Деньги на бочку!

И снова выставил всему классу двойки в столбик. Так что теперь каждому нужно было эту двойку «закрывать» — или тянуть руку и отвечать с места, или подходить к Сергею Никитичу после уроков и почти наизусть рассказывать какой-нибудь параграф. Меньше месяца осталось до конца первой четверти, а тут двоек целый журнал, и никаких просветов. Практически у каждого ученика…

Зачем он это делал? Да просто все шумели на уроке и списывали друг у друга геометрию — туго было в седьмом «В» с точными науками. Кто-то на перемене передрал решения домашней работы у седьмого «А», пустил по классу — и всем было сейчас не до географии.

Сергей Никитич почему-то не хотел этого понимать. Вот и сейчас — он разозлился, предупредил, что если сейчас все не перестанут бегать с посторонними тетрадями по классу, то он выставит в журнал девятнадцать неудовлетворительных оценок в столбик. Никто не поверил. Тогда Сергей Никитич потёр руки, раскрыл журнал и с довольным видом нарисовал целый столбик двоек.

Класс замер.

— И что теперь? — хлопая глазами, проговорил Костик Шибай. — Зачем нам эти двойки-то? У нас и так их полно…

Сергей Никитич что-то проскрипел в ответ, закрываясь журналом. Ребята подсчитывали свои оценки, прикидывая, что их теперь ждёт, и как исправлять такую неблагоприятную картину. Сразу стало тихо, физиономии у всех погрустнели. Тетрадки с геометрией были заброшены, да и до геометрии ли теперь…

Новенькая вдруг вскочила со стула и крикнула, глядя на согнутые в покорности и обиде спины своих одноклассников:

— Слушайте, и как вы это терпите? Над вами же издеваются!

Все оглянулись на неё.

— Раз с вами так поступают, то вы-то чего молчите? — продолжала новенькая, собирая тетради и книжки в ранец. — За поведение двойки в журнал не ставят. А мне совершенно неинтересно получать двойки ни за что. Поэтому я пошла отсюда.

С этими словами новенькая повесила свой военный ранец на спину и твёрдой походкой двинулась к двери.

— Э-э-э… Куда, Балованцева? — протягивая руки, заблеял растерявшийся Сергей Никитич.

Кто-то, подчиняясь призыву новенькой, уже тоже вскакивал с места.

— Назад! Всем сидеть! Я вам всем ещё двойки поста… — закричал Сергей Никитич, но захлебнулся.

Потому что весь класс ринулся к двери.

— Погнали отсюда, чего тут сидеть! — кричал Мамед, размахивая кепкой.

— Усмиряйте нас в устной форме, зачем двойки-то ставить! — вновь заглядывая в дверь, добавила новенькая, когда все её одноклассники покинули кабинет географии.

— Что-о? — протянул вконец растерявшийся учитель, но дверь за девчонкой уже захлопнулась.

… - Ну, всё, теперь он оборзеет! — очутившись вместе со всеми под лестницей, схватился за свою кудрявую голову Мамед.

— А что, лучше на урок, может, вернуться? — предложила новенькая.

— Нет уж. — решительно сказала тихая девочка Зоя Редькина, которая хоть и боялась прогуливать, но Сырника видеть уже не желала.

Возмущённые дети продолжали митинговать.

— А что? Теперь вообще на географию лучше не ходить? — спросил порывистый Костик Шибай. — Нет, ведь не получится. Заставят.

— Чего ж, — ответила ему новенькая, которая на этот раз пряталась под лестницей вместе со всеми, — на географию нужно ходить. Очень даже интересный урок эта география. Мы же не виноваты, что этот Сергей Никитич преподавать не умеет.

— Ага, «нужно ходить»… — с сомнением проговорил Костя Шибай, — если ходить, то двойки-то всё равно закрывать придётся. Хоть Сырник будет географию у нас вести, хоть Антоша Мыльченко. А раз закрывать придётся, вот тут-то Сыр из нас все жилы-то и начнёт тянуть. Он нас ненавидит.

— Кровопийца! — услышав свою фамилию, тут же поддержал разговор Антоша Мыльченко.

— Да что там говорить — Сыр-вампир! — усмехнулась новенькая.

Стоящий рядом с ней Костик Шибай весело засмеялся. Засмеялся и его дружок Владик Федюшов.

— Точно! — раздались голоса.

— Сыр-вампир!

— Здорово придумала, Балованцева! — сказал Костик, поднял руку и хотел дружески похлопать новенькую по плечу.

Но она отступила назад. Не любила, видимо, когда её по плечу хлопали. Так решил Костик, а потому тут же смутился и убрал руки за спину.

— Эх, гулять можно весь урок! — радовался класс.

