Кенкатедрус коротко кивнул. Если бы Кит-Канан не знал старого воина, он мог бы счесть это грубостью. Кенкатедрус, как и сыновья Ситэла, принадлежал к Королевскому Дому – роду, происходившему от самого Сильваноса. На самом деле он приходился Киту дальним родственником, хотя и сам никогда не мог понять каким.

Но гораздо больше для Кит-Канана значило то, что Кенкатедрус был его наставником в воинском деле. Со строгостью, превратившейся в навязчивую идею, он тренировал своего ученика в искусном владении мечом, в быстрой многократной стрельбе из лука, пока эти навыки не стали его второй натурой.

Сейчас Кенкатедрус оглядывал Кит-Канана с ног до головы. Генерал был облачен в кольчугу из железных пластин без всяких украшений, простой стальной шлем без знаков различия.

– А где твой герб? – спросил он. – Разве ты сражаешься не во славу Сильваноса, не во славу Королевского Дома?

Кит кивнул:

– Как и всегда. Однако мои гвардейцы убедили меня, что нет смысла делать из себя мишень. И теперь я одеваюсь как простой кавалерист.

Взяв Кенкатедруса под руку, он заметил, что тот двигается с заметным напряжением.

– Моя спина уже не та, что прежде, – потягиваясь, признался почтенный капитан.

– Вскоре ей предстоят кое-какие упражнения, – предупредил его Кит. – Благодарение богам, ты прибыл вовремя!

– Армия людей? – Кенкатедрус окинул взглядом эльфов, построившихся для битвы.

Кит поведал капитану все, что знал.

– В миле отсюда, не больше. Мы столкнемся с ними там лицом к лицу. Есть возможность скрыться в крепости, но я еще не готов уступить им равнины!

– По-моему, ты выбрал хорошее поле для битвы. – Кенкатедрус кивнул на рощи вдали. Их окружали широкие зеленеющие поля, кое-где встречались купы деревьев. – Какова численность противника?

– Всего лишь третья часть армии Эргота – это хорошая новость. Два других крыла увязли в болоте более чем в сотне миль отсюда. Но эта армия наиболее опасна. Командир ее храбр и предприимчив. Я вынужден был идти всю ночь, чтобы опередить его, и сейчас, когда он готовится к наступлению, мои войска истощены!

– Ты забываешь, – почти грубо упрекнул Кита Кенкатедрус, – ты командуешь эльфами, а противостоят вам всего лишь люди.

Кит-Канан с любовью взглянул на старого воина, но в то же время покачал головой.

– «Всего лишь люди» смели сотню моих Гончих в одной из засад. Они покрыли четыреста миль за три недели. – В голосе командующего послышалась властность. – Не следует недооценивать их.

Кенкатедрус изучающе взглянул на Кит-Канана, затем кивнул.

– Почему бы тебе не показать мне строй, – предложил он. – Думаю, ты хочешь быть готовым к рассвету.

Случилось так, что генерал Гиарна дал войскам Кита еще один день для отдыха и подготовки. Армия людей перемещалась, маршировала и растягивалась за заслоном из нескольких рощ. Кит послал дюжину Гончих-Каганести на разведку, рассчитывая на природные укрытия, которые всегда так хорошо служили им.

Назад вернулся лишь один, и только для того, чтобы сообщить, что людские караулы оказались слишком бдительны даже для искусных эльфов, и те не смогли миновать посты незамеченными.

Тем не менее, эльфийские войска воспользовались однодневной передышкой. Эльфы соорудили траншеи, выходящие далеко за линию фронта, а в других местах установили в земле длинные, острые колья, образовавшие нечто вроде ощетинившейся стены. Эти колья должны были защитить большую часть фронта от вражеской кавалерии – Кит знал, что она насчитывает тысячи.

Парнигар следил за сооружением окопов, разъезжая взад-вперед, крича и бранясь. Он критиковал то глубину, то ширину траншей и ругал эльфов, выполнявших работу. Гончие работали старательно, не за страх, а за совесть. Они соорудили окопы вдоль всей линии фронта, доказав, что умеют обращаться с киркой и лопатой не хуже, чем с мечом и копьем.

День медленно сменялся сумерками. Кит беспокойно ездил туда-сюда вдоль линии фронта. В конце концов, он пробрался к резервным частям из Сильваноста, отдыхавшим от долгого пути под неусыпным наблюдением Кенкатедруса. Генерал спрыгнул со спины Киджо, и капитан шагнул к нему.

