я думаю, господин хозяин, что эти два мерзавца здорово влипли!

— Почему? — спросил Жан.

— Потому что они не знают секретного слова и никогда не смогут открыть сейф!

— Не сомневаюсь, они принесут его обратно! — разразился смехом господин Каскабель.

Необыкновенный человек! Увлекшись новой идеей, он уже забыл про кражу и воров!

Глава V

В ПУТЬ!

Да! В путь, в Европу, и на этот раз малоисследованным маршрутом, который не стоит рекомендовать тем, у кого мало времени.

«Времени у нас больше, чем нужно, — думал господин Каскабель, — зато нам здорово недостает денег!»

Отъезд состоялся утром второго марта. На рассвете Вермута и Гладиатора впрягли в «Прекрасную Колесницу». Госпожа Каскабель с Наполеоной заняли место внутри фургона, ее муж и сыновья шли пешком, Клу управлял лошадьми, Джон Булль взгромоздился на крышу, а собаки бежали уже далеко впереди.

Погода стояла прекрасная. На кустах наливались соком первые почки. Весна исполняла свою великолепную прелюдию, характерную только для калифорнийских просторов. Птицы распевали в вечнозеленой листве каменных деревьев и белых дубов. Тонкие стволы сосен покачивались над зарослями вереска. Повсюду виднелись купы невысоких каштанов и яблонь, плодоносящих мансанильями[56], весьма недурными для производства индейского сидра.

Отслеживая по карте условленный маршрут, Жан не забывал и о другом — о свежей дичи. Впрочем, Маренго не позволил бы ему пренебречь долгом. Настоящий охотник и добросовестный пес созданы друг для друга. Нигде они не достигают такого взаимопонимания, как в землях, где дичь водится в изобилии. Калифорния именно такое место. Редко случалось, чтобы госпожа Каскабель не готовила к обеду зайца, куропатку, верескового петуха или парочку горных перепелов с элегантными хохолками и необыкновенно душистым и вкусным мясом. Если по мере продвижения к Берингову проливу охота на просторах Аляски будет столь же успешной, семье не придется сильно тратиться на ежедневное пропитание. Может быть, дальше, на Азиатском континенте положение изменится? Увидим, когда «Прекрасная Колесница» доберется до бескрайней страны чукчей.

Итак, все шло как нельзя лучше. Господин Каскабель не пренебрегал благоприятной погодой и стремился использовать ее на полную катушку. Они шли так быстро, как позволяла упряжка, по дорогам, которые через несколько месяцев из-за летних дождей станут непроходимыми. Получалось в среднем от семи до восьми лье в сутки, с привалом на обед в полдень и с шестичасовым ночлегом. Местность была не такой пустынной, как думалось путешественникам поначалу. На полях уже трудились земледельцы, которым эта богатая и плодородная земля обеспечивала зажиточность, столь желанную в любой другой части света. Кроме того, частенько попадались фермы, поселения, деревни, городки и даже города, особенно по левому берегу реки Сакраменто, в местах, преимущественно золотоносных, в силу чего за ними и закрепилось многозначительное название Эльдорадо.

Труппа, согласно плану ее хозяина, дала несколько представлений там, где выдался случай продемонстрировать свои таланты. В этой части Калифорнии никто не знал Каскабелей, но разве мало на свете добрых людей, желающих развлечься? В Пласервилле, Оберне, Мэрисвилле, Чаме и других более или менее значительных местечках, где публика несколько пресытилась «вечным американским цирком», который время от времени посещал их, Каскабели собрали добрый урожай «браво» и центов; общая сумма выручки составила несколько дюжин долларов. Изящество и бесстрашие мадемуазель Наполеоны, необычайная гибкость господина Сандра, чудесная ловкость господина Жана в жонглировании, дурацкие штучки господина Гвоздики знатоки оценили по достоинству. Не забывайте о двух собаках, творивших чудеса в компании Джона Булля. Ну а господин и госпожа Каскабель показали себя достойными своего доброго имени, первый — в силовых упражнениях, а вторая одолела всех пожелавших помериться с нею силой рук.