И тут все занялись своими делами — кто алгебру продолжил списывать, кто просто по коридорам шатался. А что ещё делать? Из школы во время урока целый класс выйти никак не мог — на дверях несли охрану дяденьки-казаки. Они охраняли школьников от внутренних и внешних врагов.

… А Сергей Никитич остался один в опустевшем кабинете географии. Он сидел за своим столом и дулся, точно мышь на крупу, переживая то, что случилось. Ишь ты, какие, в один момент взяли, и ушли с урока! Хоть бы кто-нибудь один заупрямился, тогда бы он и остальных смог оставить в классе. А тут все вместе… Нельзя им спускать такие штучки! Жаловаться, жаловаться на этих капризников немедленно!

Так решил Сергей Никитич, оправил на себе свой мешковатый костюмчик цвета мокрой мыши и направился к кабинету директора.

Костик Шибай, отойдя от новенькой, сунул руки в карманы куртки и пошёл себе гулять по коридорам. Сунуть-то сунул, но тут же холодный пот прошиб его — денег в кармане не было. Ни в одном, ни в другом, хотя Костик хорошо помнил, что до этого горсть мелочи болталась там.

«А я-то думаю, чего она от меня так отскочила!» — подумал Костик, размышляя о том, что же теперь ему делать. Подойти к новенькой и потребовать: «Отдавай мои деньги»? Так она, конечно, скажет — да не брала я ничего… Но факт кражи ведь налицо. Хорошо продуманная и просчитанная акция. Новенькая выманила всех из кабинета географии под лестницу, там было тесно, кучно. И прошарила по карманчикам. Хитра, ловка… А ведь его дружок, размышлял Костик, сразу говорил, что за этой девчонкой глаз да глаз нужен. Он ещё не верил. Костик понял, что теперь вывести карманную воровку на чистую воду — для него просто дело чести.

Фиг с ними, с этими украденными деньгами. Вот только как операцию по выведению на чистую воду осуществить и с чего начать?..

На уроке геометрии Костик уселся за свою парту и исподтишка принялся следить за тем, как ведёт себя хитрая новенькая. О том, что он начал своё расследование, Костик никому ничего не сказал.

Как ни берегла ученица седьмого «В» Наташа Сорокваша свой новенький плеер, а всё-таки в один прекрасный день в школе увели его. Горько плакала девочка, а о краже узнал Пётр Брониславович.

— Да не может такого быть, ребята… — разводил руками растерявшийся учитель физкультуры. — У нас ведь раньше никогда… Ничего подобного, никогда…

— Да мы и сами знаем, что никогда. — буркнул Костик Шибай.

— Ага. — подтвердил его приятель. — Никогда точно у нас в классе такого не было.

— Раньше не было…

— Наташа, так может, ты его по дороге в школу потеряла? Или дома забыла? — заглядывал в лицо расстроенной девочке Пётр Брониславович. Он не мог до конца поверить в то, что произошло.

— Нет, он у меня с собой был. В школе! — всхлипывала Наташа.

— Был-был, я видела! — подтвердила Даша Спиридонова, которая всегда всё знала. — Он у неё на поясе джинсов висел, а потом в сумке лежал.

— А зачем тебе нужно, Наташенька, плеер в школу носить? — Пётр Брониславович не знал больше, что сказать. — Перед ребятами форсить?

— Не-ет… — снова залилась слезами Наташа. — Мне его на день рождения подарили… Чтобы… Ик. В школу ездить не скучно было.

Наташа каждый день ездила в школу на пригородном автобусе. А с музыкой-то дорога, конечно же, веселее. Плеер у Наташи был просто замечательный. То есть теперь этого замечательного плеера у Наташи не было…

Костик Шибай покосился на новенькую. Она стояла возле Наташи Сорокваши и утешала её.

«Ещё и утешает. — подумал Костик. — Заметает следы. Кто же подумает на такую добрую утешительницу? Ну и хитра…» Несколько человек перехватили его презрительно-подозрительный взгляд, обращённый на новенькую. И тоже смотрели на неё, размышляя о чём-то.

Глава V

Танцы-манцы

В этом году седьмые классы наконец-то пустили на общешкольную дискотеку. Ещё в прошлом году, будучи шестиклашками, ребята бегали под окнами школы и, слыша, как гремит на дискотеке музыка, завидовали, завидовали, завидовали…

А вот теперь они полноправные участники дискотечного счастья!

…И вот время начала дискотеки наступило. Пётр Брониславович Грженержевский, бессменный дежурный на общешкольных дискотеках, в парадном костюме-«тройке», а не в спортивном костюме с лампасами, как обычно, стоял у входных дверей и по головам считал учеников своего класса, пришедших на танцы. Память у Петра Брониславовича была хорошая, а потому он сразу отметил, что девочки явились почти в полном составе, а из мальчиков тут оказались далеко не все.