– Странно, что они работают под его командой, – заметил старый эльф, указывая на Парнигара. – Мои эльфы и не взглянули бы на офицера, который так разговаривает со своими подчиненными!

Кит-Канан удивленно посмотрел на него и понял, что он говорит искренне.

– Гончие здесь, на равнинах, отличаются от военных у тебя в городе, – объяснил он.

Он окинул взглядом резервные войска – пять тысяч эльфов, пришедших с Кенкатедрусом. Даже будучи на отдыхе, они лежали на залитых солнцем зеленеющих лугах ровными рядами. Формирования Гончих, подумал Кит, собрались бы в тени.

Учитель кивнул с прежним скептицизмом и взглянул за линию фронта, в сторону деревьев, скрывающих неприятельскую армию.

– Тебе известно, как они развертываются? – спросил Кенкатедрус.

– Нет, – признался Кит. – Мы целый день в изоляции. Я бы отступил, если бы мог. Они потратили слишком много времени на подготовку к атаке, и я бы охотно сделал так, чтобы оно было потрачено впустую. Приходит в голову твой старый урок: «Не позволяй врагу наслаждаться такой роскошью, как реализация его планов!»

Кенкатедрус кивнул, а Кит, чуть не взвыв от раздражения, продолжал:

– Но я не могу отступить. Эти деревья – последнее препятствие на пути к Ситэлбеку. Если я оставлю свои позиции, то там не найдется и канавы, чтобы укрыться!

Все, что он мог сделать, – это расположить на своих флангах отряды застрельщиков и надеяться, что они предупредят его о внезапном нападении врагов.

Ночь в лагере прошла беспокойно, несмотря на то, что солдаты смертельно устали. Немногие из них спали больше нескольких часов, и лагерные костры горели далеко за полночь – эльфы собирались у огня поговорить о минувших веках, о своих семьях – о чем угодно, только не об ужасной судьбе, которая, скорее всего, ожидала их наутро.

Наступил самый темный ночной час, на землю выпала роса и превратилась в густой туман, плотным покровом опустившийся на луга и извивавшийся вокруг древесных стволов. За ним пришел пронизывающий холод, разбудивший всех эльфов, и они, бодрствуя, дожидались утра.

В предрассветный час они услышали барабанный бой – отдаленный рокот, который с устрашающей четкостью раздался одновременно из тысяч мест. Пряди тумана после сырой ночи плыли, словно призраки, среди измученных эльфов, еще больше затрудняя видимость.

Постепенно туман из серого стал бледно-голубым. И когда небо над головой просветлело, земля вокруг эльфов задрожала от мерного шага приближающейся гигантской армии. Гончие схватились за копья, принялись успокаивать брыкающихся лошадей, проверять тетивы, колчаны и застежки своих доспехов. Постепенно голубая мгла сменилась неверным рассветом, вокруг стали видны смутные, неясные тени, по-прежнему скрытые за пеленой тумана.

Грохот барабанов усилился. Облака тумана плыли над полями, и даже ближайшие рощи казались лишь серыми тенями. Мерный стук становился все громче, но приближающихся войск по-прежнему не было видно.

– Вон они – среди сосен!

– Я их вижу – там, на дороге!

– Они идут – из оврага!

Эльфы кричали, указывая во все стороны за линию фронта, – там туманные призраки начинали обретать форму. Теперь они могли различить огромные, колеблющиеся, движущиеся линии, словно по земле катились волны. Видны были высокие фигуры всадников – несколько колонн кавалерии скакали среди рядов пехоты.

Барабанный бой стих так же внезапно, как и начался. Отряды эрготианской армии выделялись темными пятнами на фоне зеленой травы и серого небосвода. На мгновение время над полем боя, над всеми равнинами во всем Ансалоне остановилось. Воины обеих армий взирали друг на друга через разделявшее их пространство в четверть мили. Даже ветер стих, и туман опустился на землю.

Затем кто-то из людей издал крик, подхваченный пятьюдесятью тысячами глоток. Мечи зазвенели о щиты, запели рога, лошади заржали от возбуждения и страха.

В следующее мгновение людская волна хлынула вперед, перед ней несся ужасающий рев идущей в атаку армии.