Двенадцатого марта «Прекрасная Колесница» прибыла в небольшой городок Шаста, над которым возвышалась гора с тем же названием высотой в четырнадцать тысяч футов[57]. На запад от него вырисовывался массив Береговых хребтов, который, по счастью, не было необходимости пересекать, чтобы достичь границы Орегона. Но местность оказалась сильно пересеченной; приходилось огибать горные отроги, тянувшиеся к востоку, по едва заметным дорогам, которые значились только на карте, поэтому фургон двигался довольно медленно. Города встречались все реже. Конечно, легче путешествовать вдоль побережья, где меньше препятствий; но для этого пришлось бы сначала перебраться через практически непроходимые перевалы Береговых хребтов. Поэтому мудрее, пожалуй, продолжать движение на север, чтобы обогнуть последние горы у границы с Орегоном.

Так посоветовал Жан — штурман «Прекрасной Колесницы», и команда с ним согласилась.

Девятнадцатого марта, миновав форт Джонс, «Прекрасная Колесница» остановилась в городке Уайрика. Теплый прием позволил им подкопить еще несколько долларов. Французская труппа дебютировала в этих краях. И что вы думаете? Здесь, в этой американской глубинке, полюбили детей Франции! Раз за разом их принимали с распростертыми объятиями повсюду, что не всегда случалось даже в некоторых соседних с Францией странах!

В этом городке они за умеренную плату наняли несколько лошадей для подмоги Вермуту и Гладиатору. Таким образом «Прекрасная Колесница» перебралась за хребет у подножия его самой северной вершины, и без всяких осложнений с проводниками.

— Черт возьми! — не преминул заметить господин Каскабель. — Это же не англичане! Я знал, что так будет!

Хотя путники не избежали трудностей и некоторых задержек, в целом странствие протекало без неприятностей, благодаря принятым мерам предосторожности.

Наконец двадцать седьмого марта, после четырехсоткилометрового перегона по Сьерра-Неваде, «Прекрасная Колесница» пересекла границу штата Орегон. С востока однообразие равнины нарушала гора Питт, возвышавшаяся как указатель солнечных часов.

И люди и животные, утомленные тяжелой работой, немного отдохнули в Джексонвилле. Затем, после переправы через реку Рог, продолжили путь по ее извилистому берегу, тянувшемуся на север насколько хватало глаз.

Взорам путников открылась горная страна, богатая и благодатная, похожая на Калифорнию. Повсюду простирались луга и леса. То и дело встречались индейцы шаста, или умпакас, объезжавшие поля. Но их опасаться не стоило.

В нескольких лье к северу от Джексонвилла, среди бескрайних лесов, местность находилась под защитой форта Лейн, построенного на холме высотой в две тысячи футов. Жан, усердно читавший книги из своей маленькой библиотеки, решил с пользой применить почерпнутые знания и нашел весьма своевременным сделать одно ценное замечание.

— Будьте внимательными, — заявил он, — эти места кишат змеями.

— Змеи?! — испуганно завопила Наполеона. — Змеи?! Быстрее поедем отсюда, папа!

— Успокойся, детка! — произнес господин Каскабель. — Мы примем кое-какие меры, чтобы избежать опасности.

— Эти гнусные твари опасны? — забеспокоилась Корнелия.

— Очень, мама, — ответил Жан. — Здесь водятся гремучие змеи, самые ядовитые на свете. Если их не трогать, они не нападают, но стоит только коснуться или нечаянно задеть их, как они вздымаются, бросаются и кусают; укусы почти всегда смертельны.

— А где они прячутся? — спросил Сандр.

— Под сухими листьями, — пояснил Жан. — Их нелегко заметить, но гремучие змеи шумят своими трещотками на хвосте, поэтому, как правило, есть время убежать от них.

— Что ж! — заключил господин Каскабель. — Внимательно смотрите под ноги и хорошенько слушайте!

Жан был совершенно прав, предупредив всех: в северо-западных районах Америки водилось не только очень много гремучих змей, но хватало и не менее ядовитых тарантулов.

Само собой разумеется, все стали крайне мнительны и осторожны. Кроме того, пришлось следить за лошадьми и другими животными, которые так же, как и хозяева, могли подвергнуться атакам насекомых и рептилий.