Особенно его поразил Антоша Мыльченко — нарядный и тщательно причёсанный на прямой пробор.

— Герой. — похвалил Антона Пётр Брониславович. — А плясать-то умеешь?

— Я с большим успехом танцую современные танцы. — со значением сказал Антоша. — Я не чужд этой культуре.

— Ну иди, иди, раз не чужд… — Пётр Брониславович хлопнул своего нарядного воспитанника по плечу. — Повнимательнее там.

— Я всегда… — начал вдохновенный мальчик, но Пётр Брониславович подтолкнул его вперёд, чтобы тот не создавал в дверях затора.

Уже после того, как дискотека началась, появилась новенькая Арина Балованцева в компании учеников других классов. Она успела уже познакомиться почти со всеми в школе. Но что-то вот, как отмечал Пётр Брониславович, с собственными одноклассниками у новенькой отношения не очень клеились.

Но тут же Пётр Брониславович о проблемах своей новенькой ученицы забыл. Потому что в школу входили студентки-практикантки. И вместе с ними, вместе с ними… У мужественного учителя физкультуры сжалось и защемило сердце. Он очень был рад видеть Светлану Юрьевну. И впереди его ждали танцы, музыка, радость общения…

Витя Рындин и сам не знал, что его принесло вдруг на дискотеку, до которых он никогда не был охотником. Как он думал впоследствии, это внутреннее чувство опасности позвало его туда, где, как выяснилось, он оказался очень нужен.

Пока же было всё хорошо. Витя стоял у стеночки и наблюдал за тем, как новенькую то и дело приглашают на медленный танец парни из разных классов. Даже десятиклассник один пригласил. Витя хотел пригласить бы тоже, но очень стеснялся. Да и танцы просто терпеть не мог. Так что он просто наблюдал за новенькой и её кавалерами. Но тут её пригласили даже двое одноклассников по очереди, и новенькая девочка Арина охотно танцевала с ними.

«Всё, раз Шибай пригласил, тогда я тоже приглашу.» — решительно подумал Витя, однако всё медлил.

Витя знал, что в классе с каждым днём растёт неприязнь к новенькой. И не понимал причины. Кому-то она казалась заносчивой и высокомерной, а Витя Рындин считал, что она прекрасна. С того самого момента, как новенькая Балованцева не попросила, а почти что скомандовала освободить для неё последнюю парту, которую он всю жизнь занимал, Витя понял, что лучше девочки он никогда не видел, да и вряд ли увидит.

Потому что новенькая Балованцева затмевает всех. Даже то, что она ворует деньги у его одноклассников, Витю не волновало и не разочаровывало. Она наберёт нужную ей сумму — и больше не будет… Так думал Витя и продолжал любоваться новенькой.

…Костик Шибай тоже наблюдал. Но его взгляд не был таким цепким, как у Вити Рындина, прирождённого разведчика. Всего того, что видел Витя в дискотечной темноте, он разглядеть не успевал. Костик нервничал, бегал туда-сюда между танцующими, потому что объект его наблюдения постоянно пропадал из виду. Он даже пошёл на исключительный шаг — пригласил новенькую на медленный танец. И несколько минут, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Он пытался увидеть, как девчонка начнёт юлить, отводить взгляд, ожидая, что её вот-вот обличат. Или как-то по-другому даст о себе знать её нечистая совесть.

Но новенькая оказалась непростым фруктом — пока Костик пристально смотрел ей в глаза, она твёрдо, как индейский вождь в лицо противнику, глядела на него. До самого конца танца. Так, не проронив ни слова, Костя и новенькая протанцевали до окончания медленной музыки. И когда наступила недолгая тишина, Костик первым отвёл глаза, зажмурился и бросился в гущу своих одноклассников, в то время как новенькая осталась стоять на месте, пока ди-джей не поставил следующую музыкальную композицию.

Костя Шибай так ничего не добился, а потому ещё больше нервничал. И конце концов он, быстро рассказав суть своих подозрений, подключил к процессу наблюдения верного дружка Владика Федюшова. Тот охотно принялся помогать Косте следить за новенькой. А та всё танцевала с разными ребятами, которые, конечно, не догадывались, кто она такая и на что способна…

Ученик седьмого «В» Мамед Батыров лихо отплясывал в кругу своих приятелей. Отплясывал и то и дело косился на соседний кружок, где танцевали девочки из восьмого класса. Одну из них, красивую тоненькую блондинку, он собирался сегодня пригласить после дискотеки в знаменитую в городе «Музыкальную кошку» — кафе со спецэффектами. И Мамед с гордостью показывал приятелям настоящую купюру в десять евро. Её он собирался на глазах у своей подружки с шиком разменять в круглосуточном обменном пункте. И гулять на эти деньги по полной программе!

— Круто, круто! — соглашались Мамедовы дружки, рассматривая красивую купюру.