Теперь и эльфийские трубы издали металлические ноты. Застучали копья – это солдаты удобнее хватались за свое оружие. Пятьсот лошадей кавалерии Гончих нервно заржали и забили копытами.

Кит-Канан придержал Киджо. С его позиции в центре линии фронта была хорошо видна армия людей, приближавшаяся, словно волна прилива. Его телохранители – сегодня их было двенадцать – полукругом располагались позади него. Он настоял на том, чтобы они не загораживали ему вид поля боя.

На какой-то миг перед ним предстало жуткое видение – крах эльфийской обороны, орда людей, наводняющая леса и поля, подобно рою насекомых. Сердце его сжалось от страха, он задрожал, но затем водоворот событий захватил его и приковал внимание.

Первую ударную волну атаки составляли две тысячи воинов, вооруженных мечами, с безумным воем размахивающих щитами. Одетые в толстые кожаные куртки, они неслись впереди своих закованных в железо собратьев по направлению к группе эльфийских копейщиков, твердо стоявших в центре линии Кита.

Столкновение воинов Эргота с эльфийскими копьями представляло собой кошмарное зрелище. Стальные острия с легкостью пронзали кожаную одежду, и люди дюжинами накалывались на них – с такой силой они бросались в атаку. В рядах Гончих раздались торжествующие крики: люди развернулись и обратились в бегство, оставив около четверти своих товарищей корчиться и стонать на земле, у самых ног их врагов-эльфов.

Теперь центр боевых действий сместился влево – эрготианские лучники наступали на незащищенную часть фронта Гончих. Воины Кита отстреливались, осыпая теснивших их людей смертоносным дождем. Но стрелы врагов тоже скосили многих эльфов в плотно сомкнутых рядах, и вскоре потоки эльфийской крови окрасили растоптанную траву.

Кит повернул Киджо в сторону лучников, наблюдая, как тучи стрел взмывают в воздух и устремляются к цели. Люди наступали, но эльфы не трогались с места. Эльфийский командующий подгонял коня, предчувствуя неминуемый разгром.

И тут людской натиск ослаб. Кит заметил рядом с лучниками Парнигара.

– Огонь! – крикнул старший сержант, обращаясь к взводу эльфов, стоявшему рядом. Эти несколько дюжин солдат носили на поясе мечи, но сейчас в руках у них не было оружия. Они подняли вверх ладони, вытянув пальцы в сторону беснующихся людей.

Вспышка яркого света заставила Кита заморгать. Магические снаряды, возникшие по велению волшебников, с треском взвились над взводом Парнигара. Целый строй людей упал на землю – они погибли так внезапно, что следующие за ними тоже попадали на землю, спотыкаясь о тела. Опять сверкнул свет, и новый залп магического огня накрыл солдат Эргота.

Некоторые из раненых громко кричали, взывая к своим богам или к матерям. Другие отступили в страхе перед волшебным оружием. Весь батальон, двигавшийся за уничтоженным отрядом, остановился и обратился в бегство. И тут же группа людей-лучников устремилась прочь, преследуемая дождем острых эльфийских стрел.

Но хотя эта атака захлебнулась, Кит чувствовал, что на левом фланге назревает кризис. Отряд эрготианской кавалерии, три тысячи храпящих лошадей с всадниками в доспехах, вооруженными копьями, обрушился на эльфов из быстро редеющего тумана. Всадники напали так яростно, что предыдущие атаки показались Киту игрушечными выступлениями на параде.

Кавалерии преграждал путь строй эльфов, вооруженных мечами и щитами, – легкая жертва для несущихся с громовым топотом всадников. Справа и слева щетинились заточенные колья, защищавшие от кавалерийской атаки. Но промежуток между заграждениями, где стояли эльфийские солдаты и ждали своей участи, необходимо было укрепить.

– Лучники, прикрывайте их! – крикнул Кит, проносясь верхом на Киджо среди солдат. Отряды эльфийских лучников развернулись, разрядив свое оружие и свалив дюжины всадников. Но атакующие продолжали наступать с тяжелым топотом.

– Назад! Укрывайтесь среди деревьев! – приказал он командирам отрядов лучников – другого выхода не оставалось.

Кит в отчаянии проклинал себя, осознав, что эрготианский командующий вынудил его послать своих копейщиков отражать первую атаку. А сейчас, когда началось кавалерийское наступление, отряды, вооруженные пиками – единственным надежным оружием против верховых, – находились слишком далеко.