Жан счел необходимым добавить, что проклятые змеи и тарантулы имеют гнусную привычку проникать в дома, без сомнения, они не сделают исключения и для фургона. Нужно остерегаться их непрошеного визита в «Прекрасную Колесницу».

Вот почему каждый вечер с особой тщательностью все шарили под кроватями и шкафами, по углам и сусекам! Наполеона пронзительно кричала, то и дело принимая за гремучую змею свернутую веревку, хотя у той и не было треугольной головы. А как она испугалась, когда однажды, едва задремав, ей послышался шум трещотки в глубине отсека! Корнелия, впрочем, боялась не меньше, чем ее дочь.

— К черту! — закричал однажды ее муж, выйдя из себя. — К черту змей, которые пугают женщин, и женщин, которые боятся змей! Наша прародительница Ева была куда смелее и охотно болтала с ними!

— Ну… Так она же находилась в раю! — возразила девочка.

— И то было не лучшее из ее дел… — добавила госпожа Каскабель.

Понятно, что Клу нашел себе занятие на время ночных привалов. Сначала у него появилась идея разжигать большие костры, благо в лесу оказалось полно хвороста; но Жан заметил, что если свет и отпугнет змей, то может привлечь тарантулов.

Короче, труппа чувствовала себя гораздо спокойнее в поселках, где «Прекрасная Колесница» иногда останавливалась на ночь; здесь опасность казалась наименьшей.

Поселения располагались неподалеку друг от друга: Канонвилл на Коу-Крик, Розберг, Рочестер и Юкалла. Здесь господин Каскабель положил в карман немало: труппа зарабатывала больше, чем тратила; кроме того, луга кормили лошадей, лес поставлял дичь, а реки — великолепную рыбу, поэтому путешествие почти ничего не стоило. И небольшие сбережения понемногу увеличивались. Но увы! Как еще было далеко до двух тысяч долларов, украденных в ущельях Сьерра-Невады!

В конце концов членам маленькой труппы удалось избежать укусов змей и тарантулов, но спустя некоторое время их сильно взволновала другая напасть. Изобретательная природа придумала столько способов терзать бедных смертных в нашем бренном мире!

Экипаж, продвигаясь по территории штата Орегон, миновал Юджин-Сити. Очень приятное название явно французского происхождения[58]. Господин Каскабель хотел бы познакомиться с соотечественником, без сомнения, одним из основателей вышеупомянутого города. Он, наверное, был славным человеком, и хотя его имя не значилось среди правителей Франции — Карлов, Людовиков, Францисков, Генрихов, Филиппов… и Наполеонов, оно не становилось от этого менее французским.

Третьего апреля после остановок в Гаррисберге, Олбани[59] и Джефферсоне «Прекрасная Колесница» «бросила якорь» в Сейлеме — довольно крупном городе, столице Орегона, на одном из берегов Уилламетта.

Здесь господин Каскабель разрешил всей команде отдохнуть один день от путешествия, но не от работы, и городская площадь послужила им ареной, а хороший сбор компенсировал усталость.

Между делом Жан и Сандр, прознав, что река славилась обилием рыбы, предались утехам рыбной ловли.

Следующей ночью и родители и дети проснулись от нестерпимого зуда по всему телу. Сначала они решили, что над ними кто-то подшутил, как бывало еще принято на деревенских гуляниях.

Утром, посмотрев друг на друга, они застыли от изумления.

— Я стала красной, как индианка Дальнего Запада!

— А я раздулась, как воздушный шар! — воскликнула Наполеона.

— А я покрылся сыпью с головы до ног! — крикнул Клу-де-Жирофль.

— Что бы это значило? — возмутился господин Каскабель. — В стране чума?

— Мне кажется, я знаю, что это такое, — ответил Жан, изучая свои руки, покрывшиеся узорами красноватых пятен.

— Что же, что?

— Мы заразились йедром[60], как говорят американцы.

— Черт бы его побрал, твой йедр! Ну и ну! Можешь объяснить, что это еще за гадость?