Мамед тоже знал о том, что это круто. И ещё сильнее косил глазами в сторону девчонок, предвкушая свой будущий успех и даже триумф…

Вновь быстрая музыка сменилась медленной. Пётр Брониславович решительно одёрнул пиджак, прокашлялся в кулак, сделал шаг вперёд и приблизился к практикантке Светлане Юрьевне, которая вместе с подружкой стояла у входа в актовый зал, где проводилась дискотека.

— Светлана, я, так сказать… Позвольте мне. Да — пригласить вас на танец. — полным скромного достоинства голосом произнёс Пётр Брониславович и протянул руку.

Под громкие и протяжные раскаты музыки Светлана Юрьевна и её подружка заливисто захохотали. Пётр Брониславович замер и напрягся.

— Пётр Брониславович, да не смешили бы вы народ. — сказала Светлана Юрьевна, которой Пётр Брониславович сегодня подписал самую что ни на есть замечательную характеристику и отчёт об отлично пройденной ею практике в седьмом «В» классе. — Всё, наконец-то всё теперь. Мы с вами расстаёмся. Практика кончилась. Так что привет…

— То есть? Не понял? — Пётр Брониславович и правда ничего не понял.

— Занимайтесь своими делами, не мешайте нам, а? — в голосе практикантки чувствовалось, что этот молодой человек надоел ей хуже горькой редьки.

— Да я же просто так… — замялся Пётр Брониславович, незаметно краснея под сполохи осветительных приборов. — Я же хотел позвать вас на танец. Просто танец…

— Какой танец? Не надоедайте мне больше, договорились? Всё, надеюсь, я вас не увижу. — с этими словами Светлана Юрьевна подхватила первого попавшегося крупного старшеклассника, прижала к себе и завертела его среди других танцующих пар.

Пётр Брониславович растерянно посмотрел на другую практикантку, которая снова захихикала, только теперь ещё с большим пафосом.

— Идите-идите! — замахала ладошкой она.

Плечи Петра Брониславовича опустились, словно состояли не из железных мышц и крепких костей, а из вялой мокрой ваты.

«Какой же ты болван, Пётр. Но что же ты сделал не так? Всё не так ты сделал. Надо тебе было родиться скромным гимнастическим конём, гантелей или брусьями — и стоять себе тихонько среди спортивного инвентаря. Пусть через тебя люди прыгают, катаются на тебе. А ты стой и молчи себе, не лезь…»

Так, с болью в душе, думал Пётр Брониславович, стараясь как можно быстрее убраться с места своего поражения. Уйти, затаиться, спастись. А где? Только в спортзале. Туда и ринулся бедный Пётр Брониславович. Но как же седьмой «В»? Петр Брониславович неукоснительно следовал своему врождённому чувству долга, а более преданного и верного человека, чем Пётр Брониславович, ещё поискать нужно было. Чуть ли не со стоном замер он у двери в актовый зал. И продолжил свою вахту, которую, как истинный солдат, он не имел права бросать.

Пётр Брониславович не замечал, как во время объяснения со Светланой Юрьевной его новенькая ученица пристально смотрела на них и прислушивалась к разговору. Не видел и того, как новенькая впритирку подобралась к танцующей с одиннадцатиклассником Светлане Юрьевне, как рука девчонки скользнула по красивой кожаной сумке будущей учительницы… Он увидел свою ученицу только в тот момент, когда она вдруг появилась перед ним.

— Пётр Брониславович, дайте мне, пожалуйста, ключ от спортивного зала. — сказала девочка.

— А… Что? — вышел из оцепенения Пётр Брониславович.

— Я ухожу. Мне нужно вещи забрать. — донеслось до него.

Из-за участившихся случаев воровства в школе для большей безопасности Пётр Брониславович сам предложил своим ученикам во время дискотеки оставить вещи не в общей раздевалке, а в спортзале. Там они были закрыты на ключ, уж точно никто не проберётся и ничего не украдёт.

— Не грустите, Пётр Брониславович, ерунда это. А у вас всё будет хорошо, только подождите. Я этого очень хочу, а у меня все желания всегда сбываются… — говорила новенькая. — А ключик-то мне дайте, пожалуйста…

— Ключик? Уходишь? — сообразил наконец-то Пётр Брониславович. — Ах… На, бери.

— Я принесу! Спасибо! — и новенькая, получив ключ от спортзала, быстро выскочила за дверь.

… - Нет, вы поняли, куда она побежала? — Костик с Владиком появились возле своих одноклассников.

— В спортзал. — произнёс Антоша Мыльченко, который во время короткого разговора новенькой с Петром Брониславовичем стоял неподалёку и прислушивался.

— А в спортзале что? — спросил Владик.

— Ах! Наши вещи! — взвизгнули девочки.