Но тут он замер в изумлении. Лучники стреляли все ожесточеннее, и внезапно всадники развернулись, покинув линию эльфийской обороны, прежде чем те успели подчиниться приказу Кита об отступлении. Озадаченные эльфийские воины наблюдали, как отступают всадники, преследуемые беспорядочным градом стрел. Обороняющимся оставалось лишь поражаться неожиданному повороту событий.

Кита терзало смутное беспокойство. Это наверняка хитрость, сказал он себе. Их стрелы не такие мощные и смертоносные, чтобы остановить эту наводящую ужас атаку. На поле перед ним осталось менее пятидесяти всадников и не более двух дюжин лошадей. Его разведчики снабдили его точными данными о численности эрготианской кавалерии, и он подозревал, что видел сейчас лишь ее половину.

– Наши солдаты отступили, как ты и приказал, – доложила Сюзина; взгляд ее был прикован к картинам жестокости, мелькавшим в зеркале. Зеркало стояло на столе, она сидела перед ним; и все это – стол, женщина и зеркало – находилось в небольшой холщовой палатке, укрывавшей магическую поверхность от дневного света. Она не теряла из виду эльфийского командира, державшегося в седле прямо и гордо, – в нем до кончиков ногтей чувствовался потомок Королевского Дома.

За нею, меряя комнату напряженными шагами, расхаживал генерал Гиарна, заглядывая ей через плечо.

– Превосходно! А эльфы – что ты видишь?

– Они стоят на месте, господин.

– Что? – яростно зарычал на нее генерал, и голос его заполнил небольшое помещение, откуда они наблюдали за сражением. – Ты ошиблась! Они должны атаковать!

Сюзина вздрогнула. Изображение в зеркале – длинные ряды эльфийских воинов, оставшихся на позициях и не поддавшихся на уловку отступления людей, – слегка заколебалось.

Она почувствовала взрыв гнева генерала, а затем изображение потускнело. Сюзина увидела лишь собственное отражение и страшное лицо человека у себя за спиной.

– Господин! Позволь нам ударить по ним сейчас, пока они в беспорядке отступают!

Кит обернулся, увидев рядом Кенкатедруса, усталость после марша из Сильваноста совершенно исчезла с лица его старого учителя. Напротив, глаза воина горели, и рука в латной перчатке крепко сжимала рукоять меча.

– Это наверняка военная хитрость, – возразил Кит. – Мы сами не смогли бы так легко отогнать их!

– Во имя богов, Кит-Канан, – это же люди! Трусливые ничтожества, спасающиеся бегством от громкого шума! Давай погонимся за ними и разгромим их!

– Нет! – В голосе Кита послышались командные нотки, и лицо Кенкатедруса побледнело от разочарования.

– Против нас не простой генерал, – продолжал Кит-Канан, чувствуя, что должен дать объяснения тому, кто впервые препоясал его мечом. – Он не перестает удивлять меня, и я знаю, что мы видели пока лишь часть его войск.

– Но если мы позволим им сбежать, они спасутся! Мы должны преследовать их! – не мог удержаться Кенкатедрус.

– Мой ответ – нет. Если они бегут, пусть бегут. Если они пытаются заставить нас покинуть наши позиции, чтобы поймать в ловушку, это им не удастся.

Над полем перед ними разнесся очередной вопль, и показались еще люди, несущиеся навстречу эльфам. Огромные полки лучников готовились к бою, бородатые воины размахивали над головой тяжелыми топорами. Копьеносцы, ощетинившись блестящими остроконечными копьями, надвигались на противника, другие стучали мечами о щиты, наступая ровным шагом.

Кенкатедрус, пораженный очередной демонстрацией людской силы и хитроумия, с уважением взглянул на генерала.

– Ты знал? – удивленно спросил он.

Кит-Канан пожал плечами и покачал головой.

– Нет, я лишь предполагал. Возможно, потому, что у меня был хороший учитель.

Старший эльф заворчал, оценив замечание, но недовольный собой. И в самом деле, оба поняли, что, начни эльфы наступление, как предлагал Кенкатедрус, они были бы мгновенно сметены, беззащитные на открытом пространстве.