— Йедр, отец, это растение: достаточно понюхать его, коснуться или, похоже, даже поглядеть на него, чтобы начались неприятности. Оно отравляет на расстоянии…

— Как, мы отравлены?! — закричала госпожа Каскабель. — Отравлены?!

— О мама, не бойся ничего, — поспешил успокоить Жан. — Мы отделаемся некоторым зудом и, возможно, легкой горячкой.

Объяснение абсолютно точное. Йедр действительно вредное для здоровья, крайне ядовитое растение. Ветер переносит почти неосязаемые семена этого кустарника, они слегка задевают кожу, и кожа краснеет, покрывается волдырями, украшается сыпью. Видимо, во время перехода через леса на подступах к Сейлему господин Каскабель и его домочадцы попали в поток семян йедра. Впрочем, всеобщее страдание от сыпи продолжалось не более суток, правда, в это время каждый чесался и расчесывался на зависть Джону Буллю, посвящавшему этому естественному для обезьян занятию большую часть жизни.

Пятого апреля «Прекрасная Колесница» покинула Сейлем, увозя с собой жгучее воспоминание о часах, проведенных в лесах у реки Уилламетт — милейшее название, несмотря ни на что, красиво звучавшее в ушах французов[61].

К седьмому апреля, преодолев расстояние в сто пятнадцать лье по штату Орегон и миновав Фейрфилд, Кейнмах, Орегон-Сити и Портленд, уже в ту пору довольно значительные города, труппа без новых приключений достигла берегов реки Колумбии.

К северу простиралась территория штата Вашингтон, покрытая горами восточнее маршрута «Прекрасной Колесницы» к Берингову проливу. Здесь начинаются ответвления Каскадных гор, известных вершинами Сент-Хеленс, высотой в девять тысяч семьсот футов[62], и Бейкер[63], высотой в одиннадцать тысяч футов. Казалось, природа, не растратив свои силы на бесконечных равнинах от побережья Атлантического океана до Каскадных гор, собрала всю свою созидательную мощь, чтобы воздвигнуть барьер на западной границе нового континента. Если вообразить, что земли Вашингтона — море, то справедливо заметить, что, с одной стороны, оно спокойное, тихое, словно заснувшее, с другой — взволнованное и бурное, а горные хребты — его пенные гребни.

Сравнение Жана очень понравилось господину Каскабелю.

— Да, это так! — подтвердил он. — После хорошей погоды — буря! Но наша «Прекрасная Колесница» — крепкое судно! Она не потерпит крушения! По местам, дети, и полный вперед!

Команда «занимала свои места», и корабль продолжал плавание по бурным горным хребтам. По правде говоря, продолжая сравнение, море начинало успокаиваться, и благодаря усилиям экипажа Каскабелев ковчег миновал самые губительные проливы. Если иногда он и сбавлял скорость, то только чтобы обойти подводные камни.

К тому же их тепло принимали в поселках и фортах, которые скорее походили на военные бивуаки. Окружавшую их изгородь никак нельзя было назвать стеной; однако размещенных за ней маленьких гарнизонов вполне хватало, чтобы сдерживать натиск кочевавших по стране индейцев.

Когда «Прекрасная Колесница» рискнула углубиться в страну Валла-Валла, ей также повстречались индейцы племен шинук[64] и нескуолли. Вечерами они окружали стоянку, но не выказывали враждебности. Больше всего индейцев интересовал Джон Булль, чьи гримасы вызывали у них приступы смеха. Прежде они никогда не видели обезьян и, без сомнения, принимали его за члена семьи.

— О да! Это мой младший братишка! — говорил им Сандр, несмотря на бурный протест госпожи Каскабель.

Наконец они прибыли в Олимпию, столицу штата Вашингтон, где по «всеобщей и единодушной просьбе» состоялось последнее представление французской труппы на территории Соединенных Штатов. Отсюда было уже рукой подать до северо-западной границы Федерации.

Дальнейший маршрут «Прекрасной Колесницы» пролегал по берегам Тихого океана, точнее, вдоль многочисленных заливов и капризных проливов между побережьем и островами Ванкувер и Королевы Шарлотты.