Кенкатедрус присоединился к резервному отряду, а Кит-Канан ринулся в бой. Тысячи эльфов и людей сталкивались на линии фронта, и сотни из них гибли. Мечи вдребезги разбивались о щиты, кости ломались под ударами клинков. Долгое утро уступило место дню, но время ничего не значило для отчаянно сражавшихся воинов – каждый миг мог стать для них последним.

Волна атакующих то приближалась, то отступала. Отряды людей разворачивались и ударялись в бегство, многие еще до того, как первые ряды их войск достигали линии эльфов. Другие мечом прорубали себе путь среди защитников, и подчас отряды эльфов бежали от врага. Тогда люди проникали в дыру, подобно приливной волне, но Кит-Канан всегда оказывался на месте, размахивая окровавленным мечом, приказывая эльфийским копейщикам защищать брешь.

Волна за волной наступали обезумевшие люди по затоптанному полю, бросаясь на эльфов, словно желая смести их силой своего натиска. Как только ослабевал один из отрядов, отступал один из полков, истощенный и деморализованный, на его место спешила новая группа людей, вооруженных острой сталью.

Гончие продолжали сражаться. Небольшие отряды объединялись, образуя стойкую линию обороны, передвигались с места на место, чтобы отразить новую атаку, и спешили заполнить бреши там, где товарищей их убивали или оттесняли. Кавалерия поддерживала их и всякий раз, когда оборона начинала ослабевать, вихрем неслась в прорыв, в беспорядке отбрасывая нападающих.

Этим пятистам всадникам удавалось удерживать все бреши. К тому времени, как полуденные тени начали удлиняться, Кит заметил, что атака людей ослабевает. Один из отрядов пехоты, спотыкаясь, отступил, и в первый раз не нашлось свежего формирования, чтобы занять его место в строю. Казалось, гул боя немного утих, а затем Кит увидел, как другой отряд людей, с топорами, разворачивается и покидает поле сражения. Все больше людей отступали из рядов нападающих, и вскоре могучие полки Эргота потоком устремились через поле обратно к своим позициям.

Кит устало пошатывался в седле, подозрительно всматриваясь в спины бегущих солдат. Неужели все кончено? Неужели Гончие победили? Он взглянул на солнце – до заката оставалось еще добрых четыре часа. Он знал, что ночью люди атаковать не рискнут. Способность эльфов хорошо видеть в темноте была одним из самых убедительных доказательств превосходства старшего народа над его противниками. И все же не позднее время было причиной отступления людей, ведь именно сейчас они начали особенно сильно теснить эльфов по всему фронту.

Подошел утомленный Парнигар. Кит видел, как лошадь разведчика зарубили под ним в разгар боя. Генерал узнал своего долговязого сержанта, хотя лицо и одежда Парнигара были покрыты грязью и кровью убитых врагов.

– Мы их сдержали, господин, – доложил он, и лицо осветила недоверчивая улыбка. Однако он тут же нахмурился и покачал головой. – Однако погибли триста или четыреста солдат. Этот день нам кое-чего стоил.

Кит оглядел изможденные, но стойкие ряды Гончих. Копейщики высоко держали оружие, лучники были готовы стрелять, пехотинцы точили клинки, пользуясь короткой передышкой. Формирования были построены по-прежнему, но теперь строй их поредел. Позади каждого отряда лежали ровные ряды безжизненных тел, укрытых одеялами.

«По крайней мере, мертвые могут отдохнуть», – подумал Кит, ощущая усталость. Снова он взглянул на людей – они по-прежнему беспорядочно бежали. Многие достигли линии деревьев и исчезали под сенью листвы.

– Господин! Господин! Время настало. Ты должен понимать это!

Кит обернулся – к нему галопом несся Кенкатедрус. Эльфийский ветеран придержал коня около генерала и жестом указал на бегущих врагов.

– Возможно, ты и прав, – вынужден был согласиться Кит-Канан. Он увидел, что пять тысяч эльфов из Сильваноста собрались в стройные ряды, готовые броситься в атаку по первому его слову. Это был шанс нанести смертельный удар, который заставит врага откатиться назад до самого Каэргота.

– Быстрее, господин, – они скрываются! – Кенкатедрус, нетерпеливо нахмурив брови, указал на оборванных людей, сбившихся в кучу, словно овцы, и бегущих в укрытие – отдаленный лес.

– Отлично – в атаку, преследуйте их! Но стерегите свои фланги!