Путешественники миновали городок Стейлакум, затем обогнули залив Паггет и направились в форт Беллингем на берегу пролива, отделявшего острова от материка.

Затем они останавливались в Воткоме[65], у подножия вонзившейся в облака горы Бейкер, и в Скримиахму на берегу пролива Джорджия.

Наконец двадцать седьмого апреля «Прекрасная Колесница», пройдя триста пятьдесят лье от Сакраменто, достигла границы, установленной договором 1847 года и отделявшей Соединенные Штаты от Британской Колумбии.

Глава VI

ПУТЕШЕСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Впервые в жизни господин Каскабель, непримиримый и кровный враг Англии, ступал на ее территорию! Впервые в жизни его ноги топтали британскую землю, оскверняясь англосаксонской грязью! Да простит нам читатель некоторую высокопарность выражений; несомненно, именно так думал бродячий артист, столь упрямый в своей патриотической ненависти, кажущейся теперь неразумной и несколько забавной.

Хотя Колумбия находилась далеко от Европы и не принадлежала к британскому союзу Англии, Шотландии и Ирландии, она от этого не становилась менее английской, чем Индия, Австралия или Новая Зеландия, и потому внушала непреодолимое отвращение Цезарю Каскабелю.

Британская Колумбия представляла собой часть Новой Британии, одной из самых значительных заморских территорий Соединенного Королевства, которая включала в себя Новую Шотландию, Доминион, образованный Нижней и Верхней Канадой, а также обширные земли, предоставленные в концессию Компании Гудзонова залива. Новая Британия простиралась от берегов Тихого океана до Атлантики. На юге она соседствовала с Соединенными Штатами, граница которых тянулась от штата Вашингтон до побережья штата Мэн.

И все же эта земля принадлежала Англии, а избранный труппой маршрут не позволял ее обойти. В общей сложности, чтобы пересечь Колумбию и достичь южной точки Аляски — российских владений на северо-западе Америки, придется пройти примерно двести лье. Для «Прекрасной Колесницы», привычной к долгим скитаниям, такое расстояние нипочем, тем не менее даже «двести лье по этой презренной земле — это двести раз чересчур», и господин Каскабель намеревался миновать их как можно скорее.

Отныне — никаких остановок, кроме привалов на ночлег. Никакой эквилибристики и гимнастики, танцев и борьбы. Англосаксонская публика вполне без них проживет! Труппа Каскабелей презирает монеты с профилем королевы! Бумажный доллар куда дороже серебряных крон и золотых соверенов!

Понятно, теперь «Прекрасная Колесница» старалась держаться подальше от городов и селений. Удачная охота по пути удовлетворяла аппетиты экипажа, что избавляло от необходимости закупать продукты у жителей проклятой страны.

Не подумайте, что подобное поведение всего лишь поза для господина Каскабеля. Нет, оно диктовалось самим его естеством. Наш философ, стойко перенесший последнюю неудачу и сумевший восстановить доброе расположение духа после кражи в Сьерра-Неваде, стал угрюмым и мрачным с того момента, как пересек границу Новой Британии. Он шагал с опущенной головой и унылой физиономией, надвинув шляпу на глаза и злобно косясь на безобидных встречных. Ему было явно не до смеха, в чем все и убедились, когда Сандр чуть не получил взбучку в ответ на несвоевременную шалость.

Судите сами: сорванец осмелился пятиться задом перед фургоном целую четверть мили, корчась и гримасничая изо всех сил!

Отец поинтересовался причиной такого утомительного по меньшей мере шествия, Сандр, подмигнув, ответил:

— Но мы же путешествуем задом!

Реплика вызвала всеобщий смех, даже у Клу, который нашел ответ довольно остроумным… во всяком случае, не совсем дурацким.

— Сандр, — произнес господин Каскабель ледяным тоном, грозно насупив брови, — если ты еще раз позволишь себе что-нибудь в этом роде, в то время когда мы не имеем права на шутки, я натяну тебе уши на пятки!

— Но почему, папа…

— Молчание в строю! В стране англичашек смеяться запрещено!

Больше никто не помышлял об улыбке в присутствии грозного шефа, хотя семья и не разделяла его антисаксонских взглядов.